Верховный Суд опубликовал Кассационное определение от 14 мая по делу № 85-УД26-2-К1, которым он вернул на новое апелляционное рассмотрение дело руководителя МУП, признанного виновным в мошенничестве при выполнении ремонтно-восстановительных работ по муниципальному контракту, указав, что ранее апелляция и кассация не проверили законность выводов первой инстанции о виновности осужденного. Его защитник, член АП Калужской области Роман Шилов рассказал «АГ» о нюансах дела.
Обвинительный приговор
С., будучи исполняющим обязанности директора муниципального унитарного предприятия, в июле 2022 г. заключил с администрацией района муниципальный контракт на производство ремонтно-восстановительных работ переправы в одной из деревень. Работы были выполнены и приняты заказчиком, однако впоследствии в отношении С. возбудили уголовное дело.
По приговору Козельского районного суда Калужской области от 18 декабря 2024 г. он был осужден по ч. 1 ст. 292 «Служебный подлог» УК РФ к штрафу в размере 40 тыс. руб. с освобождением от наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования; а также по ч. 3 ст. 159 «Мошенничество» УК РФ к штрафу в размере 200 тыс. руб.
Суд установил, что С. путем внесения в акт о приемке выполненных работ и справку о стоимости выполненных работ и затрат заведомо ложных сведений об объеме и стоимости выполненных работ похитил принадлежащее администрации имущество в виде денежных средств в размере 470 тыс. руб. Приговором постановлено взыскать с осужденного в пользу администрации указанную сумму в счет возмещения причиненного материального ущерба.
Апелляционным определением Калужского областного суда от 4 марта 2025 г. приговор в части решения по гражданскому иску был отменен, дело в этой части направлено на новое рассмотрение в тот же суд в порядке гражданского судопроизводства. Первый кассационный суд общей юрисдикции оставил указанные судебные акты без изменений.
Доводы защиты
Защитник осужденного, адвокат Роман Шилов подал кассационную жалобу в Верховный Суд (есть у «АГ»), в которой, оспаривая законность состоявшихся судебных решений, просил их отменить и передать уголовное дело на новое рассмотрение в первую инстанцию. Он указал, что постановленный в отношении его подзащитного приговор как основанный на противоречиях не отвечает требованиям закона, в его основу положены доказательства, которые не получили надлежащей оценки суда. Защитник утверждал, что доказательства, вопреки разъяснениям, содержащимся в Постановлении Пленума ВС РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре», приведены судом без конкретизации применительно к каждому преступлению.
Роман Шилов привел доводы о незаконности осуждения С. по ч. 3 ст. 159 УК ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, в том числе отсутствия корыстного мотива как обязательного признака состава преступления. Адвокат указал, что, признавая С. виновным в совершении мошенничества, суд не привел в приговоре доказательств, свидетельствующих о наличии у него корыстной цели на совершение хищения чужого имущества, которая органом следствия ему не вменялась. Суд оставил без внимания тот факт, что С. денежные средства в свою пользу не обращал, а выплатил их в качестве заработной платы сотрудникам предприятия, руководителем которого он являлся, что не может свидетельствовать о незаконном завладении чужим имуществом, в связи с чем уголовное дело в данной части подлежало прекращению на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК.
В жалобе обращено внимание, что при вынесении приговора суд не учел отсутствие по делу доказательств, свидетельствующих о наличии обмана со стороны осужденного по отношению к должностным лицам администрации. Кроме того, суд не установил, каким образом были похищены денежные средства, в частности не установлены время и место совершения преступления, а также размер причиненного преступлением ущерба с учетом налога на добавленную стоимость, включенного в стоимость выполненных работ в рамках заключенного муниципального контракта.
Анализируя имеющиеся по делу экспертные исследования, а также показания представителей потерпевшего и показания свидетелей, которые, по мнению автора жалобы, не нашли своего отражения в приговоре, Роман Шилов поставил под сомнение выводы суда о том, что собранные по делу доказательства подтверждают виновность С. в совершении служебного подлога и мошенничества. Защитник также подчеркнул, что судами апелляционной и кассационной инстанций не были надлежащим образом проверены доводы стороны защиты, приведенные в жалобах, о незаконности приговора.
ВС отправил дело на пересмотр
Изучив жалобу, Судебная коллегия по уголовным делам ВС напомнила, что согласно ст. 159 УК мошенничеством являются действия лица, направленные на хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием. Под хищением в статьях УК понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие или обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества. Субъективная сторона данного преступления характеризуется прямым умыслом, т.е. лицо должно осознавать общественную опасность своих действий или бездействия, предвидеть возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желать их наступления, а также наличием корыстной цели.
