Пункт 22 ст. 5 УПК РФ содержит дефиницию понятия «обвинение» – это утверждение о совершении определенным лицом деяния, предусмотренного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленным Уголовно-процессуальным кодексом РФ.
Подобного рода утверждение излагается исключительно в письменной форме и только в случаях, предусмотренных п. 1–4 ч. 1 ст. 46 или п. 1–3 ч. 1 ст. 47 УПК.
Субъектами вынесения процессуальных решений на стадии досудебного производства являются дознаватель, следователь или прокурор – т.е. эти лица представляют в уголовном судопроизводстве сторону обвинения и именно на них возложена обязанность по опровержению доводов адвоката в защиту подозреваемого или обвиняемого как до направления дела в суд – при вынесении ими постановлений по ходатайствам адвоката, при рассмотрении промежуточных жалоб защиты в суде, так и непосредственно при рассмотрении дела по существу (ч. 2 ст. 14 УПК).
Представляется, что включение в диспозицию ст. 14 УПК наряду с дефиницией понятия принципа презумпции невиновности и установления бремени доказывания виновности, с одной стороны, а также обязания обвинения опровергать доводы защиты – с другой, не является удачным с точки зрения смысла, заложенного в эту норму законодателем и «прошедшего обкатку» судебной практикой.
Включение в диспозицию ч. 2 ст. 14 УПК обязанности обвинения в доказывании вины и опровержения доводов защиты на практике привело к тому, что обвинение зачастую полагает: доказыванием виновности является перечисление собранных на досудебной стадии доказательств, а обязанность опровержения доводов адвоката в защиту подозреваемого или обвиняемого сторона обвинения обходит с помощью общих формулировок о несогласии с ними. В свою очередь суд нередко умалчивает в своем решении о невыполнении стороной обвинения этой установленной законом обязанности. При этом обеспечение судом реализации обязанностей доказывания и опровержения является, на мой взгляд, скорее соблюдением принципа состязательности сторон в понятии ч. 3 ст. 15 УПК, нежели принципа презумпции невиновности. Если же исходить из того, что обязанность опровержения обвинением доводов защиты является элементом принципа презумпции невиновности, то невыполнение обвинением этой обязанности должно влечь оправдание обвиняемого.
Уголовно-процессуальный закон требует указания мотивов, по которым суд отвергает доказательства, представленные сторонами (п. 4 ч. 1 ст. 305 УПК по оправдательному приговору, п. 2 ст. 307 УПК – по обвинительному). Составной частью такого мотива должна быть не только недоказанность или доказанность какой-либо из частей состава преступления, но и отношение суда к выполнению стороной обвинения требования ч. 2 ст. 14 УПК об обязании опровержения доводов адвоката. Эта обязанность лежит именно на стороне обвинения, и оно (опровержение) должно происходить во время судебного следствия. В свою очередь, вопрос отвержения доводов какой-либо из сторон судопроизводства суд решает исключительно в совещательной комнате при постановлении судебного решения. Таким образом, логично, что если адвокат обосновал свои доводы по предмету рассмотрения дела в суде, а обвинение их не опровергло, то указание судом на этот процессуальный аспект – т.е. на невыполнение обвинением требований ч. 2 ст. 14 УПК – повысит качество обоснованности и законности судебного решения в части обоснования мотивов отвержения доводов одной из сторон уголовного судопроизводства.
В случае неудовлетворения ходатайства защитника на стадии досудебного производства адвокат может – при наличии на то условий – обжаловать данное постановление в судебном порядке, где, казалось бы, все должно зависеть от обоснованности качества доводов как защитника, так и представителя обвинения.
При рассмотрении как жалобы защитника в судебном заседании в порядке ст. 125 УПК, так и уголовного дела по существу применение судом положений ч. 2 ст. 14 УПК в части установления бремени доказывания обвинения и обязанности обвинения опровергнуть доводы защиты является обязательным. И первое, и второе должно быть отражено в судебном решении в связке с мотивами отвержения доводов одной из сторон.
При рассмотрении жалобы адвоката в порядке ст. 125 УПК изложенные в ней доводы, а также законность и обоснованность обжалуемого постановления становятся непосредственно предметом судебного разбирательства. Несмотря на то что суды должны указывать стороне обвинения на необходимость опровержения доводов защиты, на практике это не всегда происходит – опровержение стороной обвинения доводов адвоката зачастую выражается следующим образом: «Считаю доводы, изложенные в жалобе защитника, необоснованными, а обжалуемое постановление законным и обоснованным».
