×

На трезвую голову

Посягая на права защиты, не следует судить сгоряча
Материал выпуска № 15 (32) 1-15 августа 2008 года.

НА ТРЕЗВУЮ ГОЛОВУ

Посягая на права защиты, не следует судить сгоряча

В комиссию по защите прав адвокатов ФПА РФ поступило сообщение из Челябинска о грубом нарушении прав адвоката А.А. Шалагина, допущенных председателем судебной коллегии по уголовным делам Челябинского областного суда С.Б. Горбулиным.
Ситуацию исследует наш корреспондент.

Если верить спецсообщению судьи Горбулина на имя президента Адвокатской палаты Челябинской области, адвокат коллегии Металлургического района А. Шалагин, оспаривавший в облсуде законность и обоснованность решения о продлении срока содержания под стражей своего подзащитного М., «изначально повел себя неадекватно, стал выступать не по существу доводов своей кассационной жалобы». Все увещевания председательствующего «о соблюдении порядка в судебном заседании и о недопустимости выступления по вопросам, которые в соответствии с УПК РФ не входят в компетенцию кассационной инстанции при рассмотрении жалоб и представлений на судебные постановления о продлении срока действия меры пресечения» были оставлены без внимания. По словам судьи, разъярившийся не на шутку адвокат «на замечания не реагировал, распоряжениям председательствующего не подчинялся. Более того, на повышенных тонах стал заявлять, что в судах Челябинской области и Челябинском областном суде творится беззаконие и беспредел», и в целом проповедовал как некий ересиарх.

«По моему мнению, сэр, все здесь пьяны, сэр. Брат Теджер, сэр! – сказал мистер Стиггинс, вдруг свирепея и круто поворачиваясь к человечку в темно-серых штанишках. - Вы пьяны, сэр»

Обстоятельством, отягчающим вину адвоката, судья, по-видимому, посчитал публичный характер нападок на челябинское судейское сословие, допущенных «в зале судебного заседания, в котором в это время находились не только судьи состава судебной коллегии, рассматривавшей данную кассационную жалобу, но и еще 5 судей областного суда, ожидавших своей очереди для доклада по другим делам и материалам, подлежавшим рассмотрению кассационной инстанцией в этот день, а также 4 прокурора кассационного отдела прокуратуры Челябинской области». Может быть, поэтому «неадекватное поведение Шалагина, отсутствие какой-либо реакции с его стороны на замечания и предложения председательствующего, его неоднократные высказывания о якобы творящемся беззаконии в судах области и самом областном суде», по его мнению, «явно указывали на то, что Шалагин не мог контролировать свое выступление и поведение».

Несмотря на то, что это «абсолютно не соответствовало обычному нормальному поведению Шалагина в судебных заседаниях, хорошо известному присутствовавшим в зале судьям областного суда», судья Горбулин не связал активную позицию в общем и целом хладнокровного адвоката с собственными процессуальными действиями или с качеством решения суда первой инстанции, являвшегося предметом разбирательства, а заподозрил, что возбужденное состояние Шалагина объясняется влиянием внешних факторов. Как выражается судья в своем спецсообщении, эти обстоятельства «дали основания для неподтвердившегося впоследствии предположения о том, что адвокат Шалагин явился в судебное заседание кассационной инстанции в нетрезвом состоянии».

О последующем развитии событий судья Горбулин умолчал, однако из объяснения адвоката следует, что по решению судебной коллегии он был выведен из зала и фактически задержан судебными приставами в течение более чем двух часов, а затем прибывшим нарядом милиции доставлен в медвытрезвитель Центрального района. Поскольку находившиеся там работники не увидели повода освидетельствовать Шалагина на предмет употребления алкоголя, поскольку тот был абсолютно трезв, милицейский наряд доставил адвоката в наркологический диспансер, где отсутствие опьянения было, наконец, установлено. Подвергнувшись такому оскорбительному обращению, адвокат перенес сердечный приступ и гипертонический криз. Спецсообщение кратко указывает, что рассмотрение жалобы было отложено, так что потерпевшим от вспышки судейского гнева, по-видимому, следует считать и обвиняемого, оставленного в итоге под стражей.

«Как только он вошел, я по его возбужденному взгляду сразу увидел, что он пьян. Вы заметили его возбужденный взгляд, мистер Джинкс?»

Объяснение Шалагина проливает свет на суть конфликта между ним и судебной коллегией, с которой при обычных условиях адвокаты не любят ссориться. Мало того, что районный суд, принимая решение о продлении срока содержания под стражей подзащитного М., грубо нарушил право обвиняемого на защиту, поскольку ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей рассматриваются при обязательном участии защитника обвиняемого, – из материалов дела вообще нельзя было понять, как подзащитный оказался за решеткой. В постановлении указывалось, что «данные о личности и об обстоятельствах совершения преступления дают суду достаточно оснований полагать, что М., находясь на свободе, может скрыться от органов следствия, помешать установлению истины по делу, воздействуя на свидетелей, продолжить заниматься преступной деятельностью». Между тем, данные о личности М. в действительности показывали, что он ранее не судим, ни в чем предосудительном замечен не был, имел профессию и постоянную работу, где ценился как высококлассный специалист и характеризовался исключительно с положительной стороны (благоприятные отзывы были собраны о нем и по месту жительства).

