23 декабря Пленум Верховного Суда принял Постановление, которым вносятся изменения в Постановление Пленума ВС от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве». Изменения подготовлены в связи с имеющимися в судебной практике вопросами, а также в целях обеспечения правильного и единообразного применения положений законодательства.
Общие принципы привлечения КДЛ к ответственности при банкротстве
В п. 1 Постановления № 53 добавлен новый абзац, согласно которому ведение юрлицом экономической деятельности с предпринимательским риском не является основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам такого лица. Контролирующие лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности только в случае, если неспособность должника удовлетворить требования кредиторов обусловлена поведением КДЛ, которое не отвечало критериям добросовестности и разумности, в том числе не связана с рыночными или иными объективными факторами.
Адвокат, партнер Baza Legal Артур Шаповалов считает весьма символическим, что первый пункт постановления дополнен напоминанием о том, что ведение юридическим лицом экономической деятельности с предпринимательским риском не является основанием для привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. «Механизмы субсидиарной ответственности давно воспринимаются как нечто само собой разумеющееся, и уже всякий акционер или участник общества (не говоря о руководстве) мысленно готовы быть привлеченными к ответственности по обязательствам юрлица. Вместе с тем зачастую не учитывается, что корпоративная форма сопряжена с повышенным налоговым бременем (по сравнению с формой индивидуального предпринимательства) именно потому, что призвана оберегать добросовестных участников корпорации от обязательств перед контрагентами», − пояснил он.
Адвокат, к.ю.н., старший преподаватель кафедры адвокатуры Университета им. О.Е. Кутафина (МГЮА) Константин Евтеев отметил, что Пленум ВС дополнил п. 1 разъяснением о том, что ведение деятельности с предпринимательским риском не является поводом для привлечения лица к субсидиарной ответственности. К ответственности лицо можно привлечь, только если банкротство компании вызвано его недобросовестным или неразумным поведением, а не рыночными факторами. «Это, пожалуй, самое идеологически важное дополнение. Таким образом, предпринимательский риск, нормальное ведение бизнеса в конкурентной среде не презюмируют ответственность – ее обусловливают недобросовестные и неразумные действия КДЛ, а не просто неудача или кризис. Указанное, в свою очередь, закрепляет сложившуюся судебную практику: субсидиарная ответственность – не страховка кредиторов от рыночных провалов, а ответственность за злоупотребление управленческими полномочиями, что можно только поприветствовать», − заключил он.
Субсидиарная ответственность в связи с невозможностью полного погашения требований кредиторов
Поправками документ дополнен новыми пунктами – 20.1 и 20.2. Согласно п. 20.1, если при рассмотрении заявления о возмещении убытков по общим правилам ст. 15, 53.1 и 393 ГК вопрос существенности неправомерного воздействия КДЛ на деятельность должника на обсуждение сторонами не ставился и судом не рассматривался, присуждение по такому заявлению не препятствует в дальнейшем подаче заявления о привлечении данного лица к субсидиарной ответственности в части, не покрытой размером присужденных убытков.
В п. 20.2 указано, что если при рассмотрении требования о возмещении КДЛ убытков суд выявит, что вменяемые ответчику действия привели к невозможности полного погашения требований кредиторов и являются основанием для его привлечения к субсидиарной ответственности, суд вправе поставить на обсуждение сторон вопрос об изменении требования. Если из лиц, обладающих правом на подачу заявления о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности, никто не поддержал изменение требования к контролирующему лицу, суд рассматривает заявление о возмещении убытков.
Константин Евтеев обратил внимание на новые правила процессуального взаимодействия исков об убытках и о субсидиарной ответственности. «ВС решает старую процессуальную дилемму. Ранее ответственность директора могла ограничиваться малыми убытками по конкретному эпизоду, создавая преюдицию, блокирующую глобальный иск о субсидиарной ответственности. Пункт 20.1 Постановления закрывает эту лазейку. Пункт 20.2 усиливает активную роль суда. Судья больше не “молчаливый арбитр” – он может поставить вопрос на обсуждение, обратив внимание не просто на наличие убытков, а на банкротство юрлица-должника по вине руководителя. Это повысит эффективность защиты кредиторов, но добавит проблем защите», − полагает адвокат.
Также Постановление дополнено п. 22.1 и 22.2. В п. 22.1, в частности, разъяснено, что при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности членов коллегиального органа юрлица необходимо устанавливать факт участия каждого конкретного ответчика в причинении вреда имущественным интересам кредиторов. То обстоятельство, что лица занимали одинаковую должность (например, входили в состав коллегиального исполнительного органа должника) либо обладали статусом КДЛ, не свидетельствует об их соучастии в причинении вреда по смыслу ст. 1080 ГК. Общие выводы об их недобросовестности не могут быть основаны исключительно на принадлежности к одной группе контролирующих лиц; оценке подлежат возражения и доказательства каждого отдельного ответчика.
