В последние годы в профессиональном сообществе все чаще обсуждается тревожная тенденция: на этапе ознакомления с материалами дела или уже в суде защита выявляет факты полной или частичной замены следователем постановлений о привлечении лица в качестве обвиняемого. При этом перепредъявление обвинения в порядке, установленном УПК РФ, не происходит.
Чаще всего такая замена (подмена) выявляется post factum – при сравнении имеющейся у защиты копии постановления с текстом, фигурирующим в обвинительном заключении или в материалах дела. Прокуратура и суд нередко «закрывают глаза» на эти нарушения, хотя такие действия – помимо грубейшего нарушения процессуальных норм и гарантий – содержат признаки нескольких составов преступлений, предусмотренных УК РФ.
Недавно я столкнулся с подобной проблемой в ходе защиты по многотомному уголовному делу с 11 обвиняемыми. Следователь, руководствуясь мотивами, понятными лишь ему, на финальной стадии ознакомления с материалами дела полностью заменил итоговое обвинение всем обвиняемым. В новых редакциях постановлений были изменены, в частности, периоды инкриминируемых деяний и иные фактические обстоятельства, а одному из обвиняемых добавлены два новых тяжких эпизода. При этом следователь изменил количество эпизодов даже в уведомлениях о предъявлении обвинения и протоколах допросов. Особенно циничным выглядело то, что в протоколе допроса моего подзащитного мы собственноручно зафиксировали факт постраничного подписания им каждого листа почти 500-страничного обвинения и существенные обстоятельства, что, однако, следователя не остановило.
Обращения к следователю (руководителю следственного отдела) с требованием «вернуть» изъятое обвинительное заключение в дело, а также жалоба в прокуратуру не принесли результата – законность восстановлена не была.
В суде мы с подзащитным заявили ходатайство о проведении предварительного слушания и возвращении дела прокурору по основаниям, предусмотренным ч. 1 ст. 237 УПК. Справедливости ради отмечу, что районный суд отнесся к ходатайству внимательно: истребовал материалы, на основании которых продлевалась мера пресечения, сопоставил тексты постановлений и выявил существенные расхождения. Несмотря на возражения гособвинителя, суд вернул дело прокурору и вынес частное постановление в адрес руководителя следственного органа. Апелляционное представление прокуратуры Мосгорсуд оставил без удовлетворения.
Однако обобщение практики показывает, что судебная защита в подобных ситуациях не гарантирована. Если защитник ссылается только на имеющуюся у него копию постановления о привлечении в качестве обвиняемого, суды зачастую отказываются принимать ее во внимание, мотивируя отсутствием надлежащего заверения. При этом процессуальный закон не обязывает следователя выдавать заверенную копию постановления, что создает почву для злоупотреблений и внепроцессуальных фальсификаций.
Как противостоять подобному произволу? На основе собственного профессионального опыта и анализа практики предлагаю следующие меры.
Во-первых, представляется целесообразным дополнить ч. 8 ст. 172 УПК нормой, обязывающей следователя при предъявлении обвинения вручать обвиняемому прошитую, заверенную подписью следователя и печатью следственного органа копию постановления о привлечении в качестве обвиняемого. Это не позволит бесследно заменять ключевой процессуальный документ.
Во-вторых, на каждом этапе предъявления обвинения стороне защиты стоит:
-
подписывать каждый лист постановления, а в протоколе допроса собственноручно вносить об этом запись, с указанием количества подписанных листов;
-
фиксировать в протоколе допроса все существенные элементы обвинения: даты, лица, фактические обстоятельства, количество эпизодов, квалификацию деяния;
-
при наличии возможности производить фото- и аудиофиксацию процедуры предъявления обвинения, зачитывать его текст, внося об этом отметку в протокол допроса.
В-третьих, в судебной стадии при выявлении замены обвинения по делу, по которому суд продлевал меру пресечения, ходатайствовать об истребовании соответствующих материалов и проведении текстуального сопоставления. Как показал приведенный случай, это ходатайство стало решающим для принятия судом доводов защиты.
В-четвертых, учитывать последствия возвращения уголовного дела прокурору – важно помнить, что в случае содержания подзащитного под стражей (или под домашним арестом) возвращение дела прокурору с высокой вероятностью приведет к установлению нового срока меры пресечения и возможности его дальнейшего продления по ходатайствам следствия и прокурора, что повлечет дополнительные негативные последствия для лиц, привлекаемых к уголовной ответственности.
В связи с этим, на мой взгляд, целесообразно дополнить УПК положениями, согласно которым:
– срок установления меры пресечения при возвращении уголовного дела прокурору определяется судом и не может превышать трех месяцев;
– если уголовное дело поступает в суд позднее семи суток до истечения установленного срока содержания под стражей (с учетом положений ч. 2 ст. 233 УПК о пресекательном сроке начала судебного разбирательства), мера пресечения подлежит отмене единолично судьей, принявшим дело к производству.
Такая норма будет способствовать оперативному устранению процессуальных нарушений, предотвращению фактического проведения дополнительного расследования под видом устранения выявленных недостатков, обеспечивая реальный баланс интересов сторон в уголовном судопроизводстве.
В заключение добавлю, что в условиях действующих законодательных норм стороне защиты остается полагаться на скрупулезное документирование каждого этапа следствия, а также на то, что суды будут последовательно признавать указанные манипуляции с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого грубым нарушением права на защиту, влекущим безусловный возврат дела прокурору, с направлением прокуратурой информации в СКР для проведения процессуальной проверки и решения вопроса о возбуждении уголовного по каждому выявленному подобному факту.
Однако в отсутствие системных законодательных изменений эта борьба останется преимущественно точечной и зависящей от усмотрения конкретного правоприменителя. Время ставить вопрос о таких поправках на профессиональном и общественном уровне наступило.