Суд подчеркнул, что исходя из Постановления Пленума ВС РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» умысел, направленный на хищение чужого имущества, возникает у лица до получения чужого имущества или права на него. При этом в каждом конкретном случае необходимо с учетом всех обстоятельств дела установить, что лицо заведомо не намеревалось исполнять свои обязательства.
В определении указано: из показаний С. следует, что весной 2022 г. в связи с многочисленными жалобами жителей встал вопрос о ремонте переправы. Им на месте был оценен объем работ, составлена смета, в соответствии с которой стоимость ремонта составляла более 1,4 млн руб., однако в администрации ему сообщили об отсутствии таких денег и необходимости уложиться в 612 тыс. руб. Соответствующий муниципальный контракт был заключен. По окончании работ их объем и качество были приняты заказчиком в лице администрации района, составлен акт о выполненных работах, в котором были указаны сведения о количестве и времени работы техники, совпадающие с данными контракта, после чего со стороны администрации была произведена оплата работ на указанную в контракте сумму – 612 тыс. руб., которая поступила на расчетный счет предприятия. Все поступившие по контракту денежные средства были направлены на выплату заработной платы сотрудникам предприятия. Виновным в совершении инкриминируемых ему деяний С. себя не считает, поскольку стоимость фактически выполненной на объекте работы значительно превышает стоимость, уплаченную по контракту.
Судебная коллегия проанализировала показания представителя администрации, заместителя ее главы, заместителя начальника отдела муниципального хозяйства, заведующей в администрации отделом экономического развития и инвестиций, ведущего экономиста предприятия – исполнителя контракта и лиц, принимавших участие в работе по ремонту переправы. ВС согласился, что денежные средства в размере 612 тыс. руб. были получены С. в рамках заключенного муниципального контракта и в пределах установленной данным контрактом стоимости работ. Каких-либо объективных доказательств того, что у С. на момент его заключения имелся умысел на хищение чужого имущества, т.е. на мошенничество, судом не установлено.
Как подчеркнуто в определении, судом достоверно установлен факт выполнения руководимой С. организацией в рамках муниципального контракта ремонтно-восстановительных работ, которые были приняты заказчиком в лице администрации, а потому выводы суда о причинении администрации материального ущерба не могут свидетельствовать о наличии в действиях С. признаков мошенничества применительно к инкриминируемым ему действиям.
Представленные же в заключениях эксперта данные о разнице между фактической стоимостью выполненной С. в рамках исполнения контракта работы и перечисленной суммой денежных средств на расчетный счет предприятия при указанных в приговоре обстоятельствах сами по себе не могут предрешать выводы суда о виновности С. в совершении мошенничества при заключении контракта с администрацией на производство ремонтно-восстановительных работ, принятых заказчиком без претензий, счел ВС. Он констатировал, что судами вышестоящих инстанций при проверке законности в апелляционном и кассационном порядке постановленного приговора указанные выше обстоятельства оставлены без должного внимания.
Таким образом, Верховный Суд отменил обжалуемые апелляционное и кассационное определения, а уголовное дело передал на новое апелляционное рассмотрение в тот же суд иным составом суда. Он указал, что суду надлежит проверить иные доводы адвоката, указанные в кассационной жалобе, и дать содеянному С. надлежащую юридическую оценку.
Комментарий защитника
Роман Шилов в комментарии «АГ» подчеркнул, что, как было установлено в судебном следствии, все обязательства в рамках заключенного муниципального контракта были исполнены надлежащим образом, работы приняты, претензий ни по качеству, ни по объему у заказчика не возникло, а все поступившие на расчетный счет предприятия денежные средства в рамках заключенного контракта были направлены исключительно на выплату ежемесячной заработной платы сотрудникам предприятия.
«Сторона защиты не раз обращала внимание суда первой инстанции, что у подсудимого отсутствовал умысел на хищение денежных средств. Более того, отсутствовал и обязательный признак субъективной стороны состава преступления, предусмотренного ст. 159 УК, – корыстная цель. Денежные средства, поступившие на расчетный счет предприятия, не были присвоены С., не ушли на его счета или на покупку каких-либо активов, а выплаченные с расчетного счета предприятия денежные средства в качестве зарплаты работникам предприятия не являются незаконным обогащением, так как заработная плата – это вознаграждение работнику за выполнение трудовых обязанностей в материальной форме, основанием для выплаты которой является трудовой договор», – пояснил адвокат.
Тем не менее, отметил Роман Шилов, суд в обвинительном приговоре указал, что подсудимый, совершая противоправные действия, как руководитель предприятия стремился извлечь выгоду, выраженную в желании воспользоваться денежными средствами в интересах предприятия и сотрудников, в связи с чем пришел к выводу, что мотивом совершенного С. преступления является корыстная заинтересованность. Суд апелляционной инстанции, соглашаясь с такими выводами, указал, что перечисление похищенных денег не лично С., а на счет возглавляемого им предприятия и последующая их выплата работникам данного предприятия в качестве заработной платы не свидетельствуют об отсутствии в действиях С. состава преступления и его корыстной заинтересованности и не влияют на квалификацию действий осужденного.