В качестве доказательства приведу опубликованную в «АГ» 25 февраля 2026 г. новость «ВС напомнил об обязанности судов мотивировать свои выводы, опровергающие доводы защитника» об Определении суда кассационной инстанции от 6 февраля 2026 г. по делу № 51-УД26-1-К8. ВС в этой части высказался следующим образом: «Суды апелляционной и кассационной инстанций, проверяя по апелляционной и кассационной жалобам защитника – адвоката Кульчицкой О.В. законность и обоснованность вынесенного в отношении Калмыкова Е.В. приговора, в нарушение требований ч. 4 ст. 7 УПК РФ не мотивировали свои выводы, опровергающие доводы защитника (Выделено мной. – Г.А.)». Но суд (ст. 14, 305 и 307 УПК) должен указать в судебном решении мотивы отвержения доводов, а не опровергать доводы адвоката, что в соответствии с ч. 2 ст. 14 УПК является обязанностью стороны обвинения.
По сути, в данном определении ВС основанием для отмены решений нижестоящих судов стало невыполнение ими требований о надлежащей оценке в решениях доводов адвоката.
Однако до того, как суд удалится в совещательную комнату, где должна быть дана должная оценка доводам обеих сторон, в ходе судебного разбирательства сторона обвинения должна опровергнуть доводы защиты, а суд в совещательной комнате – установить, опровергнуты ли доводы защиты обвинением или нет, и уже затем, выполнив требования ст. 389.9, 17, 87 и 88 УПК, решать вопрос об отвержении доводов адвоката, но не об опровержении.
В связи с этим представляется, что для полноценного обеспечения реализации принципа состязательности сторон суды не только вправе, но и обязаны испросить у стороны обвинения наличие опровержения каждого из доводов защиты, а не позволять обвинению ограничиваться общими формулировками, перекладывая тем самым бремя опровержения доводов на суд, а в судебном решении – отразить наличие и качество «опровержения доводов адвоката обвинением».
Так, в одном из судебных заседаний по уголовному делу о мошенничестве после окончания исследования доказательств гособвинителя я, выступая в качестве защитника, высказался по исследованным доказательствам в порядке ч. 1 ст. 248 УПК, но итог подвел в вопросительной форме: «Так какое из представленных вами доказательств свидетельствует о том, что умысел на хищение путем обмана возник и в какой момент времени это произошло, чтобы можно было отграничить мошенничество от растраты?» На это последовал ответ: «Читайте получше материалы уголовного дела». Суд, к сожалению, остался безучастным к доводам защиты в этой части, в том числе изложенным более развернуто. Невыполнение гособвинителем требований ч. 2 ст. 14 УПК о бремени опровержения не нашло отражения в обвинительном приговоре.
В другом уголовном деле я как защитник заявил о несоответствии предъявленного обвинения требованиям ст. 220 УПК на том основании, что вменяемая подзащитному статья УК РФ является бланкетной, в связи с чем в обвинительном заключении необходима ссылка на соответствующие нормы отраслевого права, согласно которым устанавливается качество оказанной медпомощи. Еще одним основанием для возвращения уголовного дела прокурору послужило то, что после истечения срока давности уголовного преследования в течение более девяти месяцев в отношении подозреваемого производились следственные и процессуальные действия. В этот же промежуток времени в отношении подозреваемого было вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого, и спустя двое суток от него только и были взяты возражения в отношении прекращения уголовного дела. То есть следователем получены возражения против прекращения уголовного дела спустя девять месяцев после того, как дело подлежало прекращению.
Суд первой инстанции вынес постановление о возвращении дела прокурору в порядке ч. 1 ст. 237 УПК. Прокурор обжаловал данное постановление, и апелляция, отменив решение первой инстанции, вернула дело на новое рассмотрение со следующими доводами: «Государственным обвинителем в силу бремени опровержения доводов защиты в апелляционном представлении указано о нарушениях, допущенных судом первой инстанции, в том числе и по доводам защиты». При этом довод адвоката со ссылкой на Постановление Конституционного Суда РФ от 18 июля 2022 г. № 33-П о том, что (п. 1.2) правовые нормы объективно не имеют особенностей, позволяющих сформировать правовые позиции, которые затрагивали бы вопрос продолжения уголовного преследования после истечения сроков давности исключительно в случае совершения тяжких преступлений и не касались бы других их категорий (кроме указанных в частях четвертой и пятой статьи УК РФ), остался не опровергнут обвинением в ходе судебного заседания, а суд в части отвержения доводов защиты не высказался.
