Наследник по завещанию после смерти наследодателя может не получить имущество, которое ему было завещано до 2014 г., – завещания, удостоверенные до указанного года, нотариусы не обязаны вносить в Единую информационную систему нотариата. Согласно п. 1 ст. 34.3 Основ законодательства РФ о нотариате при регистрации в реестре нотариальных действий ЕИС нотариата нотариального действия по удостоверению или отмене завещания либо доверенности нотариусы обязаны вносить в единую информационную систему нотариата электронный образ нотариального документа. Нотариус обязан проверить в ЕИС нотариата наличие сведений о завещании, однако про обязанность поиска в архиве Нотариальной палаты не указано (ст. 60.1 введена Законом от 23 мая 2018 г. № 117-ФЗ; вступила в силу с 1 сентября 2018 г.). Следовательно, завещания, составленные до 2014 г. и не попавшие в систему ЕИС нотариата, нотариусами не разыскиваются и оказываются утраченными.
Причина парадоксальна: информированность о смерти наследодателя не дает права на получение наследства, если наследник не знал о существовании завещания и его содержании. Данная коллизия стала поводом для обращения в Конституционный Суд РФ.
Ситуация, с которой столкнулся мой доверитель А., выявила глубокий системный изъян в толковании п. 1 ст. 1155 ГК РФ (восстановление срока принятия наследства) и функционировании ЕИС нотариата.
А. не являлся наследником по закону. С женой они расстались много лет назад, связь не поддерживали. О расторжении брака А. стало известно лишь спустя два года при замене паспорта. Однажды А. случайно узнал, что бывшая жена скончалась пять лет назад, а дом, построенный ими совместно в период брака, заброшен и не имеет собственника (при наличии родственников у наследодателя). В связи с этим у А. возникло предположение о составленном завещании.
Обратившись к нотариусу за информацией о возможном завещании, А. получил отказ, мотивированный тем, что завещаний в системе нет, а родственником наследодателя заявитель не является. И только проявив настойчивость, а также обратившись за юридической помощью, А. удалось найти завещание, составленное в его пользу 13 лет назад.
Тем не менее вступление в права наследования оказалось под большим вопросом.
Проблемы информационного разрыва и правовой неопределенности в наследственном праве
Вектор развития современного гражданского оборота в Российской Федерации направлен на тотальную цифровизацию юридически значимых фактов. Одними из наиболее успешных и масштабных реформ последнего десятилетия в этой сфере стали создание и развитие Единой информационной системы нотариата (ЕИС ЕНОТ), которая существенно повысила прозрачность и безопасность гражданских сделок, в том числе в области наследственного права.
Однако масштабные преобразования неизбежно порождают переходные периоды, в рамках которых права отдельных участников правоотношений оказываются уязвимыми. Ключевой «водораздел» в этом отношении пришелся на 1 июля 2014 г. Согласно ст. 34.3 Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 379-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» с этой даты законодатель обязал нотариусов незамедлительно вносить в ЕИС нотариата сведения о совершении нотариальных действий при их регистрации в реестре нотариальных действий.
Все распоряжения на случай смерти, составленные до этого момента, продолжают храниться преимущественно на бумажных носителях в делах конкретных нотариусов или архивах нотариальных палат субъектов Федерации. Если сведения внесены в систему до указанной даты, то зачастую они носят лишь справочно-информационный характер и не могут считаться полными и достоверными. В условиях несовершенства информационного обмена между архивами и электронной базой данных многие завещания, оформленные до 2014 г., оказались выведены из зоны гарантированной цифровой видимости.
Ситуация усугубляется действием принципа тайны завещания, установленного ст. 1119 ГК, согласно которому завещатель не обязан сообщать кому-либо о совершенном распоряжении. Когда завещание хранится исключительно в бумажном архиве нотариуса, а электронная система при автоматическом поиске выдает отрицательный результат, наследник оказывается в ситуации «правовой немоты».
