10 июля Верховный Суд вынес Определение № 307-ЭС26-4283 по делу № А56-932/2025, в котором отменил решения судов, не оценивших должным образом доказательства картельного сговора при участии в торгах.
Суды не выявили нарушений антимонопольного законодательства
УФАС России по Санкт-Петербургу по результатам контрольных мероприятий выявило признаки нарушения обществами «Пассажир ТВ» и «Технические проекты» требований п. 2 ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции при совместном участии указанных лиц в закупках. Управление установило, что названные общества в 2022 и 2023 гг. принимали совместное участие в десяти закупочных процедурах, заказчиком по которым выступало СПб ГУП «Горэлектротранс».
Подача заявок, ценовых предложений по указанным закупкам осуществлялась обществами с одного IP-адреса, преимущественно в одни даты, с незначительной разницей во времени, организации находились по одному адресу, являлись взаимными кредиторами и дебиторами; у организаций имелись общие контрагенты, контактные данные, прослеживалось пересечение штатных сотрудников. В связи с этим антимонопольный орган пришел к выводу, что при совместном участии в указанных торгах общества придерживались единой стратегии поведения в целях обеспечения победы определенному участнику с минимальным снижением цены контракта, фактически не конкурировали между собой, и снижение цены контракта в отсутствие иных конкурентов составляло 0,5–1%. УФАС России по Санкт-Петербургу вынесло решение, в соответствии с которым признало в действиях обществ нарушение, выразившееся в заключении запрещенного антимонопольным законодательством соглашения, которое привело к поддержанию цен на торгах.
Не согласившись с позицией антимонопольного органа, общества обратились в суд. Решением АС г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 5 июня 2025 г. оспариваемое решение признано недействительным, эту позицию поддержали апелляционная и кассационная инстанции.
Суды, сославшись на разъяснения, содержащиеся в п. 20, 21, 24 Постановления Пленума ВС РФ от 4 марта 2021 г. № 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства», пришли к выводу о том, что УФАС не доказан факт нарушения заявителями требований антимонопольного законодательства. При этом суды отметили, что осуществление обществами в 2022 и 2023 гг. совместной финансово-хозяйственной деятельности, равно как и использование при подготовке и участии в закупках единой инфраструктуры, не является достаточным доказательством наличия в их действиях состава правонарушения согласно ст. 11 Закона о защите конкуренции, поскольку использование единой инфраструктуры при участии в торгах, пересечение штата сотрудников, наличие общих контрагентов обусловлено тем, что между организациями имеются давние взаимные финансовые отношения.
Довод антимонопольного органа о том, что указанные хозяйствующие субъекты не конкурировали между собой, а снижение начальной цены контракта по всем десяти торгам составляло не более 0,5–1% был отклонен судами со ссылкой на то, что гражданским и антимонопольным законодательством не установлена обязанность для участников торгов по безусловному снижению в обязательном порядке начальной максимальной цены контракта до какого-то определенного предела без учета его рентабельности для конкретного участника торгов.
Суды сочли, что снижение цены контракта является правом участника торгов, а антимонопольным органом не доказано, что общества предпринимали какие-либо попытки ограничить действия иных потенциальных участников – хозяйствующих субъектов на товарном рынке – с намерением исключить их участие в торгах. Суды трех инстанций не усмотрели фактов осуществления обществами единой стратегии, направленной на извлечение выгоды при участии в торгах, совершение ими каких-либо действий, связанных с повышением, снижением или поддержанием цен на торгах.
ВС разъяснил, что может указывать на картельный сговор
УФАС России по Санкт-Петербургу обратилось в Верховный Суд с кассационной жалобой. Рассмотрев дело, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС напомнила, что Конституция гарантирует единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержку конкуренции, свободу экономической деятельности, не допускает экономическую деятельность, направленную на монополизацию и недобросовестную конкуренцию, и определяет необходимость создания условий для устойчивого экономического роста страны и повышения благосостояния граждан.
Суд указал, что на основании ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции запрещаются картели – ограничивающие конкуренцию соглашения между хозяйствующими субъектами-конкурентами, осуществляющими продажу или приобретение товаров на одном товарном рынке. По смыслу данного закона картельные соглашения являются одной из наиболее опасных форм антиконкурентного поведения, поскольку значительный характер ущерба от такой деятельности обусловливается подавлением здоровой рыночной конкуренции, искусственным ростом цен, вытеснением с рынка лиц, добросовестно ведущих свою деятельность на конкурентных началах.
