Осенью прошлого года ко мне обратился доверитель, который столкнулся с обманом со стороны страховой компании.
Ситуация следующая: у него и его жены на депозитных счетах одного из крупных банков хранились денежные средства – по 1,5 млн руб. на каждого. Ему позвонил сотрудник банка и предложил заключить договор инвестиционного страхования с дочерней страховой компанией кредитной организации.
Суть предложения сводилась к следующему: потребитель заключает со страховой организацией договор страхования жизни и добровольного медицинского страхования с участием страхователя в инвестиционном доходе страховщика и условной защитой капитала. В рамках данного договора потребитель передает в качестве страховой премии денежные средства (150 тыс. руб.) страховщику, которые тот обязуется инвестировать в ценные бумаги (акции и облигации). Договор заключается сроком до года, по окончании которого страховщик выплачивает вложенные денежные средства плюс сумму дохода на вложенный капитал.
Предложение заинтересовало доверителя, и он заключил соответствующий договор со страховой компанией.
Однако по окончании срока действия договора страховщик вернул лишь 1,1 млн руб. (из вложенных 1,5 млн руб.), объяснив это тем, что инвестиции принесли убытки: ценные бумаги, приобретенные на деньги страхователя, упали в стоимости, поэтому удалось вернуть лишь указанную сумму.
Поскольку правоотношения между страховщиком и страхователем регулируются законами о защите прав потребителей и об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг, я как представитель доверителя в первую очередь подал жалобу финансовому уполномоченному, указав на незаконные действия со стороны страховщика, который в нарушение норм Закона о страховом деле заключил со страхователем ничтожный договор страхования.
Финансовый уполномоченный удовлетворил жалобу и обязал страховщика выплатить страхователю недоплаченную по договору страхования сумму.
Однако страховая компания не согласилась с решением финансового уполномоченного и обратилась в суд. Доверитель был привлечен к участию в деле в качестве заинтересованного лица.
Обосновывая свою позицию в суде, истец ссылался на то, что договор страхования заключен добровольно, все его условия страхователю были разъяснены, как и риски, которые он берет на себя. Кроме того, страховщик утверждал, что поскольку претензии у страхователя возникли лишь по истечении срока действия договора, ответчик не вправе ссылаться на его недействительность на основании общих положений гражданского законодательства.
Помимо этого истец указал, что ответчик самостоятельно выбрал стратегию инвестирования, а это значит, что он осознавал соответствующие риски и должен нести их самостоятельно.
Также, по мнению страховой компании, доводы потребителя свидетельствует о введении его в заблуждение. Это означает, что данный договор должен быть признан оспоримым, а не ничтожным. Помимо указанного истец заявлял об отсутствии у финансового уполномоченного полномочий на признание сделок недействительными.
Возражая на доводы страхователя, мы привели следующие аргументы.
Во-первых, целью страхования является защита интересов лиц при наступлении страховых случаев. Установление в договоре по риску, связанному с дожитием страхователя до окончания срока страхования (срок действия договора – 6 месяцев), размера страховой выплаты, составляющего 1/100 часть уплаченной страхователем страховой премии, противоречит существу и целям страхования.
Во-вторых, в договоре не разъяснены и не разделены такие важные термины, как «страховая сумма», «выплата» и «премия». Это создает потенциальную лексическую многозначность и затрудняет восприятие потребителем основных условий договора.
Кроме того, некоторые части текста вводят потребителя в заблуждение: например, в сертификате после указания суммы страховой премии в 1,5 млн руб. следует строка «В состав страховой выплаты может быть включен дополнительный инвестиционный доход», что может провоцировать отождествление страховой премии и страховой выплаты.
В договоре также упоминаются риски частичной или полной потери ожидаемого дохода от инвестиций, но отсутствует прямое предупреждение о возможной потере потребителем денежных средств, внесенных в качестве страховой премии. Выбранный способ донесения до потребителя информации не дает полной картины оказываемой услуги и ее рисков.
Наш основной аргумент заключался в том, что условия договора страхования о размере страховой премии, значительно превышающей страховую сумму, подлежащую выплате по окончании срока действия договора, противоречат существу законодательного регулирования, в связи с чем такой договор является недействительным (ничтожным).
Кроме того, упомянутая истцом декларация о рисках, связанных с инвестированием, включает перечисления на двух листах машинописного текста четырех классификаций рисков и определений, а также оговорку о том, что «некоторые виды рисков могут быть не отражены в настоящей декларации вследствие разнообразия ситуаций, возникающих на финансовых рынках». То есть, с одной стороны, страховщиком, по сути, оказана страхователю услуга инвестиционного консультирования. С другой – объем предоставленной неквалифицированному инвестору информации явно не позволяет самостоятельно принимать инвестиционные решения. Страхователь не обладает статусом квалифицированного инвестора.
Таким образом, непосредственно решение о том, в какие акции инвестировать, принято страхователем после получения от страховщика скупой информации о потенциальных рисках.
Вопреки требованиям закона, инвестиционный профиль страхователя, его потребности, ожидания и уровень риска страховщиком не были определены. Следовательно, стратегия инвестирования, предполагающая вложение денежных средств в акции заранее определенных эмитентов, выбрана без учета индивидуальных особенностей потребителя, как того требуют закон и здравый смысл, поскольку любые инвестиции должны быть соразмерны рисковому «аппетиту».
Я также обратил внимание суда, что согласно ответу на мой адвокатский запрос Информационным письмом Банка России от 13 января 2021 г. № ИН-01-59-2 об отдельных вопросах, связанных с реализацией страховых продуктов с инвестиционной составляющей, Банк России в целях обеспечения защиты прав и законных интересов страхователей – физических лиц рекомендовал страховым организациям воздерживаться от предложения физлицам, не обладающим специальными знаниями в области финансов, страховых продуктов с инвестиционной составляющей.
Финансовый уполномоченный поддержал наши доводы, обратив также внимание на нарушение страховщиком положений Указания Банка России от 5 октября 2021 г. № 5968-У о том, что установлены минимальные требования к размеру страховой суммы, в силу которых она не может быть меньше страховой премии.
Также финансовый уполномоченный подчеркнул, что возложение на потребителя инвестиционных рисков страховщика как на профессионального инвестора недопустимо.
В итоге суд поддержал наши доводы и отказал в удовлетворении исковых требований, признав действия страховой компании незаконными, а договор страхования на указанных условиях – недействительным (ничтожным). Решение устояло в апелляции.
