Ответственность дропперов: неурегулированные вопросы

Как ранее писала «АГ», принят Закон¹ о введении в ст. 187 «Неправомерный оборот средств платежей» УК РФ (законопроект № 909076-8) новых норм, направленных на совершенствование правовых механизмов противодействия преступлениям, совершаемым с использованием информационно-коммуникационных технологий, в том числе электронных средств платежей и доступа к ним, которые применяются для оборота денежных средств, полученных преступным путем.

Возвращаясь к принятому закону, позиционирующемуся как средство борьбы с дропперами, и обсуждениям в «АГ» на этот счет, напомню, что в поправках речь идет о введении в ст. 187 УК дополнительных частей, предусматривающих ответственность за корыстную передачу иным лицам электронных средств платежа и др. Данное преступление отнесено к категории небольшой тяжести.

Отмечу ряд важных аспектов, способных существенно повлиять на судебную практику по данному вопросу.

Во-первых, на сайте «АГ» была опубликована новость от 11 апреля о том, как адвокат добился прекращения дела по ч. 1 ст. 187 УК в отношении подзащитного, передавшего свои документы для незаконного создания юридического лица, а также доступ к расчетному счету и платежным картам.

Считаю, стоит согласиться с позицией коллеги о том, что вменение ч. 1 ст. 187 УК номинальным директорам организаций, продающим из корыстных соображений платежные карты и доступ к расчетным счетам, не подпадает под действие данной статьи не только по субъективной, но и по объективной стороне. Мне, например, известен один оправдательный приговор по таким доводам². Однако в дальнейшем он был отменен апелляционной инстанцией со ссылками на сложившуюся практику применения ст. 187 УК³.

Как защитнику мне приходилось приводить аналогичные доводы, однако они не были восприняты судом. Часть 1 ст. 187 УК, предусматривающая наказание в виде лишения свободы до 6 лет, вводилась в действие, как представляется, для борьбы с очевидными подделками, а также специальными средствами, «предназначенными для неправомерного осуществления приема, выдачи, перевода денежных средств», как предусмотрено диспозицией статьи. Например, я бы отнес к таким средствам «скиммер» – средство удаленного считывания данных с платежных карт для их последующего копирования. Именно о таких «средствах» должна идти речь в объективной стороне преступления, а не о любых платежных картах и др. Этим же обстоятельством вызваны повышенная общественная опасность данного преступления и его отнесение к категории тяжких с соответствующей санкцией.

Во-вторых, «тяжкая» статья УК – это всегда тяжкая статья со всеми вытекающими последствиями. В течение нескольких лет ситуация по ч. 1 ст. 187 УК в нашей стране складывалась таким образом, что норм в уголовном законе для подобного деяния (дропперства и схожих с ним действий) формально не существовало, однако граждане несли ответственность по ч. 1 ст. 187 УК. К субъектам преступления относились буквально все лица, в действиях которых усматривалась передача иным лицам «электронного средства» или «электронного средства платежа». При этом УК не содержал дефиниций указанных средств. В частности, мне известна ситуация, когда под квалификацию ч. 1 ст. 187 УК подпала передача одним лицом другому мобильного телефона. Фактически органы следствия и прокуратуры иногда доводили ситуацию до абсурда. Это понимали и многие судьи при назначении наказания по данной статье. Известны случаи прекращения дела по ч. 1 ст. 187 УК в связи с деятельным раскаянием⁴. Зачастую суды снижали категорию преступления или назначали наказание ниже низшего предела⁵.

В-третьих, после публикации Верховным Судом Определения СК по уголовным делам от 3 апреля 2025 г. по делу № 66-УДП25-11-К8, в котором Судебная коллегия по уголовным делам ВС согласилась с кассацией в том, что в действиях директора общества отсутствует состав преступления, Чкаловский районный суд г. Екатеринбурга вынес оправдательный приговор даже при наличии в деле формального признания подсудимым на следствии умысла по ч. 1 ст. 187 УК⁶. В частности, в приговоре суд констатировал, что «по смыслу ч. 1 ст. 187 УК РФ обязательным признаком указанного состава преступления является сбыт электронных средств и электронных носителей информации, которые изначально, при их изготовлении были предназначены для осуществления противоправных действий по приему, выдаче и переводу денежных средств».

Ранее подобные дела, как правило, базировались на признании обвиняемым вины и не представляли особой сложности, хотя подсудимые зачастую не понимали, в чем конкретно заключался их умысел. Насколько мне известно, в настоящее время суды г. Екатеринбурга перестали принимать от следствия дела по ст. 187 УК. Очевидно, что судьи после апрельского решения ВС РФ поняли некорректность привлечения дропперов и номинальных директоров, передавших данные для доступа к расчетному счету иным лицам, к уголовной ответственности по данной статье.

В-четвертых, введение в ст. 187 УК новых частей об ответственности за корыстную передачу данных, понятии электронных средств платежа и др. в качестве преступления небольшой тяжести следует только приветствовать.

Однако остается актуальным вопрос: что делать с лицами, осужденными за фактическое дропперство и схожие с ним деяния по ч. 1 ст. 187 УК и приговоренными к наиболее строгим видам наказания, – например, к лишению свободы или исправительным работам? Подлежат ли решения в отношении указанных лиц пересмотру и смягчению наказания в порядке исполнения приговора?

На первый взгляд – нет, так как ч. 1 ст. 187 УК не изменена, а просто расширена иными частями. В стадии исполнения приговора суд лишен возможности переоценить уже установленные обстоятельства.

Остается надеяться, что суды начнут смягчать наказание со ссылкой на то, что установленные в первой инстанции обстоятельства фактически подпадают под действие скорректированной ст. 187 УК, хотя и квалифицированы иначе.

Может быть, такие решения будут отменены в порядке выборочной кассации? Такой вариант представляется наиболее эффективным, однако как быть в ситуации, если право на вторую кассацию уже использовано? Вероятно, остается обращаться к председателю ВС. Также не исключено, что изменений по принятым судебным решениям добиться не получится.

Так или иначе вопрос остается открытым и, на мой взгляд, перспективным для работы адвокатов.