×

Вопрос о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в рамках дел о несостоятельности (банкротстве) в последнее время весьма актуален. Об этом свидетельствуют, в частности, и количество судебных дел по данной категории споров, и освещение конкретных казусов в средствах массовой информации.

На практике в связи с рассмотрением судами заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности возникают различные сложности. Предполагалось, что с появлением разъяснений Верховного Суда РФ1 многие коллизионные вопросы будут разрешены, а количество судебных ошибок при принятии судебных актов существенно снизится.

Однако, на мой взгляд, указанные разъяснения высшей судебной инстанции не только не разрешили существующие практические проблемы, но и предоставили юридическому сообществу дополнительное основание для дискуссий. При этом само законодательство, регулирующее процедуру несостоятельности (банкротства), подвергается изменению настолько стремительно, что зачастую при рассмотрении в судах тех или иных обособленных споров возникают неясности относительного того, в какой редакции суду следует применять Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)».

Не вступая в полемику относительно правовой природы субсидиарной ответственности и не преследуя цели подвергнуть системному анализу действующее законодательство, регулирующее процедуру несостоятельности (банкротства), хотел бы на примере конкретного дела высказать свои суждения о наблюдающихся проблемах института субсидиарной ответственности в целом и понимании замысла законодателя в частных случаях.

Фабула дела

Гражданин нашей страны (мой доверитель) был принят на должность директора общества, как казалось, с ограниченной ответственностью. Участником общества была иностранная компания, зарегистрированная в Чешской Республике. Российское юридическое лицо осуществляло реализацию газовых котлов на территории России.

Фактический контроль над деятельностью российского общества осуществлял гражданин Чешской Республики – руководитель/акционер чешской компании – участницы российского общества. При этом мой доверитель де-факто выступал в роли одного из менеджеров компании, занимался управленческими процессами на определенном участке – реклама, брендинг, обучение сотрудников, контроль за исполнением указаний фактического «руководителя», то есть не имел никакого отношения к финансовой деятельности.

Мой доверитель – человек, выросший во времена преобладания идеи социализма; будучи законопослушным и добропорядочным гражданином, он не мог себе представить, что быть директором – это настоящий правовой риск. Однажды в результате налоговой проверки сотрудникам российского общества (в числе которых и мой доверитель) от фискального органа стало известно о нарушениях налогового законодательства, допущенных российским обществом при выборе поставщиков оборудования.

Налоговой орган пришел к выводу, что учредитель российского общества – иностранная компания, зарегистрированная в Чешской Республике, – организовал схему получения необоснованной налоговой выгоды, что повлекло за собой доначисление налогов.

Вероятно, тогда многие сотрудники российской компании усомнились в истинности действий и намерений бенефициара и фактического руководителя российского общества. Впоследствии события развивались по классическому сценарию процедуры «банкротство общества с ограниченной ответственностью».

По законам жанра, налоговый орган обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности моего доверителя, занимавшего в период вменяемого налогового правонарушения должность директора; последующего директора; учредителя российского общества – чешскую компанию; руководителя/акционера чешской компании – учредителя российского общества.

Ко мне доверитель обратился в тот момент, когда совершенно случайно узнал о наличии определения суда первой инстанции о взыскании с него одного более 76 000 000 руб. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности.

Изучив более детально данный судебный акт, я пришел к выводу, что определение суда первой инстанции не содержит каких-либо доводов, свидетельствующих о совершении моим доверителем конкретных действий, направленных во вред обществу (должнику), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу общества (должника) в стадию объективного банкротства.

Не считаю целесообразным подробно останавливаться на нарушениях, допущенных судом первой инстанции при принятии указанного определения, а хочу выразить свое отношение к сложившейся ситуации с правоприменением по таким делам в целом.

Тенденция практики

Анализ судебной практики позволяет утверждать, что на сегодняшний день суды в большинстве случаев привлечения общества к налоговой ответственности и последующего его банкротства при рассмотрении заявлений о привлечении руководителя общества к субсидиарной ответственности такие заявления удовлетворяют.

Полагаю, сам по себе факт привлечения общества к ответственности за нарушение налогового законодательства не является достаточным и бесспорным основанием для привлечения (в ходе процедуры банкротства) бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности.

По моему мнению, при рассмотрении заявлений о привлечении руководителей общества к субсидиарной ответственности судам следует более детально в каждом конкретном случае оценивать степень вовлеченности того или иного директора-руководителя в процесс управления обществом и анализировать масштаб его влияния на принятие существенных для общества решений. В противном случае возникает закономерный вопрос: где грань между должностными обязанностями, деловыми решениями руководителя общества и совершением деликта, наступлением субсидиарной ответственности?

