Опубликованная на сайте в сентябре статья Андрея Сучкова «Основание участия адвоката в деле – основа дискуссии» породила шквал комментариев. На тему возможности или невозможности отказа от участия в уголовном деле высказались президенты и вице-президенты региональных палат Дмитрий Талантов, Юрий Новолодский, Олег Баулин и известные адвокаты, например Константин Ривкин. Активное обсуждение коллегами разных точек зрения идет в социальных сетях, и там эти позиции получили условное обозначение «московская» и «питерская».
«Московская» исходит из того, что соглашение является договором поручения, при отказе доверителя от оплаты оно подлежит расторжению и следует выход адвоката из дела.
«Питерская» утверждает, что при отказе доверителя от оплаты по соглашению адвокат должен остаться в деле, уведомить судью о том, что подзащитный не оплачивает его труд, и продолжать защиту по назначению, поскольку УПК РФ и Закон об адвокатуре не позволяют отказаться от защиты.
Мне ближе «московская» позиция. Представляется, что в «питерском» подходе, ассоциируемом с Юрием Новолодским, посвятившим его обоснованию два ярких видеовыступления, не приняты во внимание именно все положения уголовно-процессуального закона и трактуются только нормы ст. 50 УПК РФ и подп. 6 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре, запрещающие отказ адвоката от принятой защиты без учета иных норм процессуального права и недавних изменений в УПК РФ.
Итак, подзащитный отказался оплачивать работу адвоката. Какое отношение у адвоката к такому подзащитному, да еще если у подзащитного остались долговые обязательства (то есть просматривается перспектива одному стать истцом, другому ответчиком)?
Явно неприязненные. Может ли адвокат достойно защищать человека, к которому испытывает личную неприязнь? Возникают очевидные сомнения в его беспристрастности.
С моей точки зрения, налицо обстоятельства, указанные в ч. 2 ст. 61, ст. 62, 72 УПК РФ, предусматривающие основания для отвода защитника, и в таком случае адвокат не может дальше работать по данному делу как «назначенец».
Считаю, что тут начинает действовать и норма подп. 2 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре, указывающая на то, что у адвоката не может быть самостоятельного интереса по предмету соглашения, противоречащего интересам доверителя, а в данном случае у адвоката как раз появляется свой личный интерес – взыскать деньги по соглашению, и этот интерес прямо противоречит интересу подзащитного.
Также считаю, что участие в деле адвоката, имеющего неприязнь к подзащитному, является нарушением права на защиту.
Вспомнилось одно интересное дисциплинарное производство (хотя там жалоба была по гражданскому делу), в котором отразилась изложенная проблема. В суде перед началом процесса к истице, у которой представителем был адвокат, подошел секретарь и в присутствии адвоката вручил исковое заявление адвоката к этой истице, в котором он требовал взыскать с нее задолженность по соглашению по этому же делу. Причем оба иска рассматривал один судья. Хорошо, что дисциплинарное производство закончилось примирением.
С моей точки зрения, коллеги, настаивающие на продолжении работы в качестве «назначенца» при отказе оплаты по соглашению, не учитывают и изменения, внесенные в ч. 3 и 4 ст. 50 УПК РФ о том, что порядок вступления в дело адвоката по назначению определяет не следователь и судья, а ФПА РФ. То есть при отказе оплатить работу по соглашению и уведомлении об этом лица, в производстве которого находится дело, следователь и судья не уполномочены выносить постановление, обязывающее адвоката дальше работать за счет государства, а обязаны направить постановление о назначении адвоката в региональное адвокатское образование (или координатору), и там будут решать, кто именно будет осуществлять защиту.
И вот тут, я думаю, стоит принимать во внимание сложившиеся между доверителем и адвокатом отношения после отказа от оплаты.
Представляется, что полностью прав Андрей Сучков, считающий, что обозначенная проблема надумана и для ее разъяснения достаточно соответствующего заключения Комиссии по этике и стандартам ФПА РФ.
Ну и поскольку речь пошла об оплате труда адвокатов, хочу отметить ту важную роль, которую сыграли как сама ФПА РФ, так ее руководство, в повышении оплаты труда адвокатов, о чем рассказал в интервью «Начало большого пути» Юрий Пилипенко.
И он абсолютно прав, отмечая, что корпорация должна еще многое сделать для того, чтобы вопросы повышения оплаты адвокатов, работающих по назначению, интересовали и государство, и общество.
Неслучайно Минюст России объединил законопроекты о внесении изменений в ст. 50 и ст. 75 УПК РФ о распределении дел по назначению и о взыскании процессуальных издержек с осужденных. Очевидна связь этого законопроекта с повышением оплаты труда «назначенцам», что прямо указано в пояснительной записке к нему. И понятно, что эти предложения Минюста должны получить поддержку сообщества.
Вот только вопрос заключается в том, что, разъясняя подозреваемому или обвиняемому его права, предусмотренные ст. 46, 47 УПК РФ, следователь никогда не сообщает ему, что «бесплатный сыр» бывает только в мышеловке, и суммы, выплаченные адвокату государством, будут с него взысканы приговором суда.
Нет в УПК РФ нормы, обязывающей при разъяснении права на защиту и возможности предоставления адвоката за счет государства разъяснять также обязанность возместить процессуальные издержки.
С моей точки зрения, в ст. 46, 47 УПК РФ необходимо внести поправки с указанием на необходимость разъяснения обязательности возмещения процессуальных издержек по делу, в том числе сумм, выплаченных адвокату государством. Поскольку, как правило, осужденный узнает о такой обязанности только из приговора.
К тому же уже сейчас возникает вопрос о том, что отказ осужденного в возмещении процессуальных издержек является препятствием для условно-досрочного освобождения. Представляется, что некоторые лица, привлеченные к уголовной ответственности, при осознании того, что за работу адвоката все равно придется платить, задумаются о приглашении адвоката по соглашению или просто будут отказываться от адвоката.
Думаю, что такое предложение многие правоохранители воспримут в штыки, поскольку это создаст проблемы в получении надлежащих показаний, но интерес государства и адвокатуры очевиден.