Как следствие, на практике возникает опасная коллизия: гражданин, не зная, что он является наследником по завещанию, после смерти наследодателя может не получить имущество, завещанное ему до 2014 г., поскольку может не знать о том, что наследодатель умер. Но и информированность о смерти наследодателя все равно не позволит ему получить наследство, поскольку он ничего не знает о завещании и его содержании.
Предлагаю детально исследовать данную проблему на стыке гражданского, нотариального и конституционного законодательства.
Законодательные коллизии и пробелы в системе ЕИС нотариата
В соответствии со ст. 60.1 Основ законодательства РФ о нотариате нотариус, открывающий наследственное дело, обязан проверить наличие завещания в ЕИС нотариата. Однако в случае завещаний, оформленных до 1 июля 2014 г., автоматизированная система далеко не всегда способна выдать полную информацию, так как упомянутые требования о незамедлительном внесении сведений о совершенных нотариальных действиях в ЕИС не относятся к завещаниям, удостоверенным нотариусами до указанной даты.
В результате формируется непреодолимый для обычного гражданина информационный барьер. Наследник по завещанию, не являющийся близким родственником наследодателя (следовательно, не наследующий по закону), оказывается в состоянии полной правовой изоляции. Ситуация усугубляется действием принципа тайны завещания, установленного ст. 1119 ГК, согласно которому завещатель не обязан сообщать кому-либо о совершенном распоряжении. Когда завещание хранится исключительно в бумажном архиве нотариуса, а электронная система при автоматическом поиске выдает отрицательный результат, наследник оказывается лишен легального и доступного способа узнать о своем праве.
Складывающаяся судебная практика показывает, что суды общей юрисдикции зачастую игнорируют этот объективный фактор неинформированности. При рассмотрении исков о восстановлении срока принятия наследства на основании п. 1 ст. 1155 ГК они порой останавливаются лишь на установлении даты, с которой истец узнал о факте смерти наследодателя. Однако подобного рода информированность не наделяет гражданина обоснованным процессуальным правом на подачу иска о восстановлении срока принятия наследства по завещанию, если гражданин не располагает документом, подтверждающим статус наследника. Подача иска без документов, подтверждающих право наследования (например, дубликата завещания) приведет к отказу в иске. Такая жесткая интерпретация делает судебную защиту иллюзорной и заставляет граждан обращаться в суды с необоснованными исками всякий раз, когда они только предполагают наличие завещания в свою пользу, что создает порочную практику и увеличивает судебную нагрузку.
Обстоятельства конкретного дела: от поиска информации до судебного отказа
Для детального понимания масштаба проблемы обратимся к материалам гражданского дела по иску А. к Х. о восстановлении срока принятия наследства. Фабула данного дела наглядно иллюстрирует дефекты правоприменительной практики в отношении так называемых архивных завещаний.
Согласно материалам дела в мае 2005 г. А. начал совместное проживание с К. в Санкт-Петербурге. В марте 2006 г. они приступили к строительству садового дома в Феодосии. Строительство велось на участке, принадлежащем К. на праве собственности, однако включало существенные личные вложения А., в том числе средства от продажи его единственного жилья – комнаты в центре Санкт-Петербурга. Брак между А. и К. зарегистрирован 2 февраля 2008 г.
20 февраля 2009 г. К. составила завещание, удостоверенное врио нотариуса Санкт-Петербурга. Этим документом она завещала А. принадлежащее ей имущество: садовый дом, земельный участок и расположенный на нем гараж.
В июне 2012 г. К. прекратила общение с А. Брак между ними был расторгнут в судебном порядке по инициативе супруги 28 декабря 2012 г. При этом А. не был уведомлен о разводе – он перестал считать себя супругом К. только 16 апреля 2015 г., когда при получении нового паспорта в УФМС ему отказали в проставлении отметки о браке, поскольку тот расторгнут. Прекращение брака и отсутствие контактов с бывшей женой исключили А. из числа наследников по закону.