ВС отметил, что при доказывании такого соглашения особое значение приобретает анализ косвенных доказательств, свидетельствующих о координации: совпадение IP-адресов при подаче заявок, идентичность оформления документов, пересечение кадрового состава, использование единой инфраструктуры, синхронность ценовых предложений и чередование побед. Эти факты в совокупности позволяют сделать вывод о реализации единой стратегии даже при отсутствии прямых письменных договоренностей. При этом схожесть поведения не является автоматически доказательством сговора, если она обусловлена объективными рыночными условиями, а не общим планом действий.
В определении разъяснено: при возникновении спора о наличии соглашения, запрещенного п. 2 ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции, судам следует давать оценку совокупности доказательств, свидетельствующих о наличии причинно-следственной связи между действиями участников торгов и повышением, снижением или поддержанием цен на торгах. В том числе необходимо принимать во внимание, является ли достигнутый уровень снижения или повышения цены обычным для торгов, которые проводятся в отношении определенных видов товаров; имеются ли в поведении нескольких участников торгов признаки осуществления единой стратегии; способно ли применение этой стратегии повлечь извлечение выгоды из картеля его участниками (п. 24 Постановления Пленума ВС № 2).
Экономколлегия указала, что, вопреки данным разъяснениям, судами была необоснованно отвергнута совокупность косвенных доказательств, формирующих вывод о единой стратегии участников проведенных закупочных процедур, поскольку такое поведение, как совместная подготовка заявок одним лицом, использование общей инфраструктуры, чередование побед, разница в поведении при наличии/отсутствии других участников, в комплексе дает представление о согласованности их действий, то есть о наличии между ними соглашения в смысле антимонопольного законодательства.
Как отметил ВС, в ходе рассмотрения дела общества, настаивая на отсутствии противоправных целей в их действиях, в то же время не оспаривали установленные антимонопольным органом факты значительного снижения начальной закупочной цены в тех закупках, в которых помимо названных обществ принимали участие иные хозяйствующие субъекты. По закупкам, участие в которых принимали только «Пассажир ТВ» и «Технические проекты», напротив, снижение цены являлось символическим, не превышая 0,5–1% от начального уровня цен, либо снижение цены не происходило вовсе, что обусловлено отсутствием торга между указанными компаниями. При этом обстоятельств, свидетельствующих о том, что достигнутый уровень снижения цены является обычным для торгов, которые проводятся в отношении аналогичных видов товаров или услуг, судами установлено не было.
«Указывая на то, что гражданским и антимонопольным законодательством не установлена обязанность для участников торгов по безусловному снижению в обязательном порядке начальной максимальной цены контракта до какого-то определенного предела без учета его рентабельности для конкретного участника торгов, суды в то же время не установили обстоятельств, свидетельствующих об установлении начальной цены торгов на уровне, не предполагающем возможности ее значительного снижения (абз. 2 п. 24 Постановления Пленума № 2), вследствие чего дальнейшее снижение цены по результатам торгов делало бы нерентабельным исполнение договора для любого потенциального участника закупки», – отмечено в определении.
ВС подчеркнул, что никаких доказательств, раскрывающих наличие разумных экономических причин для избранного хозяйствующими субъектами поведения и подтверждающих соответствие этого поведения сформировавшимся на рынке условиям деятельности, со стороны обществ в материалы дела не представлено. Фактически названные общества, осуществляя свою деятельность на разных товарных рынках, тем не менее принимали совместное участие в торгах, предмет которых не соответствовал профилю деятельности одного из них, создавая имитацию конкурентной борьбы. В результате один из участников сознательно отказывался от борьбы за право заключения контракта в пользу другого в тех торгах, которые являются для него непрофильными, в условиях осведомленности о том, кто является вторым участником закупочной процедуры, за счет использования единой инфраструктуры и о действиях, проводимых вторым участником в ходе осуществления торгов, при реальной возможности предложить более низкую цену исполнения контракта, как при участии в аналогичных торгах, где принимают участие иные хозяйствующие субъекты.
