Приговор как инструмент решения социально-экономических проблем?

По своему значению приговоры бывают разные. Зачастую они решают судьбу участников на долгие годы: кому-то – отбывать наказание, кто-то получает компенсацию за перенесенные страдания и признание того факта, что он прав; иные никого уже не интересуют, кроме суда и прокурора, поскольку за период расследования и судебных заседаний все решили свои задачи, примирились или больше ничего не ждут. Однако встречаются уголовные дела, значение которых выходит далеко за рамки рассмотрения конкретного преступления и судьбы его участников – суду приходится давать оценку целому пласту общественных отношений, определять причины и условия негативных последствий содеянного, круг виновных. Приговор выступает своего рода диагнозом проблемы. К сожалению, сложившаяся в настоящее время практика рассмотрения судом уголовных дел нередко влияет на такое понимание приговора.

Мне в адвокатской практике встретились несколько подобных дел, одно из которых заставило задуматься на тему данной публикации. Речь идет о проблеме предоставления жилья детям, оставшимся без попечения родителей. Государство давно озабочено решением этого вопроса, выделяется огромное количество денежных средств, модифицируется законодательство, изменяется порядок формирования очереди, вводятся новые формы учета, выделения жилья и компенсаций. Многие органы власти, включая СКР, а также общественные организации входят в систему регулирования и контроля в данной области.

Для Иркутской области, где очередь нуждающихся в жилье детей с 2014 г. активно растет, указанная проблема актуальна. В частности, констатировав, что неустановленными должностными лицами региональных органов исполнительной власти ненадлежаще исполняются должностные обязанности, вследствие чего очередь нуждающихся на 1 ноября 2020 г. составила 14 830 чел., включая 9 лиц из числа детей-сирот, 4 декабря того же года было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ («Халатность»). Кроме того, в отношении бывшего министра имущественных отношений области С., заместителя начальника одного из отделов К. и четырех иных лиц возбуждено другое уголовное дело – по факту хищения земельного участка. Данное дело вызвало широкий общественный резонанс и завершилось реабилитацией всех участников, за исключением К., которая не стала обжаловать прекращение дела в связи с истечением срока давности (т.е. по нереабилитирующему основанию). В отношении С. уголовное дело было выделено и соединено с другим делом, касающимся нарушения жилищных прав граждан из числа детей-сирот.

По итогам расследования обстоятельств выделения жилья нуждающимся детям-сиротам С. было предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 286 УК, дело направлено в суд вместе с указанным эпизодом о хищении земельного участка. Относительно эпизода, связанного с нарушением жилищных прав детей-сирот, выводы следственного органа о наличии состава преступления основаны на следующей изложенной в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого конструкции (привожу дословные выдержки): «С., имея достаточные денежные и земельные ресурсы для реализации своих полномочий по обеспечению детей-сирот и лиц из числа детей-сирот, с целью приукрасить действительное положение вещей и поддержать имидж успешного руководителя:

1) не принял мер к использованию в строительстве жилых помещений имеющихся в распоряжении земельных участков, а также внедрению положительной практики, имеющейся в других регионах России в области обеспечения жилыми помещениями детей-сирот;

2) в нарушение антимонопольных требований, предусмотренных ст. 17 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ “О защите конкуренции”, иного законодательства, не организовывая надлежащим образом работу по проведению закупок жилых помещений для детей-сирот, согласовал подчиненным сотрудникам Министерства составление заявок на проведение закупок жилых помещений с целью формирования специализированного жилищного фонда способами приобретения в собственность области жилых помещений на первичном и вторичном рынках жилья, а также участия в долевом строительстве жилых помещений на территории Иркутской области в 2017 и 2018 годах (92 в 2017 году и 40 в 2018 году);

3) а также в 2019 году согласовал и утвердил заявки на закупку с потребностями заказчика (министерства) по приобретению в одной закупке технологически и функционально не взаимосвязанных нескольких жилых помещений в муниципальных образованиях Иркутской области, чем не обеспечил результативность предусмотренных ему бюджетных ассигнований, ограничил конкуренцию и количество участников закупок по 48 заявкам, по которым впоследствии были организованы закупочные процедуры».

В постановлении также отмечалось, что вследствие указанных умышленных действий С. в период с 1 января 2017 г. по 23 декабря 2019 г. бюджетные ассигнования, лимиты бюджетных обязательств, предоставленные субсидии из федерального и областного бюджетов в общей сумме полностью и эффективно не освоены:

• в 2017 г. из более чем 869 млн руб. не освоено свыше 55 млн руб.;

• в 2018 г. из более 811 млн руб. не освоено свыше 50 млн руб.;

• в 2019 г. более 761 млн руб. не освоено свыше 387 млн руб.