Артур Шаповалов счел правильным указание на то, что необходимо устанавливать факт участия каждого конкретного ответчика в причинении вреда имущественным интересам кредиторов. «Это правило нельзя назвать нововведением, так как оно фактически применялось и ранее. Тем не менее крайне полезно прямое напоминание о том, что если лица занимали одинаковые должности или являлись контролирующими должника лицами, этого недостаточно для вывода об их соучастии в причинении вреда должнику», − указал он.
Константин Евтеев пояснил, что при привлечении членов советов директоров или правлений к субсидиарной ответственности теперь обязательно устанавливать вину каждого конкретного лица. Тот факт, что все «сидели в одном кабинете» или голосовали «за», не делает их соучастниками по ст. 1080 ГК – нужно оценивать доводы каждого отдельно, пояснил он. «Я бы назвал это ударом по практике коллективной ответственности. Ранее суды зачастую привлекали к ответственности весь состав правления должника, “списком”, не разбираясь, кто реально был инициатором недобросовестных действий, а кто просто “поднял руку” или был введен в заблуждение. Теперь защита может строиться на индивидуальной роли, например: «Я голосовал, но не знал о скрытых рисках, которые знал председатель». Теперь надлежит доказывать вклад каждого члена коллегиального органа в причинение вреда кредиторам, а одинаковая должность и формальный статус КДЛ не создают соучастия по смыслу ст. 1080 ГК. Это безусловно усложнит работу заявителям, но будет способствовать справедливому правосудию», − считает адвокат.
В соответствии с п. 22.2 Постановления лицо, не обладающее признаками КДЛ, но участвовавшее вместе с контролирующим лицом в причинении кредиторам вреда, недостаточного для наступления объективного банкротства, привлекается к ответственности в пределах размера причиненного вреда солидарно с КДЛ. Например, член совета директоров юрлица, недобросовестно одобривший совершение сделки, не являющейся существенно убыточной, которая наряду с иными сделками должника по выводу активов (в одобрении которых такой член совета директоров не участвовал) привела к невозможности погашения требований кредиторов, отвечает перед ними в пределах вреда, причиненного одобренной сделкой. В целях исключения неосновательного обогащения должника и (или) его кредиторов к ответственности лица, участвовавшего в совместном причинении вреда, и КДЛ, привлеченного к субсидиарной ответственности, в совпадающей части подлежат применению нормы о солидарных обязательствах.
Константин Евтеев заметил, что в п. 22.2 разъяснена судьба лиц, которые не являются полноценными КДЛ, но способствовали причинению вреда. Например, пояснил он, член совета директоров одобрил убыточную сделку, но в остальном выводе активов не участвовал. Он будет отвечать солидарно с основным виновником, но только в пределах вреда, который сам причинил. Типичный пример: член совета директоров, который недобросовестно одобрил не существенно убыточную сделку, ставшую элементом цепочки по выводу активов, однако не участвовал в других звеньях цепи, отвечает в пределах вреда от одобренной им сделки, а в совпадающей части долга к нему и КДЛ применяются нормы о солидарных обязательствах. «Очень важное уточнение для миноритарных участников и рядовых управленцев, – подчеркнул адвокат. – Если такое лицо способствовало выводу, к примеру, 1 млн руб., а компания обанкротилась с долгами в 1 млрд руб. (по вине других действий мажоритария), такое лицо будет отвечать только за 1 млн руб. Это защищает таких лиц от «навешивания» на них всех долгов корпорации, к краху которой они причастны лишь косвенно».
Размер субсидиарной ответственности
Постановление № 53 дополнено разделом «Размер субсидиарной ответственности». Так, в п. 26.1 разъяснено, что по смыслу п. 11 ст. 61.11 и п. 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве для определения размера субсидиарной ответственности учитываются непогашенные требования кредиторов к должнику – в частности, по текущим платежам; включенные в реестр кредиторов, а также заявленные после закрытия реестра; о выплате финансовых санкций, в том числе за публичные правонарушения должника, за исключением штрафов за налоговые правонарушения; об уплате процентов, начисленных со дня введения процедуры наблюдения на включенные в размер субсидиарной ответственности требования конкурсных кредиторов и уполномоченного органа (мораторные проценты – п. 4 ст. 63, п. 2 ст. 81, абз. 4 п. 2 ст. 95 и п. 2.1 ст. 126 Закона о банкротстве).
Артур Шаповалов отметил, что в разъяснениях также отражена ранее сформулированная в практике позиция, основанная на п. 2 ст. 61.12 и п. 4 ст. 61.16 Закона о банкротстве и возлагающая на ответчика обязанность представить отзыв под страхом возложения на него всей полноты бремени доказывания по обособленному спору. «Нередко добросовестные участники (акционеры) и менеджеры относятся к спору о привлечении их к ответственности легкомысленно, полагая, что если они не причиняли вреда интересам должника или не участвовали в его хозяйственной деятельности, то гарантированно не будут привлечены к такой ответственности. На самом деле это не так, и разъяснение Верховного Суда в этой части может быть весьма полезным, если требуется убедить доверителя занять более активную позицию по спору», − полагает он.