«Учитывая количество возбуждаемых в настоящее время уголовных дел по преступлениям в сфере мошенничества, в том числе в сфере контрактной системы, правовая позиция Верховного Суда, сформулированная в данном определении с возвратом уголовного дела на новое рассмотрение, является ориентиром не только для нижестоящих судов, но и органов прокуратуры и предварительного следствия по недопущению необоснованного привлечения к ответственности. Данным решением ВС еще раз обращает внимание, что установление всех признаков состава преступления имеет ключевое значение в уголовном процессе и только тогда является основанием для привлечения к уголовной ответственности», – прокомментировал Роман Шилов.
Эксперты «АГ» положительно оценили выводы Верховного Суда
Адвокат АК № 70 Межреспубликанской коллегии адвокатов Артем Мелкумов поделился, что, изучив данное кассационное определение ВС, он был приятно удивлен: «Можно порадоваться за нашего коллегу, так как именно доводы защитника нашли зеркальное отражение в определении».
Артем Мелкумов отметил, что апелляционная и кассационная инстанции, очевидно, проигнорировали объективные факты, указывающие на невиновность лица, однако ВС подчеркнул, что оценка доказательств должна быть надлежащей в их совокупности, и указал на невозможность вынесения приговора на основании одной лишь экспертизы, которая противоречит всем остальным доказательствам и материалам уголовного дела. Адвокат выразил надежду, что подобный подход задаст лейтмотив для нижестоящих инстанций и будет способствовать искоренению формального подхода к оценке доказательств.
Старший партнер АБ «Люмен» Алексей Буканев полагает, что данный случай в очередной раз подтверждает отсутствие желания у судов нижестоящих инстанций разбираться в уголовных делах. Он пояснил, что в уголовной практике доказывание умысла – один из самых сложных моментов, поэтому следствие и суды практически не обосновывают его наличие, ограничиваясь общими фразами о совокупности доказательств. На практике, если следователь решил, что умысел есть, то суды практически всегда с этим соглашаются, не вникая в ситуацию, что подтверждается статистикой оправдательных приговоров.
Алексей Буканев считает, что в ситуации, описанной в определении, затронуты элементарные вещи уголовного права – отсутствие умысла там очевидно. «Почему нижестоящие суды не увидели его отсутствие, уже не вызывает удивления. Вернее, полагаю, что суды увидели, но не захотели выносить оправдательный приговор, поэтому назначили такое минимальное наказание. Наверняка в обвинении была универсальная фраза “похищенными денежными средствами распорядился по своему усмотрению”. Эта фраза освобождает от необходимости доказывать умысел, достаточно просто ее написать. Подсудимому повезло, что ВС обратил внимание на это дело. Убежден, что аналогичных приговоров в практике предостаточно. Также стоит отметить, что ВС не решился отменить решения и прекратить уголовное дело», – поделился мнением адвокат.
Адвокат МКА «Корвус» г. Москвы Кирилл Махов считает, что кассационное определение ВС затронуло очень актуальные и значимые моменты, на которые многие адвокаты обращают внимание правоохранительных органов и суда при защите доверителей, обвиняемых в совершении мошенничества. Он пояснил, что наличие корыстного умысла у лица, обвиняемого в мошенничестве, и его доказанность – обстоятельства, которые в большинстве случаев в настоящее время перестали хоть как-то доказываться обвинением: их просто презюмируют в обвинении, несмотря на то что это одни из важнейших элементов, подлежащих установлению и доказыванию при обвинении в мошенничестве.
Адвокат также обратил внимание на второй важный момент – установление суммы ущерба, когда работы фактически выполнены, приняты заказчиком, все необходимые акты и отчеты подписаны, но следствием после проведения экспертизы устанавливается иная сумма, затраченная на выполнение этих работ: «Это также болезненный момент, о котором говорит практически каждый защитник в суде, указывая: работы выполнены надлежащего качества, приняты по той стоимости, с которой согласился заказчик, так по какой причине в этом случае вообще возможно говорить о каком-либо хищении?»
Кирилл Махов считает кассационное определение ВС очень положительным для практики по делам о мошенничестве, поскольку оно фактически напоминает всем участникам уголовного процесса о необходимости доказывать два очень важных обстоятельства при рассмотрении дел этой категории: наличие корыстного умысла и важность его доказывания, а не только упоминание о его наличии в обвинении; а также наличие реального ущерба, причиненного действиями обвиняемого, который не может подтверждаться только лишь заключением эксперта.
