Если доказать несостоятельность обвинения не удастся…

Почти два года действует и широко применяется механизм освобождения от уголовной ответственности лиц, заключивших контракт с Вооруженными силами РФ в период проведения специальной военной операции¹.

В первое время возникали сложности – в частности, обусловленные неопределенностью порядка взаимодействия следователя и военного комиссара, получения согласия на стадии завершения дела, заключения контракта с подразделениями, не входящими в состав Минобороны РФ, и т.д.

С этим начальным этапом вроде бы все понятно: механизм удовлетворения ходатайств обвиняемых и подсудимых, практика взаимодействия участников процесса урегулированы. Однако есть еще этапы последующих действий – прекращение уголовного преследования и освобождение от наказания. Несмотря на то что принятые изменения прописывают общий механизм реализации названных полномочий, в одном из уголовных дел нам встретились обстоятельства, указывающие, на наш взгляд, на необходимость дополнительного правового регулирования этого вопроса в УПК РФ.

В 2022 г. в Иркутске возбуждено уголовное дело по факту взяток сотрудникам ГИБДД от предпринимателей – лесозаготовителей и перевозчиков леса. Данное дело сопровождалось большим количеством задержанных – взяткодателей, посредников, взяткополучателей. По мере завершения расследования в 2024 г. в суд было направлено первое дело² о четырех эпизодах взяток в составе ОПГ. Затем еще одно, за ним следующее и т.д.

Не дожидаясь вынесения приговора, шестеро подсудимых – сотрудников ГИБДД заключили контракт с Минобороны РФ и были направлены на военную службу в зону СВО. Четверо из них частично признали вину, и при наступлении предусмотренных ст. 78.1 УК оснований с высокой вероятностью захотят реализовать свое право на освобождение от уголовной ответственности с прекращением уголовного дела. Пятый обвиняемый погиб. Оставшийся подсудимый – командир батальона ГИБДД г. Иркутска никогда не признавал вину в совершении деяний, которые ему инкриминируются. В зоне СВО он получил государственную награду за выполнение боевых задач и задает защите резонные вопросы: может ли он инициировать продолжение рассмотрения уголовного дела в случае возвращения с целью добиться вынесения оправдательного приговора в отношении него; в случае осуждения могут ли к нему быть применены положения об освобождении от уголовной ответственности; какие риски в части назначения наказания, конфискации?

Если с первой частью вопросов сложностей не возникает, то ответ вопрос в части возможности освобождения от наказания при постановлении обвинительного приговора вызвал затруднения. Анализ законодательства и отсутствие в судебной практике подобных дел указывают на наличие пробела в уголовно-процессуальном праве.

Коллеги-адвокаты, практикующие в этой области, могут предложить следующий вариант решения проблемы, по аналогии с применением института освобождения от уголовной ответственности по давности: все риски нивелируются невозможностью применения наказания. Даже если суд, рассматривающий дело, придет к необходимости вынесения обвинительного приговора, он лишен возможности назначить наказание и обязан применить предусмотренное законом основание для освобождения от него.

Однако здесь и скрыта проблема: единственная норма, регламентирующая порядок действия суда в рассматриваемом случае, закреплена в ч. 8 ст. 302 «Виды приговоров» УПК: «Если основания прекращения уголовного дела и (или) уголовного преследования, указанные в пунктах 1–3 части первой статьи 24 и пунктах 1 и 3 части первой статьи 27 настоящего Кодекса, обнаруживаются в ходе судебного разбирательства, то суд продолжает рассмотрение уголовного дела в обычном порядке до его разрешения по существу. В случаях, предусмотренных пунктами 1 и 2 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 2 части первой статьи 27 настоящего Кодекса, суд постановляет оправдательный приговор, а в случаях, предусмотренных пунктом 3 части первой статьи 24 и пунктом 3 части первой статьи 27 настоящего Кодекса, – обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания».

Таким образом, в указанной статье Кодекса отдельно приведены случаи амнистии и истечения срока давности, однако отсутствуют основания, предусмотренные ст. 78.1 УК. Это не дает возможности дать однозначный ответ на вопрос доверителя.

В данном случае представляются очевидными необходимость дополнения последнего абзаца ч. 8 ст. 302 УПК ссылкой на основания, предусмотренные также ст. 78.1 УК, либо включение необходимого основания в ст. 24, 27 УПК и приведение уже этих норм в ч. 8 ст. 302 УПК.

Надеюсь, законодатель обратит в ближайшее время внимание на данную проблему защиты прав участников СВО.