В статье рассмотрена проблема применения ч. 3 ст. 115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ), которая состоит не в самом существовании отдельного режима ареста имущества третьих лиц, а в риске его формального использования без установления самостоятельной связи конкретного имущества с преступлением. Даны рекомендации по построению защиты. Автор приходит к выводу, что при аресте имущества третьего лица центральным предметом судебной проверки должны оставаться конкретные фактические обстоятельства: с действиями какого подозреваемого или обвиняемого связано имущество, каким образом оно получено или использовано в связи с преступлением, для какой предусмотренной законом цели необходимо ограничение, подтверждены ли эти выводы материалами дела и является ли арест соразмерным.
Случай из практики
Поводом для этой публикации стал случай из практики Бюро, когда один и тот же собственник последовательно столкнулся с двумя различными конструкциями ареста имущества, предусмотренными ст. 115 УПК РФ. Уголовное дело было возбуждено по п. «б» ч. 2 ст. 165 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) в отношении неустановленных лиц. Директор и участник общества был допрошен как подозреваемый, хотя предусмотренных ч. 1 ст. 46 УПК РФ оснований для возникновения такого статуса не имелось. Следователь обратился в суд с ходатайством о наложении ареста одновременно на личное имущество гражданина и имущество общества.