Указанные действия повлекли ежегодное увеличение числа детей-сирот и лиц из их числа в списке, а также существенное нарушение их прав и законных интересов – в постановлении назван 281 потерпевший из числа детей-сирот.

Длительный судебный процесс, в ходе которого были допрошены большое число потерпевших, свидетелей, специалистов, истребованы и исследованы дополнительные документы, закончился оправданием С. по эпизоду хищения земельного участка, переквалификацией его действий, связанных с нарушением жилищных прав граждан из числа детей-сирот, на халатность, осуждением и освобождением от наказания в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Иркутский областной суд отклонил апелляционные жалобу защиты и представление прокурора, оставив приговор в силе. Кассационную жалобу, подготовленную защитой, доверитель решил не подавать.

Вернемся к значению судебного приговора. Для этого проанализируем, какие действия подсудимого признаны халатными, какие последствия – доказанными, а также причинно-следственную связь. Согласно выводам суда ненадлежащее исполнение обязанностей выразилось в том, что С.:

• достоверно зная о проблеме – недостатке штата работников министерства для решения вопросов обеспечения детей жильем, не поставил перед руководством правительства субъекта РФ вопрос об увеличении штатов министерства, самостоятельно не задействовал в решении жилищных вопросов сотрудников иных отделов, не рассмотрел вопрос о перераспределении обязанностей между сотрудниками министерства. Это, как посчитал суд, привело к тому, что излишне загруженные сотрудники не подготовили документы для проведения достаточного количества аукционов на приобретение жилья для детей-сирот, что не позволило организовать процесс проведения закупок жилых помещений на должном уровне, сказавшись на результативности;

• не принял достаточных и своевременных мер к введению положительной практики других регионов страны в области обеспечения детей-сирот жильем, а также не принял действенные меры для активизации и ускорения принятия разработанного им законопроекта о социальной выплате, что привело к принятию указа Губернатора Иркутской области от 30 апреля 2020 г. № 128-уг при активизации указанного процесса иными должностными лицами;

• отмечая, что неосвоение денежных средств последовало ввиду ненадлежащего исполнения условий госконтрактов по строительству домов для лиц из числа детей-сирот, суд пришел к выводу, что данным обстоятельствам способствовал недостаточный контроль указанного вопроса со стороны С.

Остальные доводы обвинения суд посчитал недоказанными. При этом в приговоре, как и в документах следствия (постановление о привлечении в качестве обвиняемого, обвинительное заключение и т.д.), не описано, какая именно положительная практика других регионов РФ в области обеспечения жилыми помещениями детей-сирот существует и как она могла положительно повлиять на изменение очереди.

Предъявленное С. обвинение не содержало и описание его бездействия в виде:

• «не поставил перед руководством Правительства вопрос об увеличении штатов министерства, не задействовал самостоятельно в решении жилищных вопросов сотрудников иных отделов, не рассмотрел вопрос о перераспределении обязанностей между сотрудниками министерства»;

• «не принял действенные меры для активизации и ускорения принятия разработанного им законопроекта о социальной выплате, что привело к принятию соответствующего Закона только в 2020 г.»;

• «осуществлял недостаточный контроль за надлежащим исполнением условий государственных контрактов по строительству домов для лиц из числа детей-сирот».

По мнению защиты, выводы суда о том, что указанные меры мог и должен был принять С., выходят за рамки предъявленного обвинения. Кроме того, они не основаны на исследованных в суде доказательствах. Подсудимый – и это указано в приговоре – лично инициировал разработку законопроекта о социальной выплате, ни в одном нормативном правовом акте, как и в приговоре, не утверждается о том, что он обязан был это сделать ранее. Нарушения при исполнении госконтрактов, как установлено в судебном заседании, были обусловлены преимущественно объективными причинами: изменениями в федеральном законодательстве 2018 г.¹, ограничившими возможность строительства жилья детям-сиротам площадью более 25% от общей площади жилого дома, введением счетов-эскроу, необходимостью проведения государственной строительной экспертизы. Повлиять на эти нововведения на региональном уровне невозможно. Ни один госконтракт на строительство домов в документах обвинения не приведен, что не позволяет оценить качество контроля исполнения этих контрактов, а самое главное – доказать, что их контролировало другое подразделение – министерство строительства. Также не приведена «положительная практика иных регионов».