При таких обстоятельствах, исходя из разъяснений Пленума ВС, совместные действия обществ не могли рассматриваться как направленные на достижение иных целей, кроме целей поддержания цены на торгах за счет имитации конкурентной борьбы и извлечения выгоды из поддержания цены, а следовательно, данные действия образуют антиконкурентное соглашение, запрещенное Законом о защите конкуренции, подытожила Судебная коллегия.
Она не согласилась с высказанными судами суждениями о том, что наличие финансовых или организационных связей между обществами исключает конкуренцию между ними в рамках спорных закупок. В определении поясняется: в силу положений п. 7 ст. 4 Закона о защите конкуренции конкуренция представляет собой соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке. Вместе с тем при участии в одних и тех же закупках хозяйствующие субъекты становятся конкурентами для целей применения п. 2 ч. 1 ст.11 данного Закона, поскольку их действия влияют на механизм торгов как конкурентной формы заключения контракта, опосредующего обращение товаров на соответствующем товарном рынке.
ВС обратил внимание, что на законодательном уровне закреплена возможность реализации отдельных форм взаимодействия хозяйствующих субъектов. Так, иммунитет от запрета картелей предоставляется лишь соглашениям между лицами, входящими в одну группу, при наличии строго формализованного контроля, определяемого через распоряжение более чем 50% общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции или доли, составляющие уставный капитал, либо осуществление функций исполнительного органа юридического лица. Однако в Законе о защите конкуренции имеется прямое указание на то, что применение данного иммунитета исключено в отношении соглашений, которые приводят или могут привести к повышению, снижению или поддержанию цен на торгах.
Как уточнил Суд, на недопустимость расширительного толкования исключений из запрета картелей до принятия Федерального закона от 10 июля 2023 г. № 301-ФЗ также обращал внимание Конституционный Суд, отметивший в Постановлении от 30 марта 2023 г. № 12-П, что иммунитет для подконтрольных лиц должен применяться строго в рамках формальных критериев и признаков контроля, иначе возникает риск злоупотреблений, когда фиктивные признаки контроля используются для легализации антиконкурентного поведения. Такой подход обеспечивает защиту публичных интересов и предотвращает искажение результатов торгов.
ВС заключил: наличие формальных связей само по себе не устраняет конкуренцию между участниками торгов, так как при подаче заявок на одни и те же лоты хозяйствующие субъекты влияют на механизм торгов и в этом смысле выступают как конкуренты, а потому исключения, изложенные в ч. 7 ст. 11 Закона о защите конкуренции, не отменяют обязанности антимонопольного органа и суда установить, не использовалась ли конструкция группы лиц для имитации состязательности на торгах в целях поддержания цен. Таким образом, он пришел к выводу, что нижестоящими судами сделаны не отвечающие положениям Закона о защите конкуренции выводы о незаконности оспариваемого решения антимонопольного органа. ВС отменил оспариваемые судебные акты и, не передавая дело на новое рассмотрение, принял решение об отказе в удовлетворении заявленного обществами требования.
Эксперты «АГ» прокомментировали выводы ВС
Адвокат, доцент ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко отметил, что Экономколлегия попыталась дать сигнал нижестоящим судам более внимательно оценивать доказательства, представляемые антимонопольным органом. Он обратил внимание, что до 2021 г. суды часто исходили из того, что доказать отсутствие картеля должны его предполагаемые участники: «Антимонопольной службе достаточно было уличить участника торгов в нестандартном, по ее мнению, поведении. Однако в 2021 г. Пленум ВС РФ указал, что с учетом публичного характера антимонопольных запретов и презумпции добросовестности участников гражданского оборота бремя доказывания наличия картельного сговора возлагается на антимонопольный орган».
Как полагает Дмитрий Чваненко, этот верный вывод некоторые суды восприняли не вполне адекватно, установив такой высокий стандарт доказывания для ФАС России, с которым она в принципе не способна справиться. «Коллегия напомнила, что в подобных делах значение имеет совокупность косвенных доказательств, формирующих вывод о единой стратегии участников проведенных закупочных процедур. Ведь в таких делах редко бывают прямые доказательства сговора. Однако есть опасения, что суды нижестоящих инстанций могут неоднозначно воспринимать позицию ВС, неадекватно снизив стандарт доказывания для антимонопольного органа», – прокомментировал эксперт.
