Мотив преступления не доказан

В доктрине уголовного права разработаны правила квалификации преступлений при фактической ошибке. Тем не менее в судебной практике нередко возникают сложности при квалификации деяний, связанных с убийством.

Под фактической ошибкой принято понимать заблуждение лица относительно фактических обстоятельств, являющихся объективными признаками данного преступления и определяющих его характер и степень общественной опасности.

Наиболее часто встречающаяся на практике разновидность фактической ошибки – ошибка в объекте преступления. Приведенное далее уголовное дело из нашей адвокатской практики наглядно иллюстрирует такую ошибку.

В частности, наш подзащитный – фермер, полагая, что в машине находится вор, который увозит похищенного теленка, выстрелил с целью остановки автомашины в направлении колес. Как оказалось, в автомобиле ехали парень и девушка, которые поздним вечером приехали погулять в район арендуемого фермером пастбища.

На стадии предварительного следствия сторона обвинения неверно установила мотив совершения преступления, что привело к неправильной квалификации совершенного подзащитным деяния.

Согласно приговору Б. признан виновным в том, что 27 апреля 2024 г. в период с 23:00 до 23:45, обнаружив автомобиль марки «Лада приора» с находящимися в нем ранее не знакомыми ему Р. и А., которые передвигались по территории земельного участка, используемого Б. в сельскохозяйственных целях, ввиду чего у последнего возникло неприязненное отношение к указанным лицам, реализуя умысел на их убийство, действуя из возникшей личной неприязни, зная о том, что в указанном автомобиле находятся не менее двух лиц, дважды выстрелил из нарезного оружия в направлении автомобиля. В результате одна пуля попала в А., что повлекло ее смерть. Таким образом, Б. совершил действия, непосредственно направленные на убийство двух лиц – А. и Р., однако не смог довести преступный умысел до конца, поскольку в результате выстрелов не попал в Р., который скрылся от Б. на указанном автомобиле.

Приговором Цимлянского районного суда Ростовской области от 9 октября 2025 г. Б. признан виновным по ч. 1 ст. 105, ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ с назначением наказания в виде 15 лет лишения свободы.

Однако в судебном заседании было установлено, что Б., у которого раннее произошла кража скота на пастбище, огороженном системой «электропастух», вышел на лай собаки 23:00 и заметил, что в сторону, где пасется скот, направляется легковая машина. Решив, что в очередной раз приехали воровать теленка, он взял зарегистрированное на его имя оружие и на своем автомобиле направился к железнодорожному переезду, минуя который предполагаемые злоумышленники проехать не могли. Когда «Лада приора» возвращалась с территории пастбища, она остановилась в 30–35 м от Б. Последний в тот момент не имел при себе оружия и неоднократными взмахами руки попросил водителя подъехать к нему. Видя, что «Лада приора» не подъезжает, Б. взял из своей машины оружие и взмахами руки вновь стал просить водителя подъехать к нему. Спустя короткое время «Лада приора» на высокой скорости и с включенным дальним светом пронеслась мимо Б. С целью задержать уезжающую машину, в которой, как полагал Б., находился украденный теленок, Б. сделал один выстрел в воздух и два – по колесам автомобиля. Одна пуля попала в левый подфарник, другая – в нижнюю часть номерного знака. Машина скрылась, Б. поехал искать ее, но не нашел. Впоследствии оказалось, что в машине находились 18-летний Р. и несовершеннолетняя А. Во время инцидента девушка легла на заднее сиденье машины, где получила ранения и впоследствии умерла в больнице.

Не отрицая тот факт, что А. погибла от выстрела, который произвел Б., защита как в жалобах, так и в судебном заседании ставила вопрос об обоснованности квалификации стороной обвинения действий подзащитного и их последствий.

Когда защита заявляет об ошибках на стадии следствия, а также допущенных нарушениях в суде первой инстанции, речь идет прежде всего о соблюдении права обвиняемого на защиту. То есть защита ставила вопрос не только о соблюдении обвинением требований законодательства о сборе доказательств, но и о последствиях допущенных в ходе расследования нарушений – как они повлияли на соблюдение прав обвиняемого при собирании и закреплении доказательств и в результате – на приговор.