Например, в рассматриваемом казусе мой доверитель (формальный директор общества) не являлся и не мог быть организатором схемы получения необоснованной налоговой выгоды, поскольку не осуществлял выбор поставщиков оборудования (это делал учредитель общества), следовательно, не знал и не мог знать о возможных нарушениях налогового законодательства.

Между тем как в описанном мной случае, так и в других ситуациях суды нередко при установлении наличия или отсутствия оснований для привлечения руководителя общества к субсидиарной ответственности опираются исключительно на формальные признаки (наличие или отсутствие статуса контролирующего лица и факт привлечения общества к налоговой ответственности).

В результате формируется мнимое представление о том, что в случае привлечения общества к налоговой ответственности и последующего его банкротства (при недостаточности имущества общества) его руководитель так или иначе будет привлечен к субсидиарной ответственности.

Сложно согласиться и с современной позицией высшей судебной инстанции относительно номинальных руководителей. Так, Верховный Суд РФ указывает на то, что они также несут субсидиарную ответственность с возможным уменьшением размера этой ответственности2. Данная правовая позиция находит отражение и в актах судов нижестоящих инстанций3.

Если исходить из того, что субсидиарная ответственность наступает при условии причинения руководителем организации-должнику вреда, то подход судов в этой части является, на мой взгляд, спорным, поскольку в общепринятом смысле номинальный руководитель не осуществляет фактического руководства обществом, а выступает таковым лишь формально.

Я отнюдь не выступаю против института субсидиарной ответственности в целом. Безусловно, субсидиарная ответственность – значимое процессуальное средство, предоставляющее кредиторам возможность защиты их имущественных прав от недобросовестных действий должников. Однако сегодняшняя тенденция правоприменительной практики при реализации этого инструмента не согласуется с истинной целью законодателя, превращает данный способ защиты прав при недостаточности имущества должника в ходе процедуры несостоятельности (банкротства) в некий карательный механизм, направленный против бывших руководителей.

Вызывает серьезное опасение увеличение количества удовлетворенных судами заявлений о привлечении бывших руководителей должника к субсидиарной ответственности4, в то время как субсидиарная ответственность должна применяться в исключительных случаях и только при наличии вины.


1 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление ВС № 53).

2 Пункт 6 Постановления ВС № 53.

3 Постановления Арбитражного суда Московского округа от 26 февраля 2019 г. № Ф05-905/2019 по делу № А41-465/17; от 12 марта 2019 г. № Ф05-6212/2017 по делу № А41-22724/2015; Арбитражного суда Уральского округа от 30 августа 2018 г. № Ф09-4197/18 по делу № А07-26128/2015.

4 Как следует из данных Федресурса, количество судебных решений о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц во II квартале 2018 г. удвоилось по сравнению с аналогичным периодом прошлого года и составило 381.

Рассказать:
Другие мнения
Тарасов Максим
Тарасов Максим
Адвокат Азиатско-Тихоокеанской коллегии адвокатов
Без вины
Уголовное право и процесс
Тщательное изучение первичных процессуальных документов позволило спасти доверителя от уголовного преследования за хранение героина
15 Мая 2019
Бирюкова Ирина
Бирюкова Ирина
Адвокат фонда «Общественный вердикт»
Юридическая помощь в местах лишения свободы
Уголовное право и процесс
Многих проблем можно избежать, если адвокаты будут активно препятствовать нарушению их прав
14 Мая 2019
Денисов Михаил
Денисов Михаил
Врач-судмедэксперт
Экспертиза «по принципу усмотрения»
Производство экспертизы
Неопределенность в нормативах приводит к необъективной оценке тяжести вреда, причиненного здоровью человека
29 Апреля 2019
Макаров Сергей
Макаров Сергей
Советник ФПА РФ, адвокат АП Московской области, зам. зав. кафедрой адвокатуры Московского государственного юридического университета им. О.Е. Кутафина, к.ю.н.

В условиях стабильности
Гражданское право и процесс
Об устойчивой позиции Верховного Суда РФ в делах о наследовании
26 Апреля 2019
Насонов Сергей
Насонов Сергей
Советник ФПА РФ
После провозглашения вердикта
Уголовное право и процесс
Участие адвоката в обсуждении последствий вердикта в суде присяжных
26 Апреля 2019
Милюхин Павел
Милюхин Павел
Директор ООО «Рязанский НИЦ судебной экспертизы», к.ю.н., доцент, ведущий направления «Судебная экспертиза» АНО «Рязанский институт дополнительного профессионального образования, переподготовки и инноваций», почетный юрист Рязанской области
Полиграф как доказательство
Производство экспертизы
Как узаконить применение полиграфа в уголовном процессе
26 Апреля 2019