Увеличение штатного расписания министерства, что также отмечено в приговоре, входит в полномочия председателя правительства области. Суд не привел доказательств, что С. мог повлиять на решение этого вопроса, но уклонился от этого, как и от того, что увеличение штата в условиях законодательных и рыночных ограничений позволило было активизировать работу по приобретению жилья.

Чтобы установить наличие либо отсутствие состава преступления в действиях подзащитного, нам пришлось глубоко погрузиться в проблему жилья для детей-сирот. Наиболее ярко и полно ее характеризуют выводы Счетной палаты РФ. Согласно исследованному в суде отчету Счетной палаты о результатах экспертно-аналитического мероприятия «Оценка выполнения поручений Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации, направленных на улучшение жизни детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, за период 2017–2019 годов», утвержденному Коллегией Счетной палаты 28 января 2020 г.², аудиторами Палаты проведены анализ выполнения поручений Президента и Правительства РФ, направленных на улучшение жизни детей-сирот, за 2017–2019 гг., оценка эффективности государственного управления и выполнения органами государственной власти обязательств по предоставлению жилья детям-сиротам в период 2019–2020 гг. Согласно отчету Иркутская область также входила в круг объектов исследования.

По результатам проверки аудиторы заключили, что ежегодно на исполнение обязательств государства перед детьми-сиротами в консолидированных бюджетах предусматривается более 32 млрд руб. В 2019 г. на эти цели за счет всех источников направлено 39,2 млрд руб., в том числе из федерального бюджета 7,4 млрд руб. (18,8%), за счет региональных бюджетов – 31,8 млрд руб. (81,2%). Однако этих средств для устранения накопившейся задолженности недостаточно. По оценке Счетной палаты, чтобы обеспечить жильем всех детей-сирот, у которых такое право возникло и не реализовано, требуется единовременно почти 264,5 млрд руб. Если объем финансирования сохранится на уровне 2019 г., то для полного погашения задолженности перед детьми-сиротами потребуется не менее 6–7 лет.

Вместе с тем, как отмечается в отчете, даже выделяемые деньги в полном объеме не расходуются. Например, по итогам 2018 г. остались не исполнены бюджетные назначения в сумме 3,2 млрд руб. При этом за счет данных средств можно было бы обеспечить квартирами порядка 2,3 тыс. чел. (расчетно). Из-за длительного ожидания жилья дети-сироты по-прежнему вынуждены обращаться в суды. По итогам 2018 г. из 25 тыс. человек, обеспеченных жильем, 12,4 тыс. (49%) получили его на основании решений судов. В 12 регионах жилье предоставляется детям-сиротам исключительно на основании судебных решений. При этом с каждым годом количество неисполненных судебных решений растет: на 1 января 2018 г. их насчитывалось 23 тыс., на 1 октября 2019 г. – 26,1 тыс.

Таким образом, аудиторы пришли к выводу, что принимаемые государством меры по обеспечению жильем детей-сирот пока не смогли решить проблему накопившейся задолженности. На 1 января 2020 г. более 279 тыс. детей-сирот состоят на жилищном учете. При этом за 2019 г. очередь детей-сирот, у которых право на получение жилья возникло, но не реализовано, выросла более чем на 9%. Если на 1 января 2019 г. таких было около 175 тыс., то на начало 2020 г. – 191 тыс. или 68% от всех детей-сирот, состоящих на учете.

Тем самым основной причиной большой очереди нуждающихся в получении жилых помещений детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, и нарушения их прав на своевременное получение жилья является недостаточное финансирование.

Приведенный пример – не единственный. Так, 16 сентября 2024 г. Кировским районным судом г. Иркутска прекращено в связи с давностью уголовное дело³ по ч. 1 ст. 293 УК в отношении министра имущественных отношений Иркутской области Б. – также за халатность при выделении жилья детям, оставшимся без попечения, в период 2021 г. Более того, Б. привлечена к уголовной ответственности дважды: 18 декабря 2025 г. в отношении нее постановлен приговор⁴, в котором в рамках рассмотрения на предварительном слушании с согласия подсудимой прекращен в связи с давностью эпизод халатности по аналогичным обстоятельствам за период 2022 г. При этом Б. вменено еще 13 эпизодов по ч. 1 ст. 315 УК – неисполнение решений суда о выделении жилья детям-сиротам. В настоящее время в суд направлено еще одно дело в отношении Б., в котором вменен эпизод очередной халатности.

В заключение добавлю, что в судебном заседании по делу С. был задан вопрос, почему потерпевших 281, а не 14 830. Ответить на этот вопрос никто не смог. Как, наверное, никто не ответит на то, как повлияло решение суда на права и законные интересы потерпевших.