Если контролирующее должника лицо обанкротилось…

Верховный Суд РФ опубликовал Определение № 305-ЭС23-308 (2) по делу № А40-37525/2020, в котором указал, что определение суда о привлечении гражданина-банкрота к субсидиарной ответственности не является главным основанием для включения требования о привлечении его к субсидиарной ответственности в реестр требований его кредиторов.

Вынесенное Определение, полагаю, будет иметь важное практическое значение.

В ходе процедуры банкротства гражданина было подано заявление о включении в третью очередь реестра кредиторов требования ГУП МО «Коммунальные системы Московской области». При этом заявление было подано за пределами срока исковой давности.

Суды трех инстанций пришли к выводу, что пропущенный срок на включение требования в реестр необходимо восстановить по уважительным причинам (закрытие реестра физлица в 2021 г. и отсутствие доказательств осведомленности о банкротстве гражданина). Верховный Суд с таким выводом не согласился, указав, что:

• вывод о том, что можно восстановить срок на включение требования в реестр, отсчитывая его от момента вынесения определения о привлечении лица к субсидиарной ответственности, ошибочен;
• сведения о банкротстве лица, контролирующего должника, носят общедоступный характер;
• не представлено доказательств, что кредитор не мог обратиться в суд с заявлением о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности раньше, чем он это сделал в действительности.

Вывод, изложенный в Определении № 305-ЭС23-308 (2), на мой взгляд, не носит очевидный характер, при этом в практике уже рассматривался схожий вопрос о том, когда возникает право на заявление требования о включении в реестр кредиторов контролирующего лица, если не определен размер субсидиарной ответственности. В указанном случае суды отвечали однозначно – если размер ответственности не определен, но признано доказанным наличие обстоятельств привлечения к субсидиарной ответственности, необходимо незамедлительно обращаться в суд с заявлением о включении требования в реестр. Если размер ответственности не определен, судам надлежит приостанавливать производство по требованию до вынесения судебного акта об определении размера ответственности¹.

Полагаю, СКЭС, принимая Определение, руководствовалась в том числе подобной практикой. Однако в данном случае ВС сформулирована обязательная к исполнению участниками процесса модель поведения.

Так, если кредитор по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности обоснованно считает, что имеются основания для обращения в суд с таким заявлением, ему надлежит:

• подать заявление о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника-банкрота;
• проверить в открытых источниках (ЕФРСБ, «КАД.Арбитр» и т. д.) информацию о наличии возбужденного дела о банкротстве и введении процедуры в отношении контролирующего лица должника-банкрота;
• в случае наличия дела о банкротстве КДЛ незамедлительно (желательно одновременно) подать заявление о включении требования в реестр кредиторов, содержащее ходатайство о приостановлении производства по делу;
• суд, в свою очередь, должен приостановить производство по рассмотрению данного требования до разрешения по существу спора о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности в деле о его банкротстве.

Таким образом, из изложенного можно сделать вывод, что кредиторы по таким требованиям не связаны вынесенным определением о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности. При наличии подобных обстоятельств должны быть незамедлительно поданы два заявления (одно – в дело о банкротстве контролируемого лица, второе – в дело о банкротстве КДЛ). Соответственно неподача вовремя заявления о включении требования в реестр может негативно отразиться на арбитражных управляющих контролируемых лиц, которые, как оказалось, не должны были дожидаться вступления в законную силу определения о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности. Полагаю, это логично, поскольку судебный акт – это, по сути, подтверждение наличия или отсутствия обстоятельств. В связи с этим управляющим стоит уже сейчас выполнять указанный алгоритм для предотвращения негативных для себя и кредиторов последствий.

Хотя данный подход (подача заявления на основании обстоятельств, еще не проверенных судом), на мой взгляд, не бесспорен, его внутренняя логика убедительна:

• не должна создаваться ситуация затягивания банкротных дел контролируемого и контролирующего лиц;
• кредиторы и финансовый управляющий контролируемого лица не могут быть поставлены в ситуацию, когда после завершения формирования реестра в неизвестный момент времени на конкурсную массу станет претендовать еще один кредитор (особенно, когда процедура идет к завершению и конкурсная масса реализована);
• кредиторы контролируемого лица не могут потерять возможность получить возмещение только из-за того, что рассмотрение спора о субсидиарной ответственности КДЛ окончилось после формирования реестра кредиторов контролирующего лица и проведения мероприятий по реализации его имущества.

Подытоживая, можно заключить, что появился новый инструмент для ускорения рассмотрения банкротных дел и защиты интересов участников процесса, сила которого еще проявится в перспективе.

Также представляется целесообразным на основании комментируемого Определения ВС внесение изменений в ст. 213.5 Закона о банкротстве в части возможности кредитора подать в суд заявление о признании контролирующего лица банкротом, без вступившего в законную силу судебного акта.