К. умерла 6 января 2017 г. Наследник по закону первой очереди – ее сын Х. 20 июня того же года обратился к нотариусу, которая 28 июня 2017 г. открыла наследственное дело. Нотариус выполнила розыск завещаний исключительно в электронной системе ЕИС нотариата, где на тот момент сведения о завещании 2009 г. отсутствовали. «Бумажные» архивные методы поиска нотариус не использовала.
О смерти бывшей жены А. узнал лишь 21 апреля 2022 г. – на сайте поиска наследственных дел нотариата, после того как случайно обнаружил изменения на дачном участке К. и выяснил через публичную кадастровую карту, что садовый дом в Крыму не зарегистрирован.
Он обратился к нотариусу, которая сослалась на отсутствие завещания в наследственном деле и не стала делать запрос в Нотариальную палату СПб, подкрепив отказ тем, что А. не знает, у какого нотариуса и когда могло быть составлено завещание. В связи с бездействием нотариуса А. направил почтой заявление о принятии наследства по завещанию. Однако нотариус ответила, что завещаний в системе нет, и снова не стала делать запрос в Нотариальную палату СПб.
Только 14 октября 2022 г., после обращения А. за юридической помощью для розыска информации о завещании был найден нотариус, у которого было составлено завещание. На приеме у этого нотариуса А. узнал о существовании завещания и ознакомился с его содержанием, получив на руки дубликат. С этой даты отпала причина пропуска срока принятия наследства. Получив от нотариуса 26 октября 2022 г. отказ в связи с пропуском срока, А. 31 марта 2023 г. обратился в суд.
От признания права до лишения наследственных прав по завещанию
Рассмотрение дела судами различных инстанций выявило глубокие противоречия в толковании одних и тех же фактических обстоятельств. Так, решением Феодосийского городского суда РК от 25 января 2024 г. исковые требования были удовлетворены в полном объеме – суд согласился с доводами А. об уважительности причин пропуска срока принятия наследства. Суд посчитал, что истец не должен был знать о смерти наследодателя и об открытии наследства, поскольку давно не поддерживал контакты с бывшей супругой и ее родственниками и знал, что не является наследником по закону. Суд также установил: истец с 2015 г. знал о том, что не является супругом наследодателя, а информация о наличии и содержании завещания появилась у истца только 14 октября 2022 г. Таким образом, обращение в суд 31 марта 2023 г. укладывается в установленный законом шестимесячный срок.
Однако апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РК от 30 мая 2024 г. решение первой инстанции было отменено, и в восстановлении пропущенного срока отказано. Следует отметить, что без внимания осталось повторное свидетельство о расторжении брака, которое А. получил в апреле 2022 г. для представления нотариусу, а впоследствии приобщил к материалам гражданского дела. Суд апелляционной инстанции сделал вывод о неуважительности причин пропуска срока, сославшись на то, что истец якобы до ноября 2022 г. считал себя состоящим в браке, но при этом не интересовался жизнью и здоровьем жены. Данный вывод противоречил двум протоколам судебных заседаний первой инстанции, где А. на вопросы судьи пояснял, что узнал о разводе в 2015 г. при замене паспорта. Кроме того, апелляция не учла, что информированность истца о смерти жены в апреле 2022 г. не наделяла его какими-либо правами без знания о наличии документального подтверждения завещания, о котором ему стало известно только в октябре 2022 г.
Судебная коллегия по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции оставила без внимания то, что апелляционное определение не основано на имеющихся в материалах дела доказательствах, не соответствует фактическим обстоятельствам и нарушает нормы материального и процессуального права. Кассационным определением от 11 октября 2024 г. апелляционное определение оставлено без изменения, а кассационная жалоба – без удовлетворения. Верховный Суд РФ определениями от 27 февраля 2025 г. и 4 февраля 2026 г. также отказал в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам.
Таким образом, суды общей юрисдикции фактически вменили гражданину в обязанность розыск информации о судьбе бывшей жены в отсутствие семейных отношений и при сохранении нотариусами тайны завещания.