В первую очередь в обвинительном заключении утверждалось, что у обвиняемого сложились неприязненные отношения с потерпевшими Р. и А. вследствие того, что те передвигались на автомобиле по территории земельного участка, используемого Б. в сельскохозяйственных целях. Однако стороной обвинения не проводились следственные действия в подтверждение данного мотива – в ходе судебного следствия доказательства в этой части не представлены. Более того, гособвинитель в суде апелляционной инстанции изменил объем обвинения относительно мотива вмененного осужденному преступления, что подтверждает доводы защиты о том, что указанный в обвинительном заключении мотив надлежащим образом не обоснован и не подтвержден исследованными судом первой инстанции доказательствами.

Между тем согласно установленным обстоятельствам дела Б. не имел представления о том, что в машине находились двое людей. Когда он подъехал к железнодорожному переезду, чтобы остановить машину, в которой находились потерпевшие, то заглушил двигатель, вышел из автомобиля и движениями рук попросил водителя «Лады» выйти к нему. Это свидетельствует о том, что Б. изначально не собирался применять оружие. Молчаливый отказ водителя начать диалог дал Б. основания предположить, что в очередной раз совершена кража теленка с его фермы и водитель не только не желает разговаривать, но и намерен скрыться с украденным животным. Убедившись, что водитель не намерен вступать в диалог, Б. вернулся к своему автомобилю и достал оружие, после чего вновь махнул рукой, чтобы водитель приблизился.

Основания предполагать кражу животного в указанных обстоятельствах у подсудимого имелись, поскольку в поле находился скот на круглосуточном выпасе, причем именно в той стороне, откуда приехала машина. Кроме того, ранее теленок с участка был украден также после 23:00.

Понятны и действия Р. при виде оружия в руках Б. – он испугался и на высокой скорости покинул место инцидента. Кроме того, Б. не знал, кто находится в машине: он с водителем не вступал в словесный контакт, не было ссоры или словесной перепалки, оскорблений, в связи с чем отсутствуют основания утверждать, что он действовал вследствие неприязненных отношений с Р. – т.е. с умыслом.

Обвинение, как того требует ч. 2 ст. 14 УПК, не опровергло доводов защиты в этой части. Например, Конституционный Суд РФ в Определении от 27 января 2011 г. № 1238-О указал, что «отсутствие в ст. 73 УПК РФ указания на необходимость доказывания обстоятельств, на которые ссылается сторона защиты, не предполагает, что данные обстоятельства должны опровергаться стороной обвинения».

Согласно приговору подсудимый произвел не менее двух выстрелов «в направлении автомобиля», что, по мнению защиты, свидетельствует об отсутствии доказательств о наличии прямого умысла на совершение убийства и покушении на убийство.

Таким образом, как резюмируется в апелляционной жалобе, приговор подлежит отмене, а уголовное дело – возвращению прокурору в порядке ст. 237 УПК в связи с неверным описанием объективной стороны преступления. Доказательствами, исследованными судом первой инстанции, достоверно и объективно установлена ошибка в объекте преступления (подсудимый полагал, что в машине находится вор, а после происшествия стало известно, что в ней находились Р. и А.). Однако данная ошибка в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и составленном на его основе обвинительном заключении не нашла отражения в приговоре.

Кроме того, в качестве оснований для отмены приговора защита указала, что суд первой инстанции до ухода в совещательную комнату оценил доказательства, исследованные в судебном заседании, и высказался о наличии события преступления. Таким образом, судья в силу требований ст. 61 и 63 УПК, а также правовой позиции Конституционного Суда¹ не вправе был постановлять приговор. Соответственно, вынесенный приговор подлежит отмене.

Изложенное дает основания полагать, что нарушения, допущенные как на стадии предварительного следствия, так и при рассмотрении дела судом первой инстанции, являются неустранимыми, в связи с чем подзащитный осужден по указанным статьям УК неправомерно.