Конституционный Суд опубликовал Определение № 3214-О/2025 по жалобе на неконституционность ч. 1 и 4 ст. 2, ч. 1 и 2 ст. 3, ч. 1 и 4 ст. 4 Закона о налоге на сверхприбыль.
Летом 2019 г. суд признал ООО «Волжский терминал» банкротом, в отношении него открылось конкурсное производство. В 2021 г. конкурсным управляющим должника произведена реализация имущества на сумму 11,5 млрд руб. В связи с тем что 4 августа 2023 г. был принят Закон о налоге на сверхприбыль, в середине ноября 2023 г. налоговый орган уведомил «Волжский терминал» о необходимости уплаты налога на сверхприбыль. В начале 2024 г. налогоплательщик подал налоговую декларацию по налогу на сверхприбыль (сумма исчисленного налога составила 162 млн руб.).
По обособленному спору в рамках указанного банкротного дела на основе заявления конкурсного управляющего решался вопрос об очередности уплаты налога на сверхприбыль за счет имущества должника. Суды разрешили его со ссылкой на изложенную в Постановлении КС РФ от 31 мая 2023 г. № 28-П правовую позицию относительно очередности удовлетворения требования налогового органа об уплате налога на прибыль организаций от реализации имущества, составляющего конкурсную массу в деле о банкротстве. Таким образом, требование налоговиков было учтено в реестре требований кредиторов в составе третьей очереди. При этом суды отклонили доводы участником спора о недопустимости взимания налога на сверхприбыль с прибыли от реализации имущества должника в рамках процедуры банкротства, а также доводы о необходимости удовлетворения соответствующего требования после удовлетворения требований всех иных кредиторов при признании допустимости взимания этого налога с организации-банкрота. ВС РФ не стал рассматривать кассационную жалобу конкурсного управляющего.
В жалобе в Конституционный Суд «Волжский терминал» в лице конкурсного управляющего указал, что ч. 1 и 4 ст. 2, ч. 1 и 2 ст. 3, ч. 1 и 4 ст. 4 Закона о налоге на сверхприбыль противоречат Конституции, поскольку они позволяют включать в налоговую базу по налогу на сверхприбыль доходы, полученные от реализации на торгах имущества, составляющего конкурсную массу, в период, предшествующий введению этого налога, и фактически не являются прибылью должника, притом что от соответствующего налога освобождены широкий круг хозяйствующих субъектов, находящихся в более выгодном экономическом положении, чем организация-банкрот. Кроме того, заявитель усматривает противоречие оспариваемых норм Закону о банкротстве в той мере, в какой удовлетворение требования налоговиков об уплате налога на сверхприбыль предполагается в составе третьей очереди реестра.
Изучив жалобу, Конституционный Суд не нашел оснований для принятия ее к рассмотрению. При этом он, в частности, напомнил, что Законом о налоге на сверхприбыль был введен разовый налог на сверхприбыль. Возможность его взимания обусловлена фактом получения отдельными организациями некоторых отраслей экономики в 2021 и 2022 гг. дополнительной прибыли в силу благоприятной ценовой конъюнктуры рынка. Этот налог призван перераспределить в пользу государства часть такой прибыли для обеспечения поступления в федеральный бюджет 300 млрд руб. Объектом налогообложения признается полученная налогоплательщиком сверхприбыль, а именно превышение средней арифметической величины прибыли за 2021 г. и прибыли за 2022 г. над средней арифметической величиной прибыли за 2018 и 2019 гг.
Как пояснил КС, установление налога на сверхприбыль в силу самой категории «сверхприбыли» как выходящей за рамки обычных хозяйственных отношений само по себе не нарушает устойчивости в отношениях налогообложения. Оценка же того, являются ли установленные законодателем отдельные элементы правового регулирования в налоговой сфере экономически оправданными, не относится к компетенции Суда. В Постановлении КС № 28-П/2023 было отмечено, что реализация имущества, будучи неразрывно связанной с предшествующей хозяйственной деятельностью, предполагающей ведение налогового учета и уплату налогов, не может без специального указания на то законодателя выводиться из-под общих правил налогообложения прибыли. При этом вынужденный характер реализации имущества, вызванный невозможностью удовлетворить требования кредиторов, не свидетельствует о необходимости отказа от установления достоверного финансового результата для целей определения действительного размера налогового обязательства в связи с тем или иным фактом хозяйственной деятельности. Тогда Суд не выявил оснований для вывода о нарушении прав налогоплательщика необходимостью учета реализации его имущества в рамках конкурсного производства для целей исчисления и уплаты этого налога.
Такой подход, как счел КС, применим и к взиманию с налогоплательщика-банкрота налога на сверхприбыль. Значит, в отсутствие специального указания законодателя не предполагается выведение из-под обложения налогом разового характера организаций-банкротов. Воля законодателя при введении налога на сверхприбыль охватывает не только обычную предпринимательскую деятельность, но и в принципе любые экономические операции, в том числе по продаже имущества должников-банкротов, принесшие в рассматриваемые годы сверхприбыль.