Ввиду того, что в качестве одного из оснований для принятия решения суд указывал на «обстоятельства совершения преступления», в кассационной инстанции защитником была высказана позиция о том, что тем самым районный суд фактически вынес решение о виновности М., хотя был не вправе рассматривать данный вопрос по существу. Поскольку районный суд сослался на «обстоятельства совершения преступления» то адвокат был вынужден указать на фактические обстоятельства данного уголовного дела, а именно на то, что связь между подсудимым и потерпевшим гр-ном С., найденным в состоянии алкогольного опьянения и со следами телесных повреждений на обочине дороги, ничем не подтверждается. Не исключено было, в частности, что С. мог получить телесные повреждения в результате дорожно-транспортного происшествия.

Однако такие рассуждения категорически не понравились судье Горбулину; не имея возможности привлечь к ответственности неизвестного водителя, улицу или хотя бы ее проезжую часть, судья не хотел выпускать из рук единственное сколько-нибудь осязаемое в этой истории лицо. Доводы адвоката он попытался отклонить со ссылкой на недопустимость разбирательства по существу при рассмотрении вопроса о мере пресечения. По всей видимости, адвокат настаивал на том, что вынужден делать это в связи с указанием на обстоятельства дела в постановлении суда первой инстанции, но, как видно из документов, убедить судью Горбулина не сумел. Во всяком случае, признать правоту защитника последний не захотел, отдав предпочтение версии о пьяном дебоше, которую и сделал достоянием юридической общественности.

«Вы пьяны, – возразил судья. – Как вы смеете говорить, что не пьяны, сэр, когда я говорю, что вы пьяны? От него пахнет спиртом, Граммер?»

Следует отдать должное товарищам Шалагина по коллегии Металлургического района, которые, рассмотрев спецсообщение судьи Горбулина и оценив представленные адвокатом доказательства его полной невиновности во вменяемых ему деяниях, без колебаний выступили на его защиту. Возможно, здесь сыграло свою роль и то обстоятельство, что если «обычное нормальное поведение Шалагина» не отрицал и сам судья Горбулин, то коллеги тем более не могли представить виновника торжества в роли пьяного скандалиста, да еще в облсуде, где адвокаты непосредственно выполняют свои профессиональные обязанности. Собрание коллегии постановило «считать оскорбительным и унижающим честь и достоинство российского адвоката, не соответствующим основным принципам уголовно-процессуального законодательства, поведение председательствующего судебной коллегии Челябинского облсуда Горбулина С.Б., который 15 мая 2008 г. в судебном заседании кассационной инстанции отказался выслушать позицию защиты, прервал выступление адвоката Шалагина, необоснованно дал указание судебным приставам об удалении его из зала судебного заседании и направлении на медицинское освидетельствование на предмет нахождения его в состоянии алкогольного опьянения». Решено также просить Совет адвокатской палаты Челябинской области оказать адвокату Шалагину содействие в сборе необходимых документов для дальнейшего обращения за защитой в судебные и правоохранительные органы, довести об указанных событиях до сведения председателя Челябинского облсуда, председателя Верховного суда РФ, Квалификационную коллегию и Совет судей Челябинского облсуда, а также Администрацию Президента РФ.

Ополчившись на несговорчивого адвоката, судья Горбулин не мог не предвидеть, что перечисленные адресаты едва ли похвалят за отстранение защитника, исполняющего свой долг, и степень внезапно охватившего его раздражения нетрудно понять. Вероятно, этим и объясняется не вполне обдуманная ссылка на пьянство адвоката – как бы ни хотелось верить носителю судебной власти, из его собственного спецсообщения очевидно, что буйство Шалагина состоялось в 9 утра, не самое подходящее время для возлияний, хотя бы даже адвокат запасся «горючим» заранее. Если предположить, что чуткий нос судьи Горбулина уловил не свойственный правопорядку запах, он не обязательно должен был исходить от адвоката – спецсообщение не отрицает, что в зале находились и другие участники отправления правосудия. В мировой литературе описаны случаи, когда запах рома в судейской камере ошибочно связывали совсем не с тем лицом, от которого он в действительности исходил. С учетом этого судье Горбулину можно было бы рекомендовать не спешить с выводами относительно причин принципиальной позиции адвоката и объяснять ее состоянием алкогольного, наркотического или иного опьянения, укусом мухи цеце или бешеного енота только в самую последнюю очередь или лишь при наличии веских оснований. Ему также не помешало бы обдумывать содержание своих спецсообщений и составлять их исключительно на трезвую голову, без гнева и пристрастия. Только так он сможет избежать нарушений прав защиты и ответственности за посягательство на честь и достоинство, и то, вероятно, лишь в дальнейшем.

Александр ДЁМИН

"АГ" № 15, 2008