В комментарии к статье Валерия Саркисова «Тяжелая болезнь и нахождение под стражей» автор отмечает, что коллега поднял весьма злободневные проблемы избрания меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, страдающих тяжелыми заболеваниями, и освобождения таких лиц от наказания в виде лишения свободы.
Актуальность проблемы подтверждается статистическими данными о смертности в учреждениях ФСИН, в которых, несмотря на снижение этого печального показателя, ежегодно умирают порядка 2500 лиц, изолированных от общества и лишенных свободы. Наиболее распространенными причинами смерти являются не только ВИЧ‑инфекция (что объясняется в том числе и тем, что каждый четвертый «сиделец» арестован или отбывает наказание по «народной» ст. 228 УК РФ), но и тяжелые сердечно‑сосудистые заболевания.
Низкое качество оказания медицинской помощи в пенитенциарной системе страны очевидно и для общества, и для власти: несколько лет назад это вызывало обеспокоенность Генерального прокурора РФ, выступившего с соответствующим докладом.
По сути, для некоторых отдельных граждан страны мерой пресечения или видом наказания стала смерть, чего никак не предусматривает уголовное и уголовно‑процессуальное законодательство.
В этом году широкий общественный резонанс вызвало задержание и последующее заключение под стражу 54‑летнего заведующего лабораторией квантовых оптических технологий Новосибирского госуниверситета, научного сотрудника Института лазерной физики Сибирского отделения РАН Дмитрия Колкера, которого задержали 30 июня в новосибирской частной клинике «Авиценна», куда он поступил с подтвержденным диагнозом «рак поджелудочной железы, четвертая стадия», перенеся до этого три полостных операции. Через три дня после задержания он скончался в московской клинике, куда был переведен из СИЗО «Лефортово». Данный случай, как и некоторые другие, аналогичные ему, никак не добавляет авторитета правоохранительным органам и судебной системе страны.
И если вопросы освобождения от наказания в виде лишения свободы, пусть и с несовершенствами, но урегулированы законодательством и нормативными актами, приведенными и проанализированными в статье коллеги, то, как правильно отметил Валерий Саркисов, российское законодательство не содержит правовых оснований для того, чтобы лица, страдающие тяжелыми заболеваниями, не подвергались заключению под стражу в принципе.
Правильно при этом указывается, что суды в рамках действующего правового регулирования на этапе первоначального избрания меры пресечения в подавляющем большинстве случаев удовлетворяют ходатайства следователя об избрании меры пресечения, отклоняя доводы защиты о необходимости избрания иной, более мягкой, меры пресечения в связи с тяжелым заболеванием подзащитного. Свои решения они мотивируют стандартной фразой о том, что включенного в специальный перечень тяжелого заболевания в установленном порядке у подозреваемого (обвиняемого) не обнаружено, подкрепляя этот довод предоставленной следователем справкой врача на четвертушке листа формата А4 о том, что лицо в СИЗО содержаться может.
А ведь на этой стадии досудебного производства у стороны защиты нет никакой возможности предъявить соответствующее медицинское заключение о невозможности содержания подзащитного под стражей.
Именно поэтому заслуживают активной поддержки предложения коллеги о расширении перечня оснований для проведения медицинского освидетельствования подозреваемого и обвиняемого на предмет наличия у него тяжелого заболевания. В него необходимо добавить постановление суда, вынесенного по результатам рассмотрения ходатайства следователя (дознавателя), о заключении под стражу. Необходимо и дополнение ч. 7 ст. 108 УПК РФ положением о возможности суда при наличии медицинских документов, подтверждающих наличие у подозреваемого (обвиняемого) тяжелого заболевания из утвержденного перечня, вынести по результатам рассмотрения ходатайства о заключении под стражу постановление о назначении медицинского освидетельствования с одновременным помещением подозреваемого (обвиняемого) под домашний арест в медицинское учреждение.
Не просто логичным, но и актуальным является и предложение о распространении действия Правил медицинского освидетельствования подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений (утв. Постановлением Правительства РФ от 14 января 2011 г. № 3) на всех подозреваемых и обвиняемых, а не только на тех, в отношении которых уже состоялось решение суда об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, а также об упрощении чрезмерной формализации подзаконных нормативных актов.
Представляется, что предложения, выдвинутые коллегой, заслуживают активной поддержки общества. Предлагаю в рамках традиции докладов ФПА РФ по проблемам российского правосудия и правоприменения подготовить соответствующий доклад ФПА РФ по обозначенной тематике с целью информирования гражданского общества и власти о позиции сообщества о проблеме с предложением путей ее разрешения.