Признанные банкротами организации не вошли в список лиц, освобожденных от уплаты налога на сверхприбыль, что свидетельствует не о пробеле в правовом регулировании, а о соответствующей воле федерального законодателя. Касательно вопроса об очередности удовлетворения требований налогового органа, связанных с уплатой налога на сверхприбыль, этот вопрос подлежит разрешению на основе Закона о банкротстве и ответ на него не предопределяется оспариваемыми нормами, которые не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя в указанных им аспектах.
Адвокат VERBA LEGAL Юрий Самолетников заметил, что Конституционный Суд в очередной раз занял консервативную позицию при рассмотрении соответствующего вопроса. «Если оставить за скобками вопрос экономической оправданности установленных законодателем мер (в данном случае налога на сверхприбыль), учет указанного налога в составе третьей очереди реестра требований кредиторов по аналогии с учетом налога на прибыль от реализации имущества представляется мотивированным и последовательным. В любом случае для иных кредиторов такой подход является менее обременительным, чем квалификация требования налогового органа в качестве текущего платежа. С учетом появившейся информации о том, что 20 января этого года заместитель руководителя ФНС обратился в Минэкономразвития с предложением принять изменения в Закон о банкротстве, закрепляющие очередность и разграничение налоговых требований на текущие и реестровые, можно ожидать, что в ближайшей перспективе вопрос об очередности учета таких требований перестанет решаться исключительно на уровне судебной практики, поскольку на уровне закона будут сформулированы единые правила, в рамках которых будут действовать все участники банкротных процедур», – сообщил он.
Управляющий партнер компании Tax & Legal management Василий Ваюкин считает, что принятие КС РФ именно такого содержания было высоковероятным по ряду причин. «Введенный законодателем налог на сверхприбыль является разовым и обусловлен получением организациями отдельных отраслей экономики дополнительной прибыли в силу экстраординарных обстоятельств, но объектом налогообложения определена полученная прибыль. В связи с чем ожидаемой была ссылка Суда на ранее изложенную им позицию о том, что требования об уплате налога на прибыль организаций при реализации имущества, составляющего конкурсную массу в деле о банкротстве, подлежат удовлетворению в составе третьей очереди требований кредиторов, включенных в реестр, до внесения изменений в правовое регулирование в части очередности удовлетворения таких требований», – отметил эксперт.
Что касается конституционности обязанности налогоплательщика-банкрота по уплате налога на сверхприбыль, то, как заметил эксперт, КС последовательно придерживается позиции, что определение категорий налогоплательщиков, которым предоставляются налоговые льготы, является исключительно волей законодателя. «Более значимыми и существенными являются не вопросы особого статуса организации-банкрота при ее признании в качестве налогоплательщика налога на прибыль и налога на сверхприбыль и очередности уплаты налогов, а вопрос объекта налогообложения. Доход, полученный от реализации имущества должника, не является экономической прибылью в смысле, вкладываемом в понятие налоговой базы по налогу на прибыль или сверхприбыль. Это средства, подлежащие распределению среди кредиторов, а не доход, остающийся в распоряжении собственника. Фактически налог на прибыль или сверхприбыль взимается не с прибыли, а со средств, предназначенных для погашения долгов», – пояснил Василий Ваюкин.
Налоговый юрист, налоговый консультант Константин Чупырь полагает, что обложение банкротов налогом на сверхприбыль противоречит самой сути реабилитационных и ликвидационных процедур. «“Сверхприбыль” у банкрота практически во всех случая является “бумажной” или разовой от реализации активов, и изъятие этих средств в бюджет происходит за счет уменьшения выплат рядовым кредиторам, которые и так несут убытки. Сам по себе этот налог по своей сути ориентирован на успешные компании, получившие значительную прибыль вследствие благоприятной экономической ситуации, а не на распродажу активов должника при банкротстве. Именно это – отсутствие связи со “сверхприбылью” в экономическом смысле – является одним из ключевых аргументов критиков применения налога к банкротам», – заметил он.
Однако, по мнению эксперта, это определение КС закрепило практику: банкроты не имеют иммунитета перед разовыми чрезвычайными налогами. «Главное практическое следствие – подтверждение того, что подобные требования ФНС должны включаться в третью очередь реестра (по аналогии с Постановлением КС № 28-П/2023), а не погашаться вне очереди. Для кредиторов это означает очередную потерю части конкурсной массы, которую государство забирает себе в приоритете перед коммерческими долгами. Как видно, КС закладывает вектор, ориентированный на бюджет. Такая тенденция говорит о том, что мы увидим немало изменений в налоговом праве, ухудшающих положение налогоплательщиков при наличии явных законодательных пробелов», – подытожил Константин Чупырь.