В отношении неотбирания возражений у подозреваемого суд указал: «заявлением от 23.03.2020 г. подозреваемому разъяснены права и последствия принятия решения о превращении уголовного дела и последний высказал возражения на его прекращение». В то же время оценки стороны обвинения и суда того, что на протяжении более девяти месяцев предварительное следствие продолжалось в обычном режиме, без получения возражений от подозреваемого относительно прекращения уголовного дела, в апелляционном постановлении не содержится. Также суд не попросил сторону обвинения высказаться по каждому из доводов защиты во время судебного разбирательства.
Сторона обвинения и суд зачастую полагают, что ст. 14 УПК относится к стадии рассмотрения судом уголовного дела по существу. Возможно, это обусловлено как названием статьи, так и данной в ней дефиницией презумпции невиновности (ч. 1), а также использованием в этой статье таких выражений, как «виновность», «доказывание своей невиновности», «обвинение». В то же время именно последнее (дефиниция понятия обвинения, данная в п. 22 ст. 5 Кодекса) указывает, что положения ст. 14 в полном объеме должны применяться на обеих стадиях уголовного судопроизводства и обеспечение реализации принципа презумпции невиновности (в контексте обеспечения исполнения стороной обвинения обязанностей об опровержении доводов защиты) возложено на суд (ст. 15 УПК), а при подаче жалобы на промежуточное решение в порядке ст. 124 УПК – на прокурора и/или руководителя следственного органа.
При рассмотрении уголовного дела в апелляционной и кассационной инстанциях суды, констатируя отсутствие мотивов отвержения доводов адвоката в решении суда, нередко отмечают, что «суд первой инстанции не указал мотивов, по которым он опроверг/отверг доводы защитника», и, как правило, возвращают дело для повторного рассмотрения в нижестоящую инстанцию. При этом в судебном акте зачастую остается без внимания невыполнение обвинением обязанности опровержения доводов защиты в судебных инстанциях.
Основанием для возвращения уголовного дела в суд первой инстанции являются исключительно неустранимые в апелляции нарушения. В связи с этим возникает вопрос: является ли неуказание судом мотивов отвержения доводов адвоката, как и отсутствие опровержения обвинением каждого из доводов адвоката, неустранимым препятствием для вынесения апелляционным судом нового решения?
Неустранимыми, безусловными нарушениями уголовно-процессуального законодательства, влекущими не только отмену, но и возвращение дела на новое рассмотрение, являются перечисленные в ч. 2 ст. 389.17 УПК основания, кроме, на мой взгляд, указанного в п. 9 той же части нарушения, а именно обоснования приговора доказательствами, признанными судом недопустимыми.
Полномочия суда апелляционной инстанции определяются ст. 389.19 УПК – т.е. как пределами апелляционного обжалования, так и правом проверки производства по уголовному делу в полном объеме с выполнением судом обязанностей, предусмотренных ст. 17 и 88 Кодекса. Статья 389.16 УПК указывает на такое основание для отмены приговора, как несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела.
Все четыре пункта данной статьи Кодекса относятся к нарушениям судом первой инстанции правил проверки и оценки доказательств. Учитывая, что суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность приговора (ст. 389.23 УПК), последнее предполагает не только проверку и оценку доказательств, но и обоснованность доводов защиты и проверку наличия опровержения доводов адвоката обвинением в суде как первой, так и апелляционной инстанций.
Представляется, что апелляционный суд, установив, что первая инстанция не привела причин отвержения (но не опровержения) доводов защиты, в своем решении также должен указать на необходимость исполнения стороной обвинения требований ч. 2 ст. 14 УПК именно в части опровержения обвинением доводов адвоката, тем более что согласно Определению КС от 27 января 2011 г. № 1238-О отсутствие в ст. 73 УПК указания на необходимость доказывания обстоятельств, на которые ссылается сторона защиты, не предполагает, что данные обстоятельства не должны опровергаться стороной обвинения.
Резюмируя, отмечу, что судебная практика складывается таким образом, что обвинение зачастую не опровергает доводов адвоката, а суд во время судебного следствия не требует от обвинения исполнения этой обязанности, что приводит к перекладыванию данной обязанности (но не отвержения доводов защиты) на суд. При этом суды вышестоящих инстанций не всегда обращают внимание на подобные нарушения и, констатируя отсутствие мотивов отвержения доводов адвоката судом, отменяют обжалуемое решение и возвращают уголовное дело в суд нижестоящей инстанции, в том числе когда нарушения, связанные с проверкой и оценкой доказательств, а также опровержением и отвержением доводов адвоката, с точки полномочий суда являются устранимыми.
В заключение добавлю, что английский ученый-биолог Ричард Докинз в одной из своих книг сформулировал стандарт, который, на мой взгляд, применим и в юриспруденции: «Качество окончательного вывода не может быть выше качества использованных для его получения исходных данных».