Партнер юридической фирмы «Кирьяк и партнеры» Семен Кирьяк подчеркнул, что вопрос о достаточности косвенных доказательств для квалификации картеля является спорным в правоприменительной практике. Он считает, что в данном определении ВС снизил стандарт доказывания, указав на отсутствие необходимости предоставления таких доказательств, как протоколы переговоров, аудиозаписи доказывания наличия картельных соглашений по п. 2 ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции.
Эксперт отметил, что затронутая проблема крайне актуальна, поскольку именно поддержание цен на торгах является достаточно распространенной формой сговора, и высокий стандарт доказывания делает этот состав практически недоказуемым. Он пояснил, что Верховный Суд фактически легитимирует стандарт доказывания через совокупность синхронных и системных действий, придав им статус юридически значимых фактов. «С позицией ВС следует согласиться полностью. Вопреки ошибке судов нижестоящих инстанций, он указал, что схожесть поведения автоматически не является сговором – но в данном деле речь шла не о схожести, а об аномалии поведения: если в торгах с третьими лицами общества демонстрируют готовность к агрессивному снижению, а в торгах друг против друга – отказываются от торга (0,5–1%), это не право не снижать цену, а прямой индикатор отсутствия конкуренции», – подчеркнул Семен Кирьяк.
По его мнению, суды ошибочно применили формальный подход, проигнорировав причинно-следственную связь между использованием единой инфраструктуры и результатом торгов. Тогда как ВС обоснованно указал, что такая модель поведения не имеет разумного экономического объяснения, кроме как реализация единой стратегии, а значит, является достаточным доказательством антиконкурентного соглашения.
Эксперт считает, что комментируемое определение – это важный для судебной практики акт, который меняет подход к оценке доказательств: доказывание картеля переводится в плоскость опровержения экономической рациональности действий ответчиков. Семен Кирьяк обратил внимание, что ВС верно разграничил формальную принадлежность к одной группе лиц (или взаимозависимость) и фактическое поведение на торгах, указав, что иммунитет по ч. 7 ст. 11 Закона о защите конкуренции неприменим к сговору на торгах, а фиктивные связи не отменяют обязанности не имитировать конкуренцию.
Адвокат Виктор Кожанов полагает, что позиция ВС РФ в целом направлена на устранение формального подхода нижестоящих судебных инстанций в квалификации картельного сговора, который доказывается совокупностью косвенных признаков. По словам эксперта, на практике довольно редко встречаются прямые договоры между участниками сговора, а потому антимонопольному органу в целях доказывания классической картельной схемы приходится апеллировать косвенными доказательствами, свидетельствующими о следовании хозяйствующих субъектов единому плану.
Виктор Кожанов считает правильным, что сам по себе отказ хозяйствующего субъекта как участника торгов от снижения цены не является нарушением, но именно избирательное поведение субъекта при проведении торгов может являться доказательством обеспечения победы «своему» участнику с минимальным демпингом. Также, по его мнению, интерес представляют выводы относительно применения иммунитета для лиц, входящих в одну группу, согласно которым должны подлежать установлению обстоятельства, не использовалась ли конструкция группы лиц для имитации состязательности на торгах в целях поддержания цен. То есть, если компании, даже те, что входят в одну группу, участвуют в одних и тех же торгах и их поведение указывает на координацию, любое соглашение, направленное на поддержание цен на торгах, должно быть исключено из сферы действия иммунитета, пояснил эксперт. При этом для неприменения иммунитета не нужно доказывать, что компании не являются одной группой, достаточно доказать, что они реализовали общий план по поддержанию цен на торгах.
«Своим решением высшая судебная инстанция старается пресекать попытки легализации антиконкурентного поведения через ссылки на “отсутствие обязанности торговаться” и наличие формальных связей участников торгов, что впоследствии должно усилить позиции антимонопольного органа в спорах по доказыванию картельных сговоров на основе совокупности косвенных доказательств. Суд указывает нижестоящим судам на необходимость более тщательного установления обстоятельств неправомерности действий участников торгов, которые создают лишь видимость конкуренции в отсутствие реальной борьбы за цену товара (услуги). Однако, полагаю, позиция ВС несет и негативные риски для хозяйствующих субъектов, чье поведение может быть формально квалифицировано как картель, без вникания в экономическую суть и объективные причины поведения участников торгов», – поделился мнением Виктор Кожанов.
