В марте 2021 г. стала доступной очередная редакция так называемого «мегазаконопроекта» Минэкономразвития России о реформе законодательства о банкротстве.
Концептуально можно выделить несколько разделов законопроекта.
Реабилитационные процедуры банкротства
В действующей редакции Закона о банкротстве по общему правилу в отношении должника сначала вводится процедура наблюдения сроком в среднем на 6 месяцев. За это время формируется реестр требований кредиторов, проводится анализ финансового состояния должника, определяется примерный объем его имущества. По итогам процедуры арбитражный суд на основании решения собрания кредиторов определяет, какую процедуру вводить: восстановительную (финансовое оздоровление или внешнее управление) либо ликвидационную (конкурсное производство). Количество реабилитационных процедур крайне незначительно – по данным ЕФРСБ, в 2020 г. введено более 9,9 тыс. конкурсных производств и всего 173 процедуры финансового оздоровления и внешнего управления – т.е. 1,7% от общего числа.
В законопроекте предлагается отказаться от процедуры наблюдения и сразу решать вопрос либо о введении реструктуризации долгов (когда в течение нескольких месяцев должник готовит план реструктуризации для рассмотрения кредиторами), либо о признании должника банкротом и открытии конкурсного производства.
Предлагаемая процедура реструктуризации весьма схожа с существующей процедурой внешнего управления: основные новшества состоят в том, что может быть сохранено «прежнее руководство» должника, которое самостоятельно либо совместно с антикризисным арбитражным управляющим осуществляет текущую деятельность и мероприятия по восстановлению платежеспособности компании. Максимальный срок этой процедуры составляет 4 года с правом продления еще на 4. В процессе данной процедуры должник обязан регулярно отчитываться о финансовом состоянии, раскрывать информацию о существенных фактах; он не может совершать определенные виды сделок без согласия управляющего или кредиторов. При этом план реструктуризации подлежит обязательному одобрению собранием кредиторов – в противном случае либо прекращается дело о банкротстве, либо должник признается несостоятельным. Если должник нарушает план, процедура может быть прекращена досрочно.
Изменяется подход и к конкурсному производству. Если сейчас в этой процедуре по большому счету не запрещается вести деятельность (есть должники, которые годами «висят» на этой стадии), то проект новой редакции Закона о банкротстве предусматривает, что в любом случае такая деятельность не может длиться более 9 месяцев. При этом сначала кредиторы должны на основе отчетов и заключений финансового управляющего решить, может ли вообще эта деятельность продолжаться, будет ли она безубыточной, будут ли погашены расходы на ее осуществление, кто несет финансовую ответственность за непогашенные расходы.
По замыслу авторов поправок такой подход позволит повысить эффективность восстановительных мер, будет стимулировать должников к их применению, а также сократит сроки в случае выбора ликвидационных процедур.
На мой взгляд, в данной части предложения разработчиков законопроекта не учитывают следующее. Как правило, сами должники не рассматривают восстановительные процедуры банкротства как способ решения экономических проблем, в том числе и в силу предсказуемого поведения кредиторов, как правило, нацеленных на скорейшее получение хотя бы части задолженности. В связи с этим кредиторы инициируют банкротство не с целью реструктуризации задолженности, а для реализации активов должника.
Законопроект не предусматривает инструментов для изменения этой ситуации. В итоге получается, что предлагается лишь технически объединить две процедуры в одну, увеличив ее максимальные сроки. Поэтому, на мой взгляд, вряд ли можно полагать, что в результате принятия поправок количество реабилитационных процедур возрастет (что будет качественно выражаться в виде утвержденных планов реструктуризации).
Реформирование порядка назначения арбитражных управляющих
В законопроекте предлагается начислять баллы каждому арбитражному управляющему в зависимости от определенных показателей оценки его деятельности. Эти баллы также пополняют «общую копилку» баллов саморегулируемой организации, членом которой является управляющий. При возбуждении дела о банкротстве должника информация об этом отражается на специально созданном сайте, и СРО, по сути, может сделать «ставку» исходя из количества ее общих баллов.
Однако стоит учитывать, что не любая СРО может сделать «ставку» на любого должника. Должники разбиваются на группы в зависимости от балансовой стоимости активов и годового дохода, СРО также разбиваются на группы в зависимости от размера уставного капитала, и законопроектом устанавливаются параметры соотношения групп СРО и должников. В итоге отбирается СРО, которая предложила наибольшее количество баллов, и уже она предлагает конкретную кандидатуру управляющего из числа ее членов. За каждое назначение баллы управляющего уменьшаются на размер баллов, заявленных СРО. Они уменьшаются также в случае удовлетворения жалоб на действия арбитражного управляющего, привлечения его к административной ответственности, причинения им убытков кредиторам.
