Личные фонды – новелла гражданского права

1 марта вступят в силу изменения в ГК РФ, предусматривающие создание нового механизма управления имуществом граждан – личного фонда¹.

Можно утверждать, что личный фонд является новой эволюционной формой своего «предшественника» – наследственного фонда, а также очередной попыткой ввести в российское гражданское право зарубежные модели фондов и трастов.

В свое время инициатор создания наследственных фондов в российском гражданском праве, председатель Комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству Павел Крашенинников, говорил о промежуточности такой модели и о том, что появление прижизненных наследственных фондов «не за горами». Так и вышло.

Попробуем оценить, насколько эффективным инструментом управления активами будет личный фонд, в том числе по сравнению с его предшественником – наследственным фондом.

Анализ дефиниции, представленной в новой редакции ГК, позволяет заключить, что личный фонд будет создаваться в форме унитарной некоммерческой организации, учреждаемой гражданином при жизни либо после его смерти – нотариусом в соответствии с завещанием на определенный срок либо бессрочно в целях управления имуществом гражданина.

Институт личных фондов имеет ряд особенностей. Наиболее важная заключается в том, что фонд может создаваться в двух формах – прижизненный фонд (созданный гражданином) и наследственный (учрежденный нотариусом после смерти гражданина в соответствии с завещанием).

Видится, что основная причина нежизнеспособности наследственных фондов в том виде, в котором они существуют в настоящее время, – возможность их создания исключительно после смерти учредителя. Это обстоятельство отпугивает потенциальных наследодателей, поскольку у них отсутствует возможность оценить на практике эффективность функционирования такого фонда, а вкладывать средства в нечто неизведанное – довольно рискованно.

Теперь, с введением в российское гражданское право института личных фондов, учредитель будет иметь возможность удостовериться в правильности выбранной им модели управления активами и при необходимости скорректировать условия управления и устав фонда либо реорганизовать его (но не ликвидировать).

При этом правовое положение наследственных фондов в новой редакции ГК не претерпело изменений. В связи с этим потенциальным наследодателям, принявшим решение о создании наследственных фондов, не нужно вносить изменения в существующие завещания.

Для прижизненной формы личных фондов законодатель установил минимальную величину рыночной стоимости имущества, передаваемого фонду учредителем, – не менее 100 млн руб. Таким образом, создание личного фонда может позволить себе далеко не каждый гражданин. Отсюда очевидно, что личный фонд – это инструмент для управления крупным капиталом, сохранения активов, недопущения дробления бизнеса после смерти учредителя.

Если гражданин принял решение создать такой фонд, ему необходимо учитывать, что имущество, передаваемое личному фонду, будет принадлежать последнему на праве собственности. Осуществив передачу имущества, учредитель лишается каких-либо прав на него.

Примечательно, что законодатель, защитив имущество личного фонда от притязаний учредителя, предусмотрел при этом взаимную ответственность личного фонда и его учредителя по обязательствам друг друга. Так, новой редакцией ГК (ст. 123.20-4) предусмотрено, что учредитель личного фонда несет субсидиарную ответственность по обязательствам фонда при недостаточности его имущества, а личный фонд, за исключением наследственного, – субсидиарно отвечает своим имуществом по обязательствам учредителя в течение трех лет со дня создания фонда.

Замечу, что законодатель «уберег» наследственный фонд от привлечения к субсидиарной ответственности по долгам наследодателя, что явно противоречит положениям ст. 1116 ГК, согласно которым наследственный фонд призывается к наследованию (реализует свои права на наследство) наравне с другими наследниками. Исходя из этого, остается открытым вопрос: не нарушаются ли права кредиторов лица, учредившего наследственный фонд, в результате освобождения фонда от субсидиарной ответственности?

Таким образом, представляется логичным, чтобы наследственный фонд также отвечал по долгам своего учредителя.

Положения новой редакции ГК допускают создание личного фонда на основе имущества, являющегося общей собственностью супругов. Основное условие – супруги обязательно должны являться соучредителями личного фонда (это единственное соучредительство, допустимое при создании такого фонда).

Вместе с тем не урегулирован вопрос, как происходит передача указанного имущества фонду. Неясно также, кто обязан проверять статус имущества и наличие согласия второго супруга на его передачу. Кроме того, если общее имущество супругов оказалось передано личному фонду одним супругом без согласия другого, непонятно, какие правовые последствия могут быть применены в таком случае: признание сделки недействительной либо признание второго супруга, чье согласие не было получено, соучредителем фонда. Представляется, что в такой ситуации следует исходить из волеизъявления стать соучредителем личного фонда и интересов супруга, чье согласие на передачу имущества получено не было.

Интересны также положения новой редакции ГК, касающиеся прав выгодоприобретателей личных фондов (ст. 123.20-6). Так, эти права не могут переходить к другим лицам, в том числе в случае универсального правопреемства, за исключением случаев преобразования выгодоприобретателя – юридического лица. Исходя из смысла указанной нормы, права выгодоприобретателя нельзя унаследовать. Между тем законодательством допускается возможность подназначения новых выгодоприобретателей.

На права выгодоприобретателя личного фонда (в том числе наследственного) не может быть обращено взыскание по обязательствам выгодоприобретателя, что может явиться причиной нарушения прав кредиторов указанного лица.

Далее обратимся к вопросу о правовом положении наследника, одновременно обладающего правом на обязательную долю в наследстве учредителя наследственного фонда и являющегося выгодоприобретателем этого фонда. Согласно п. 5 ст. 1149 ГК такой наследник утрачивает право на обязательную долю в наследстве. Если же он в течение срока, установленного для принятия наследства, заявит ведущему наследственное дело нотариусу об отказе от всех прав выгодоприобретателя наследственного фонда, то возвращает себе право на обязательную долю. Отмечу, что данная норма распространяется только на права выгодоприобретателей наследственного фонда. Между тем, как соотносятся права выгодоприобретателя прижизненного личного фонда и право на обязательную долю в наследстве учредившего фонд лица, неясно.

Правовая конструкция личных фондов, на мой взгляд, лишь отдаленно напоминает зарубежные аналоги, которые довольно часто создаются в благотворительных и иных общественно полезных целях.

Учитывая, что закон четко разграничивает фонды на общественно полезные (традиционные для России) и личные, становится очевидным, что последние будут создаваться исключительно в целях сохранения и приумножения активов.

Таким образом, несмотря на существенное усовершенствование правовой конструкции личного фонда по сравнению с существующей моделью наследственного фонда, популярность личных фондов среди россиян представляется маловероятной – их создание будет недоступно рядовым гражданам, правовое регулирование далеко от совершенства, а нормы не опробованы на практике, в связи с чем такие фонды вряд ли будут в полной мере выполнять функцию, предусмотренную законодателем, – сохранение и приумножение имущества их учредителей.