Начиная с «ковидных» времен, последние пять лет в российской пенитенциарной системе возникла глубоко укоренившаяся системная проблема, которая грубо нарушает права осужденных и их защитников, а также подрывает основы российского правосудия. Речь идет о практике этапирования лиц, осужденных судом первой инстанции, но еще не прошедших апелляционное разбирательство, из следственных изоляторов (СИЗО) в исправительные учреждения (ИУ) других регионов страны, без получения судебного согласия.
Эта процедура, на первый взгляд представляющаяся формально «логистической операцией», на практике является мощным инструментом давления, изоляции и ограничения права на справедливую апелляцию и реализацию права на защиту.
Согласно ч. 1 ст. 75 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» подсудимые, в отношении которых вынесен обвинительный приговор, содержатся в следственном изоляторе до вступления приговора в законную силу.
Ключевым моментом является следующее правило: этапирование такого осужденного в исправительное учреждение для отбывания наказания допускается только с согласия суда, постановившего приговор (или председателя этого суда), а в случае обжалования приговора — с согласия председателя вышестоящего суда.
Цель данной нормы – гарантировать:
- неограниченный доступ к правосудию – осужденный и его защитник должны иметь реальную возможность подготовить и направить апелляционную жалобу, ознакомиться с материалами дела, при необходимости заявить ходатайства;
- физическую доступность для защиты – адвокат должен иметь возможность регулярно встречаться с доверителем для консультаций, без необходимости совершать многодневные и дорогостоящие поездки в другой регион;
- принцип состязательности – государство (в лице ФСИН) не может в одностороннем порядке усложнять или делать невозможной реализацию права на защиту.
Несмотря на прямую норму закона, практика зачастую складывается иначе. Так, органы ФСИН могут начать процесс этапирования сразу после оглашения приговора, не дожидаясь поступления постановления суда апелляционной инстанции и даже не получая согласия судов первой и второй инстанций.
Мотивы бывают разными, в частности:
- «оптимизация» заполнения СИЗО (освобождение места в переполненном следственном изоляторе);
- давление на осужденного: длительный, изматывающий этап в «столыпинских» вагонах, помещение в отдаленный регион, где у осужденного нет родственных связей, знакомых и даже защитника. Все это деморализует человека и порой подталкивает к отказу от борьбы за свои права;
- создание препятствий для защиты: адвокат лишается оперативного доступа к доверителю, нарушаются профессиональные права защитника. Встречи с подзащитным становятся дорогостоящими и сложно организуемыми, что нарушает право на квалифицированную юридическую помощь и своевременный доступ к правосудию;
- формальный подход: в подобных случаях отдельные сотрудники ФСИН, произвольно вторгаясь в полномочия судебной власти, по сути, трактуют приговор как достаточное основание для немедленного этапирования, игнорируя, что он не вступил в силу, а также не учитывая требования закона о судебном согласии на этапирование осужденного.
Удивительно, но порой судьи обеих инстанций на обоснованные вопросы и запросы защитников отвечают, что якобы вопрос незаконного этапирования осужденных не в их компетенции. Это конечно не так и, полагаю, свидетельствует скорее о нежелании отдельных представителей судебной власти создавать условия для эффективной последующей защиты осужденных, поскольку вряд ли кто-то из судей желает отмены или существенного изменения вынесенных ими приговоров.
Последствия незаконного этапирования катастрофичны для гарантий справедливого судопроизводства и соблюдения профессиональных прав адвокатов. Это, в частности:
- срыв срока подачи апелляционной жалобы: осужденный может находиться в процессе этапирования в момент истечения срока обжалования;
- невозможность ознакомления с материалами дела, протоколом судебного заседания, подачи замечаний на него: этап делает физически невозможной работу с делом для подготовки мотивированной жалобы и дополнений к ней;
- изоляция: человек, виновность которого в инкриминируемом деянии обжалуется, оказывается отрезанным от семьи и защитника, нередко – за тысячи километров от дома, что наносит тяжелейший психологический удар и причиняет дополнительные моральные страдания.
Последующие после этапирования обращения осужденного и его защитника в суд и ФСИН, как показывает практика, нередко оказываются нерезультативными, а порой неблагоприятно сказываются на и без того нелегких условиях содержания под стражей.
Считаю, что борьба с незаконной практикой этапирования требует немедленных и последовательных действий со стороны как защитника, так и осужденного и его родственников.
Перечислю основные инструменты защиты от подобного произвола.