Критерии увеличения баллов пока неясны (в законопроекте их нет).
Ключевым вопросом, вызывающим критику профессионального сообщества, является методика начисления баллов, основывающаяся по большей части на параметрах, не зависящих от арбитражного управляющего.
Так, сроки процедуры банкротства определяются, как правило, ее сложностью и очень часто зависят от длительности судебного рассмотрения обособленных споров, требований кредиторов, оспаривания сделок, привлечения к субсидиарной ответственности, оспаривания результатов торгов и т.п.
Объем погашения требований кредиторов определяется в первую очередь исходя из имеющегося у должника имущества и его рыночной стоимости, его ликвидности и т.п., и лишь во вторую – действиями управляющего по дополнительному наполнению конкурсной массы путем оспаривания сделок, взыскания дебиторской задолженности и т.п. Точно так же от управляющего напрямую не зависит и процент увеличения начальной цены продажи имущества на торгах.
При этом парадоксальным является то, что выполнение арбитражным управляющим всех мероприятий конкурсного производства безусловно увеличивает срок процедуры, но влечет при этом уменьшение баллов. В случае неудачного проведения процедуры реструктуризации баллы управляющему не начисляются. В то же время за быстрое проведение «пустых», несложных процедур (особенно в отношении банкротства физических лиц) управляющему будет начислено гораздо больше баллов.
Лишение кредиторов (в том числе заявителя, на которого возложена обязанность финансировать расходы по делу о банкротстве в случае нехватки средств должника) права предложить кандидатуру арбитражного управляющего представляется весьма спорным. Разработчики законопроекта указывают на указанный механизм как на средство предотвращения контролируемых банкротств. Между тем широкий спектр полномочий кредиторов по оспариванию сделок и привлечению к субсидиарной ответственности контролирующих лиц, подаче жалоб на арбитражных управляющих и привлечению их к административной ответственности вплоть до дисквалификации и отстранения от процедуры банкротства, на мой взгляд, давно сводит к минимуму риск недобросовестного поведения.
Реформирование процедуры продажи имущества должника
Данная часть законопроекта вызывает в профессиональном сообществе меньше всего споров.
Действительно, необходимость реформирования существующей неэффективной модели продажи имущества должника, когда последовательно проводятся три этапа торгов: два на повышение и один на понижение цены (что занимает значительный период времени, влечет увеличение сопутствующих расходов) назрела давно. В связи с этим внедрение так называемого «англо-голландского аукциона», в котором в рамках одной торговой сессии при отсутствии заявок на повышение цены происходит ее последовательное снижение, действительно будет способствовать существенному сокращению как сроков, так и издержек.
Законопроект предусматривает создание единого онлайн-ресурса (так называемого «маркетплейса»), на котором будет экспонироваться все реализуемое имущество несостоятельных должников, что позволит повысить доступность информации о торгах.
К числу позитивных изменений стоит также отнести возможность продажи ценных бумаг, принадлежащих должнику и допущенных к обращению на организованном рынке, не с торгов в рамках процедуры банкротства, а собственно на бирже. Однако положения законопроекта о том, что имущество должников может продаваться только на тех электронных торговых площадках, которые аккредитованы для проведения торгов по госзакупкам, представляется нецелесообразным: в результате принятия такой нормы из существующих 48 операторов электронных торговых площадок (ЭТП), на которых реализуется имущество несостоятельных должников, останутся только 8.
Между тем действующая система позволяет реализовать принципы конкурентных торгов. Она обеспечила также создание открытой и прозрачной системы электронных торгов и ее популяризацию, доступность для заинтересованных лиц. Из 48 операторов ЭТП только 2 функционируют меньше 6 лет. Согласно данным СРО электронных торговых площадок в 2020 г. не было удовлетворено ни одной жалобы на операторов ЭТП. Ликвидация сложившейся системы, полагаю, приведет к уничтожению предпринимательской деятельности операторов ЭТП, утрате сложившейся системы контроля за их деятельностью, ограничению конкуренции и монополизации рынка электронных торгов (и как следствие – к росту тарифов на их проведение).
Стоит отметить также, что в законопроекте, к сожалению, отсутствуют нормы, позволяющие продавать дебиторскую задолженность без проведения торгов в порядке, установленном решением собрания кредиторов (например, путем заключения прямых договоров купли-продажи). Этот механизм, как представляется, был бы действенным при продаже неликвидной задолженности либо при небольшой ее сумме (к примеру, до 100 тыс. руб), поскольку сейчас расходы на проведение таких торгов зачастую превышают выручку.
