Одной из процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) физических лиц, является реализация имущества должника. Смысл данной процедуры в том, что финансовый управляющий принудительно изымает имущество (истребует, оспаривает сделки) с целью его реализации (продажи) на торгах, а вырученные по итогам торгов денежные средства распределяет между кредиторами.
В ходе указанной процедуры финансовый управляющий обращается и к должнику, а также в суд с заявлением (ходатайством) об истребовании имущества.
Так, в рамках дела № А12-541/2021 финансовый управляющий обратился в суд с заявлением об истребовании у должника оружия и передаче его в Управление Росгвардии на хранение до момента завершения мероприятий по реализации данного имущества.
По общему правилу в соответствии с п. 1 ст. 213.25 Закона о банкротстве все имущество гражданина, имеющееся на дату принятия арбитражным судом решения о признании гражданина банкротом и введении процедуры реализации имущества, выявленное или приобретенное после даты принятия указанного решения, составляет конкурсную массу.
Гражданско-процессуальным законодательством предусмотрено исключение – имущество, которое не подлежит реализации; оружие в этот перечень не входит.
Судом в рамках указанного обособленного спора также было установлено, что должник находится в местах лишения свободы, в связи с чем истребование оружия может быть затруднительно.
В итоге суд отказал в удовлетворении заявления финансового управляющего со ссылкой на невозможность исполнения судебного акта, поскольку, как неоднократно отмечал Конституционный Суд РФ, общеправовой принцип правовой определенности предполагает стабильность правового регулирования и исполнимость вынесенных судебных решений1.
По смыслу Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22 июля 2019 г. № 306-ЭС19-2986 по делу № А65-27205/2017 судебный акт об истребовании документации, а также имущества должен отвечать критерию исполнимости.
Таким образом, в случае нахождения должника в местах лишения свободы исполнение судебного акта об истребовании у него оружия и передаче его в Управление Росгвардии невозможно. Соответственно, такой судебный акт будет заранее неисполнимым, что противоречило бы указанным позициям КС.
Отказывая в удовлетворении заявления финансового управляющего, суд указал также, что принадлежащее должнику спорное оружие относится к гражданскому и является в связи с этим имуществом, ограниченным в гражданском обороте, поэтому изъятие оружия из владения должника, его передача на реализацию и реализация должны осуществляться с соблюдением требований специального законодательства, а именно Федерального закона от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ «Об оружии» и Правил оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 21 июля 1998 г. № 814 (далее – Правила оборота оружия).
В рамках дела № А65-15384/2019 апелляция отменила определение нижестоящего суда, которым было удовлетворено требование финансового управляющего об истребовании оружия.
Отменяя определение первой инстанции и отказывая в удовлетворении требований финансового управляющего, апелляционный суд заметил, что оружие как имущество носит специфический характер и не может быть истребовано у должника напрямую к финансовому управляющему.
В другом примере суд по делу № А60-51936/2015 отказал в удовлетворении требований финансового управляющего ввиду того, что должник уведомил суд и не отрицал факт наличия у него оружия, но при этом было установлено (и материалами дела подтверждено), что должник лишился возможности использовать оружие в связи с истечением срока действия разрешения на хранение и передал его в орган внутренних дел. Поскольку спорное имущество фактически находится не у должника, а на хранении в уполномоченном органе, то истребовать оружие у первого невозможно.
Отсутствие оснований для истребования оружия у должника подтверждается в том числе следующим.
Суды не вправе обязывать третье лицо (в рассматриваемом случае – Управление Росгвардии) принять на хранение гражданское оружие. К примеру, в Управлении Росгвардии по Волгоградской области порядок передачи гражданами в подразделения ведомства оружия и патронов для обеспечения их сохранности (на время отпуска, командировки, лечения и т.п.) ведомственными нормативными правовыми актами не определен. Финансовый управляющий также не вправе обязывать должника обеспечить передачу имущества (оружия) путем выдачи соответствующей доверенности представителю, поскольку это противоречит требованиям Закона об оружии и Правил оборота оружия.
Таким образом, должник, находящийся в местах лишения свободы (в момент рассмотрения обособленного спора в рамках дела о банкротстве об истребовании оружия), не имеет реальной возможности передать оружие в установленном законом порядке. Следовательно, суды в подобной ситуации обоснованно отказывают в удовлетворении заявлений финансового управляющего об истребовании оружия, принадлежащего должнику.
1 См., в частности, постановления от 30 июля 2001 г. № 13-П и от 5 февраля 2007 г. № 2-П.