Возможные действия адвоката, являющегося защитником осужденного:
- срочное (сразу после оглашения приговора) инициирование заявления от осужденного ходатайства в суд первой инстанции о личном ознакомлении с материалами уголовного дела и протоколом судебного заседания, с дублированием соответствующего ходатайства защитником. В этом случае судья обязан направить в СИЗО постановление об этапировании для проведения ознакомительных процедур. Наиболее вероятно это приведет к тому, что осужденный останется в СИЗО региона, где постановлен приговор, однако не во всех случаях;
- дополнительно непосредственно после вынесения приговора, не дожидаясь действий ФСИН, стоит заявить ходатайство председателю суда, постановившего приговор, или председателю суда апелляционной инстанции о запрете этапирования до рассмотрения апелляционной жалобы, ссылаясь при этом на ст. 75 Закона о содержании под стражей и ст. 48 Конституции РФ (право на защиту);
- подача жалобы надзирающему прокурору: надзорный орган обязан реагировать на нарушения законности со стороны учреждений ФСИН. Прокуратура также может внести представление о недопустимости этапирования;
- обжалование в порядке административного судопроизводства действий (бездействия) администрации СИЗО, которая готовится этапировать осужденного в отсутствие законных оснований. Однако положительной судебной практики по данному вопросу найти не удалось – жалобы в суде рассматриваются длительно, что делает эту процедуру малоэффективной, на мой взгляд;
- обращение к Уполномоченному по правам человека РФ и региональному омбудсмену: данные институты могут оперативно запросить информацию из ФСИН и оказать превентивное воздействие, препятствующее нарушению прав осужденного;
- информирование общественной наблюдательной комиссии (ОНК), члены которой вправе посещать СИЗО и фиксировать факты готовящегося нарушения прав осужденных.
Возможные действия родственников осужденного:
- мониторинг перемещения: периодические звонки в СИЗО с запросом о месте нахождения осужденного. Как только его не окажется на месте, стоит немедленно «бить тревогу»;
- письменные обращения: стоит направлять официальные запросы на имя начальника СИЗО, начальника регионального управления ФСИН с требованием разъяснить правовые основания этапирования осужденного и предоставить копию решения суда, давшего согласие на этапирование (такого согласия нет и быть не может);
- широкое информирование: в случае начала этапирования без согласия суда важно немедленно информировать защитника, в том числе на предмет публикации информации в СМИ и соцсетях. Публичность – мощный инструмент защиты от противоправных действий.
Возможные действия осужденного:
- письменные заявления: требовать от администрации СИЗО предоставить основание для этапирования. Заявлять ходатайства о предоставлении времени и условий для подготовки апелляционной жалобы и ознакомления с материалами дела;
- отказ покидать камеру: в день этапа можно заявить об отказе покидать СИЗО без предъявления соответствующего решения суда. Это не остановит процесс, но будет официально зафиксировано и станет дополнительным доказательством незаконных действий.
Практика досрочного этапирования без судебного согласия – это не техническая погрешность, а грубое нарушение фундаментальных прав человека и принципов правового государства. Она направлена на то, чтобы сделать апелляционное обжалование формальным (что, к сожалению, не редкость), лишив осужденного реальной возможности на пересмотр обвинительного приговора.
В моей адвокатской практике был случай, когда подзащитный, осужденный по делу о коррупции, после вынесения приговора и помещения в СИЗО был немедленно этапирован в отдаленный от Москвы регион, где он в условиях отсутствия в следственном изоляторе возможности даже письменной связи провел больше полугода, участвуя в многочисленных заседаниях апелляции по еле слышимой ВКС. К счастью, ситуация завершилась благополучно – уголовное дело было прекращено Мосгорсудом с немедленным освобождением подзащитного из-под стражи. Но это, скорее, редчайшее исключение.
Резюмируя, отмечу, что противодействие практике незаконного этапирования требует от защитников и гражданского общества постоянной бдительности, юридической грамотности и готовности использовать все доступные механизмы защиты – от жалоб до направления заявлений о возбуждении уголовного дела по фактам злоупотребления должностными лицами служебными полномочиями, ведь борьба за право осужденного находиться вблизи от места судопроизводства, рядом с выбранным защитником до окончания обжалования приговора – это борьба за право на защиту и справедливое судебное разбирательство.
Роль в этом важном для оказания квалифицированной юридической помощи процессе со стороны ФПА РФ и аппарата Уполномоченного по правам человека, полагаю, должна быть ведущей и последовательной.
