Кто виноват в бездействии?

Верховный Суд РФ опубликовал Определение СКЭС от 21 ноября 2025 г. № 303-ЭС25-6217 по делу № А73-2577/2024, которое, на мой взгляд, может оказать существенное влияние на развитие правоприменительной практики.

Согласно материалам дела ООО «Амур Минералс» (принципал) заключило с АО «Газпромбанк» (гарант) рамочный договор о выдаче банковской гарантии, согласно которому банк выдавал гарантии в пользу госорганов для обеспечения исполнения обязательств общества, в том числе по возврату в бюджет НДС, излишне полученного последним в результате возмещения НДС в заявительном порядке, согласно ст. 176.1 НК РФ. ФНС России выступала как бенефициар.

Пунктом 4.3 рамочного договора предусмотрено, что гарант уполномочен считать датой прекращения гарантии в том числе дату получения от бенефициара уведомления об освобождении от всех обязательств по гарантии, направленного в письменном виде либо посредством аутентифицированного/ключеванного телекоммуникационного сообщения. При этом согласно п. 10.3.4 рамочного договора принципал обязан письменно информировать гаранта о результатах проведения камеральной налоговой проверки в течение 10 рабочих дней с даты передачи документа от ФНС с приложением заверенной принципалом копии такого документа. Однако налоговый орган вовремя не передал гаранту уведомление об освобождении его от обязательств по гарантии.

Для наглядности приведу хронологию событий:

• 18 сентября 2023 г. ФНС сообщила обществу посредством ТКС об окончании проверки;
• 21 сентября ФНС направила в адрес банка (гаранта) уведомление о результатах проверки, которое не было доставлено по техническим причинам. Также в этот день общество получило уведомление ФНС: не позднее данной даты налоговый орган должен был направить в банк уведомление об освобождении общества от обязательств по гарантии в соответствии с п. 12 ст. 176.1 НК;
• 5 октября 2023 г. – дата, не позднее которой общество должно было сообщить в банк о получении уведомления ФНС; общество уплатило комиссию за выдачу гарантии за период с 18 июля по 30 сентября 2023 г.;
• 27 ноября ФНС направила указанное уведомление в адрес банка почтой;
• 5 декабря банк получил письмо ФНС;
• 6 декабря банковская гарантия прекращена банком;
• 11 декабря общество уплатило комиссию за выдачу гарантии за период с 1 октября по 6 декабря 2023 г.;
• 12 февраля 2024 г. решением территориального органа ФНС удовлетворена жалоба общества на бездействие должностных лиц налоговой инспекции.

Исходя из хронологии, пунктов договора и норм права (ст. 21, 35, 103 и 176.1 НК; ст. 15, 16 и 1069 ГК РФ), суды нижестоящих инстанций пришли к выводу о необходимости взыскания с ФНС убытков, составляющих переплату процентов по банковской гарантии, вызванную незаконными действиями налогового органа. Суды указали, что ФНС не исполнило свою прямую обязанность по надлежащему и своевременному информированию банка о прекращении обязательств по гарантии, установленную как законом, так и договором.

СКЭС ВС не согласилась с этим выводом, указав, что нижестоящие суды неправомерно возложили убытки только на налоговый орган, не проверив наличие вины общества в бездействии. В частности, суды не учли, что:

• должник может представить доказательства того, что убытки возникли по иным основаниям;
• принципал мог принять разумные меры по устранению причин возникновения или увеличения убытков;
• положения договора позволяют гаранту прекратить гарантию на основании уведомления как принципала, так и бенефициара;

• согласно договору принципал обязан самостоятельно сообщить гаранту о результатах камеральной проверки;
• принципал не принял мер по выполнению названной обязанности и не сообщал об итогах проверки гаранту.

В целом Определение № 303-ЭС25-6217 и его значимость для практики можно рассматривать в двух плоскостях.

Во-первых, тенденции последнего времени дают основания полагать, что развитие практики рассмотрения налоговых споров меняется в сторону приоритета интересов налогового органа¹.

Во-вторых, влияние правовой позиции ВС, изложенной в определении, на практику рассмотрения споров и составление договоров о банковской гарантии. Верховный Суд, по сути, подчеркнул, как важно внимательно составлять и читать договор.

Вопрос о взыскании убытков, связанных с несвоевременным прекращением банковской гарантии, находится на стыке частного (в части договорных отношений по вопросу гарантии) и публичного (в части обязанностей налогового органа) права. В рассматриваемом деле, как представляется, ВС счел решения нижестоящих судов перекосом в сторону публичного права, возложивших всю глубину ответственности именно на ФНС как бенефициара в соответствии с п. 12 ст. 176.1 НК. Однако поскольку общество требовало взыскания убытков, необходимо установить причинно-следственную связь между убытками и действиями всех сторон правоотношений, а не только налогового органа.

В связи с этим, как отмечается в определении, обязательной оценке подлежит поведение общества, которое более всех заинтересовано в минимизации расходов, связанных с банковской гарантией.

Таким образом, на мой взгляд, неисполнение обществом договорных обязательств не является основанием для возложения ответственности в виде убытков на ФНС.

Действительно, со стороны налогового органа имелось нарушение, однако он удовлетворил жалобу юрлица на бездействие налоговой инспекции, и данное решение не может носить преюдициальный характер для дела о взыскании убытков.

Резюмируя, отмечу, что согласно комментируемому определению нельзя возлагать убытки сугубо на ФНС в случае неисполнения другими участниками правоотношений их обязанностей, исполнение которых могло предотвратить их возникновение или увеличение. СКЭС указала, что банк мог бы принять полученное от общества уведомление как основание для прекращения обязательства по гарантии, при этом общество могло обратиться в ФНС с требованием об исполнении налоговым органом его обязанностей. Исходя из стандарта добросовестности участник правоотношений должен принять все зависящие от него меры по недопущению причинения вреда. По сути, на это и обратил внимание ВС.

В заключение добавлю, что участникам отношений по гарантии стоит более внимательно отнестись к составлению договоров, уточнять объем своих обязанностей и неукоснительно их выполнять, а принципалам – самостоятельно применять меры по предотвращению убытков, не надеясь, что ссылка на НК будет единственной надлежащей защитой. В первую очередь предотвращение убытков – это интерес принципала, а не гаранта или бенефициара.