В первом квартале 2022 г. в г. Элисте Республики Калмыкия произошел уникальный случай, который запустил цепь событий, повлекших длительное незаконное уголовное преследование гражданина по обвинению в совершении тяжкого преступления против общественной безопасности. В нюансах этих событий пришлось детально разбираться как защитникам подозреваемого, впоследствии получившего процессуальный статус обвиняемого, так и должностным лицам городской прокуратуры.
10 февраля 2022 г. постановлением следователя СО УМВД России по г. Элисте по результатам проверки сообщения о преступлении в порядке ст. 144 и 145 УПК РФ было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 226 УК РФ (хищение огнестрельного оружия, комплектующих деталей к нему и боеприпасов). Заявитель, позвонивший в дежурную часть вечером 9 февраля, утверждал, что у него похитили охотничье ружье, заряженное одним патроном.
В тот же день по подозрению в совершении преступления в порядке ст. 91 и 92 УПК был задержан гражданин Б. По версии следствия, в день, когда было совершено преступление, Б., находясь в квартире соседа С., умышленно, из корыстных побуждений тайно похитил лежавшее на кровати ружье и патрон, принадлежащие С. С похищенным имуществом Б. скрылся. Указанными действиями обвиняемый причинил С. имущественный ущерб на сумму более 20 тыс. руб. В отношении Б. была избрана мера пресечения в виде содержания под стражей сроком на два месяца.
К защите Б. по соглашению приступили мы с коллегой – адвокатом Калмыцкой Республиканской коллегии адвокатов Сананом Хулхачиевым.
С самого начала уголовного преследования Б. заявлял о своей невиновности в совершении инкриминируемого ему деяния. Подзащитный утверждал, что выполнял гражданский долг, изъяв у С., в тот момент находившегося в состоянии сильного алкогольного опьянения и агрессивно настроенного, не ружье, а лишь комплектующие детали к нему (двуствольное дуло и деревянный приклад) в целях предотвращения совершения С. умышленного преступления либо наступления несчастного случая в результате неосторожного обращения с охотничьим ружьем, снаряженным боевыми патронами. Об этом он предупредил как С., так и очевидца данного события – Б. М., находившегося совместно с ними в квартире С., сообщив им, что указанные детали ружья будут помещены на временное хранение у него (Б.) в соседней квартире.
На следующее утро Б. отнес указанные предметы в УМВД России по г. Элисте и сдал их в установленном порядке сотрудникам полиции.
Несмотря на очевидные правомерность, осмотрительность и последовательность действий Б., лишь на вторые сутки его задержания следователь с согласия руководителя следственного органа обратилась в Элистинский городской суд РК с ходатайством об избрании Б. меры пресечения в виде заключения под стражу до 10 апреля 2022 г.
Однако суд отказал в удовлетворении ходатайства, избрав в отношении обвиняемого, согласно ст. 105.1 УПК, меру пресечения в виде запрета определенных действий. В частности, ему запрещалось выходить в период с 21:00 до 07:00 за пределы жилого помещения, в котором он проживает; отправлять и получать почтово-телеграфные отправления; пользоваться средствами связи, включая стационарные и мобильные телефоны, факс, электронную почту и Интернет; общаться со свидетелями и потерпевшим по уголовному делу, их родственниками и близкими.
В дальнейшем защита была уведомлена об окончании следственных действий по уголовному делу и ознакомлена с его материалами.
Ходатайствуя о прекращении данного дела, защита подчеркивала, что в действиях обвиняемого отсутствует такой составообразующий признак преступления по ч. 1 ст. 226 УК, как субъективная сторона (поскольку в поведении Б. умысел на хищение комплектующих деталей оружия, корыстный мотив и иные противоправные побуждения установлены не были). Кроме того, из показаний свидетеля Б. М. (очевидца происшествия), «потерпевшего» С. и обвиняемого Б. было объективно установлено, что активные действия Б. по изъятию комплектующих деталей ружья были направлены исключительно на недопущение факта неправомерного использования огнестрельного оружия «потерпевшим» С., который в своих показаниях подтверждал, что изначально самостоятельно произвел сборку ружья и привел его в боевую готовность. Тем самым, как отмечала защита, Б. с учетом обстановки и непредсказуемого поведения С. с целью исключения возможности использования им данного ружья не по целевому назначению фактически устранил потенциальную угрозу для жизни и здоровья как находившихся в квартире людей, так и соседей.
