Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ опубликовала Определение № 307-ЭС24-20538 об отмене судебных актов судов первой и кассационной инстанций по делу № А56-24586/2024. Этим определением Экономколлегия отказала в удовлетворении заявления об отмене решения третейского суда, который, в свою очередь, отказал в удовлетворении исковых требований о взыскании неустойки за нарушение сроков поставки по договору, мотивируя действием моратория на банкротство, введенного на период с 1 апреля по 1 октября 2022 г. (Постановление Правительства РФ от 28 марта 2022 г. № 497 «О введении моратория на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами», далее – Постановление № 497).
Экономколлегия указала, что в данном случае обязательство по поставке возникло до введения ограничений, а период его исполнения, приходящийся на период моратория, является лишь сроком исполнения ранее возникшей обязанности, который не может влиять на неприменение этого института публичного порядка.
Как видно, существенными обстоятельствами для разрешения спора послужило определение даты, когда возникло нарушенное обязательство, и отграничение даты возникновения от сроков исполнения уже возникшей обязанности.
Необходимость определения этой даты обусловлена, исходя из следующего. Правило о моратории на банкротство изложено в ст. 9.1 Закона о банкротстве. Согласно этой норме для обеспечения стабильности экономики в исключительных случаях (при чрезвычайных ситуациях природного и техногенного характера, существенном изменении курса рубля и т.п.) Правительство РФ вправе ввести мораторий на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами, на срок, устанавливаемый правительством. В качестве последствий введения моратория в п. 3 данной статьи указано применение абз. 10 п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве – не начисляются неустойки (штрафы, пени) и иные финансовые санкции за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и обязательных платежей, за исключением текущих.
В развитие нормы было принято Постановление Пленума ВС от 24 декабря 2020 г. № 44 «О некоторых вопросах применения положений статьи 9.1 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)”», в п. 7 которого разъяснено, что в период действия моратория проценты за пользование чужими денежными средствами (ст. 395 ГК РФ), неустойка (ст. 330 ГК), пени за просрочку уплаты налога или сбора (ст. 75 НК РФ), а также иные финансовые санкции не начисляются на требования, возникшие до введения моратория, к лицу, подпадающему под его действие (подп. 2 п. 3 ст. 9.1, абз. 10 п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве).
В Определении СКЭС ВС от 26 апреля 2024 г. № 306-ЭС23-23393 для целей моратория законодатель разделяет платежи на возникшие до и после даты введения моратория (даты фикции возможного возбуждения дела о банкротстве).
Требования, возникшие после введения моратория, квалифицируются как текущие, в связи с чем в случае применения моратория на основании Постановления № 497 ответчик не подлежит освобождению от уплаты неустойки, начисленной в период его действия.
Таким образом, законодатель в части начисления санкций в период моратория применил правило, аналогичное действовавшему регулированию, – на реестровые требования неустойки и пени не начисляются (за исключением мораторных процентов), на текущие начисление происходит (например, абз. 10 п. 1 ст. 63, абз. 1 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве).
В рассматриваемом деле, на мой взгляд, Экономколлегия ВС фактически не формировала новую практику – скорее, применила действующий инструментарий. В приведенном деле речь идет о неденежном обязательстве. Договор поставки был заключен 4 марта 2022 г. – менее чем за месяц до введения моратория; определенный им срок поставки – в течение сентября 2022 г. Фактическая дата поставки – 29 сентября – то есть в пределах действия моратория. Таким образом, нижестоящие суды ошибочно посчитали, что обязательство по поставке возникло в сентябре 2022 г.
В п. 19 Обзора судебной практики № 5, утвержденном Президиумом ВС 27 декабря 2017 г., выработана правовая позиция, согласно которой для определения того, является ли денежное требование текущим, необходимо установить дату его возникновения и соотнести ее с моментом возбуждения дела о банкротстве. Текущим является требование, возникшее после названного момента. Срок исполнения денежного обязательства не всегда совпадает с датой возникновения обязательства. Требование существует независимо от того, наступил срок его исполнения или нет.
Например, в постановлении АС Восточно-Сибирского округа от 9 июля 2024 г. № Ф02-2567/2024 по делу № А33-7297/2023 указано, что согласно договору поставки график и сроки поставки, отгрузочные реквизиты, а также иные условия определяются покупателем в отгрузочных разнарядках. Отгрузочной разнарядкой от 13 января 2022 г. предусмотрено, что срок поставки товаров исчисляется с момента получения поставщиком отгрузочной разнарядки с правом досрочной поставки. Со стороны ответчика документ подписан 12 января. Таким образом, дата возникновения обязательства установлена до введения моратория.
Аналогичный вывод содержится в постановлении АС Западно-Сибирского округа от 6 августа 2024 г. № Ф04-2886/2024 по делу № А70-10531/2023, где указано, что обязательства по передаче товара возникли у компании 10 декабря 2021 г., – то есть с момента заключения договора и спецификации к нему, в силу чего на соответствующие требования, возникшие до введения моратория (01.04.2022), финансовые санкции не начисляются. Полагая юридически значимой в целях применения моратория дату 31.05.2022 (окончание срока передачи товара по договору), кассатор не учел, что такая дата лишь определяет момент трансформации обеспеченного неустойкой обязательства в нарушенное состояние, однако не изменяет срока его возникновения.
Следовательно, в рассматриваемом деле нижестоящие суды неверно определили дату возникновения обязательства, ошибочно определив в качестве нее срок исполнения обязательства.
При этом важно помнить, что это позиция не является универсальной для всех возможных случаев. Например, в Определении от 18 ноября 2021 г. № 305-ЭС21-11954 по делу № А41-22696/2020 Верховный Суд указал, что для решения вопроса о квалификации требований кредитора ключевое значение имеют дата исполнения обязательства по поставке товара и ее соотнесение с датой возбуждения дела о банкротстве. В этом деле в качестве должника выступил покупатель, не оплативший поставку товара. Соответственно, неустойка начисляется на денежное обязательство.
В рассматриваемом деле должником является поставщик, и обязательство имеет неденежный характер. Полагаю, в подобных делах для правильной квалификации необходимо ответить на следующие вопросы:
- кто является должником: поставщик или покупатель;
- характер обязательства: денежное или неденежное;
- как и в каком документе определяется дата возникновения обязательства;
- когда подписан документ, на основании которого возникло обязательство.
Ответив на эти вопросы, появляется шанс надлежащим образом квалифицировать возникшие правоотношения и ответить на вопрос, начисляется неустойка или нет.
Подводя итог, отмечу, что Верховный Суд распространил действие существующего инструмента – градацию на реестровые и текущие требования с соответствующими последствиями, а также приравнял дату введения моратория к дате фикции возможного возбуждения дела о банкротстве и тем самым не стал создавать новый пласт практики. Юридическому сообществу дана возможность использовать то, что было создано давно и успешно применено, – Определение № 307-ЭС24-20538 напоминает, каких ориентиров необходимо придерживаться при разрешении споров о неустойке, моратории и дате возникновения обязательства.