Также защита обращала внимание, что логичность и разумность действий Б. в данной непредвиденной ситуации наглядно проявились и в добровольной сдаче им в орган внутренних дел по собственной инициативе, в разумный срок изъятых в квартире С. деталей ружья.
Вопреки поверхностному и формальному пониманию следственным органом исследуемой ситуации, с учетом собранных в ходе предварительного следствия доказательств, полученных в результате допроса участников происшествия и очных ставок между ними, содержащих исключительно объективные сведения об отсутствии у Б. намерений совершить преступление и посягнуть на общественную безопасность и личную собственность С., единственно законным и правильным итогом расследования представлялось прекращение уголовного дела по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК и признание за Б., действовавшим в общественных интересах в условиях высокого риска уголовного преследования, права на реабилитацию.
К удивлению защиты, ходатайства о прекращении уголовного дела были отклонены следователем с приведением шаблонной аргументации.
Впоследствии защита в порядке ст. 124 УПК неоднократно обращалась с жалобами в городскую прокуратуру на незаконные действия (бездействие) и процессуальные решения следователя и руководителя следственного органа по данному делу, в которых ставился вопрос об отсутствии в действиях Б. состава преступления, незаконности его уголовного преследования, безальтернативности и категоричности анализа и толкования собранных при производстве по делу доказательств в пользу правомерности поведения Б.
Прокуратура последовательно удовлетворяла жалобы защиты и вносила в следственные органы требования о прекращении незаконного уголовного преследования Б. по реабилитирующему основанию.
В итоге постановлением следователя от 30 декабря 2022 г. уголовное дело было прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК за отсутствием состава преступления, с признанием за Б. права на реабилитацию. Таким образом, незаконное уголовное преследование Б. продолжалось свыше 10 месяцев – с 10 февраля до 30 декабря 2022 г.
Особое недоумение защиты вызывали попытки следственного органа нивелировать и скрыть собственные ошибки, допущенные в ходе производства по делу.
Так, 15 мая 2022 г. руководитель следственного органа отменил постановление о возбуждении уголовного дела от 10 февраля того же года, при этом постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Б. на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК было вынесено 14 июня 2022 г.
Тем не менее право на реабилитацию указанные должностные лица признавать за Б. не решились, о чем свидетельствует отсутствие данной формулировки в резолютивной части постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 14 июня 2022 г., был проигнорирован, в частности, тот факт, что на иждивении Б. находятся трое малолетних детей и жена, оформившая отпуск по уходу за ребенком.
После подачи защитой Б. очередной жалобы в прокуратуру, несмотря на представление заместителя прокурора города, вышестоящий руководитель следственного органа уклонился от отмены постановления от 15 мая 2022 г. об отмене постановления от 10 февраля 2022 г. о возбуждении уголовного дела и постановления от 14 июня 2022 г. об отказе в возбуждении уголовного дела.
Вместо этого, как следует из постановления следователя от 30 декабря 2022 г. о прекращении уголовного преследования Б., 25 декабря следователем было возбуждено «новое» уголовное дело по ч. 1 ст. 226 УК в отношении неустановленного лица под другим регистрационным номером, но по тем же поводу и основаниям, – то есть по тождественной фабуле фактических обстоятельств инцидента 9 февраля 2022 г. в квартире С.
В заключение считаю важным отметить, что законность и справедливость в сфере производства по уголовным делам могут быть достигнуты в интересах подзащитных лишь при условии качественного изучения составообразующих признаков конкретного преступления применительно к исследуемой ситуации посредством синергии доктрины уголовного права и правоприменительной судебной практики и активности процессуального поведения стороны защиты, заключающегося в детально проработанной правовой позиции, своевременно, последовательно и в доступной форме доведенной не только до органа предварительного расследования, но и до уполномоченных должностных лиц прокуратуры, от которых надлежит настойчиво требовать неукоснительного устранения допущенных следственным органом существенных и фундаментальных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов.
При этом повышению уровня правовой защищенности граждан от незаконного уголовного преследования по делам о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 226 УК, могло бы, как представляется, способствовать дополнение Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» пунктом, содержащим разъяснение о том, что правомерное завладение огнестрельным оружием, комплектующими деталями к нему, боеприпасами, взрывчатыми веществами или взрывными устройствами, их уничтожение, повреждение либо распоряжение ими по своему усмотрению любым способом с учетом обстановки и с намерением исключить возможность причинения их владельцем или иным лицом общественно опасных последствий в результате использования данных предметов или взаимодействия с ними влекут освобождение лица от ответственности за хищение оружия по реабилитирующему основанию.