Согласно п. 26.2 Постановления при применении абз. 3 п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве необходимо исходить из того, что его действие распространяется на лицо, являющееся в отношении привлеченного к ответственности лица контролирующим или подконтрольным либо находящееся совместно с привлеченным к ответственности лицом под контролем одного и того же третьего лица. Требование к должнику, уступленное заинтересованным лицом в пользу независимого лица, не включается в размер субсидиарной ответственности в силу ст. 384 ГК. Требование к должнику, уступленное независимым кредитором в пользу заинтересованного лица, не включается в размер субсидиарной ответственности в силу специального регулирования, предусмотренного абз. 3 п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве.
Как указано в п. 26.3 Постановления № 53, вопрос снижения размера субсидиарной ответственности на основании абз. 2 п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве может быть рассмотрен судом на стадии как определения оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, так и определения ее размера (п. 7 ст. 61.16 Закона о банкротстве).
В п. 26.4 уточнено, что если размер субсидиарной ответственности КДЛ был снижен, распоряжение правом требования посредством уступки кредитору части этого требования осуществляется с учетом очередности и пропорциональности (подп. 3 п. 2 ст. 61.17, п. 2 и 3 ст. 142 Закона о банкротстве).
Пунктом 26.5 разъяснено, что требование кредитора, являющегося контролирующим должника или аффилированным с ним лицом, о возврате предоставленного должнику компенсационного финансирования включается в размер субсидиарной ответственности, если такой кредитор не относится к заинтересованным лицам по смыслу абз. 3 п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве, не привлечен к субсидиарной ответственности, а привлекаемое к ответственности лицо действовало независимо от этого кредитора. В частности, подлежит учету в размере субсидиарной ответственности требование предоставившего компенсационное финансирование мажоритарного акционера должника, не являвшегося соучастником руководителя в выводе активов юрлица и выгодоприобретателем от таких действий.
В соответствии с п. 26.6 Постановления не подлежат включению в размер субсидиарной ответственности требования, в отношении которых контролирующее лицо представило доказательства того, что в обычных условиях гражданского оборота допущенные им нарушения не могли привести к невозможности погашения таких требований, в связи с чем отсутствует причинно-следственная связь между противоправным поведением контролирующего лица и вменяемым размером ответственности. Соответствующие возражения могут быть приведены КДЛ на стадии установления размера ответственности. Например, контролирующее лицо может доказать, что причинно-следственная связь отсутствует применительно к текущим платежам, возникшим ввиду осуществляемого арбитражным управляющим или одобренного собранием (комитетом) кредиторов длительного продолжения хозяйственной деятельности должника (абз. 2 п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве). При этом с таких кредиторов и (или) арбитражного управляющего могут быть взысканы убытки в пользу кредиторов, не участвовавших в одобрении продолжения должником хозяйственной деятельности.
Константин Евтеев назвал п. 26.6 сильным аргументом для защиты. Если директор докажет, что даже в отсутствие допущенных им нарушений кредитор не получил бы денежные средства (например, из-за тотального кризиса в отрасли), данное требование исключается из размера ответственности. Это разрушает автоматическую связь «нарушил − плати за все», возникают вопросы причинно‑следственной связи, и безусловно будет работать в пользу КДЛ», − полагает он.
Согласно п. 26.7 документа, если кредиторы при вступлении в правоотношения с должником знали о предстоящем, осуществляемом или имевшем место нарушении, которое привело к банкротству должника, их требования не включаются в размер субсидиарной ответственности или размер ответственности перед ними уменьшается судом. Указанные правила не применяются к требованиям недобровольных кредиторов должника. В случае невозможности погашения требований кредиторов вследствие совершения и исполнения существенно невыгодной сделки, которая была явно одобрена частью (в том числе независимых) кредиторов, располагавших достаточной информацией об условиях сделки и целях ее совершения, требования таких кредиторов не включаются в размер субсидиарной ответственности. Соответствующие возражения могут быть приведены КДЛ на стадии установления размера ответственности.
В п. 26.8 Постановления № 53 разъяснено, что по смыслу п. 11 ст. 61.11, п. 2 ст. 61.12, п. 5 и 6 ст. 61.17 и п. 4 ст. 61.18 Закона о банкротстве кредитор, чье требование не вошло в размер субсидиарной ответственности КДЛ, не имеет права на погашение своего требования за счет взысканных с контролирующего лица сумм и на уступку в свою пользу части требования на основании подп. 3 п. 2 ст. 61.17 Закона о банкротстве, а также не может голосовать на собрании кредиторов при рассмотрении вопросов о порядке распоряжения правом требования из субсидиарной ответственности.
В п. 26.9 отмечено, что если требование кредитора не учтено в размере субсидиарной ответственности по причинам, не зависящим от него, такой кредитор вправе подать самостоятельное заявление о дополнительном определении размера субсидиарной ответственности – в частности, когда требование относится к текущим платежам и возникло после объявления резолютивной части судебного акта об определении размера субсидиарной ответственности; требование подлежало включению в реестр кредиторов, однако по объективным обстоятельствам срок его включения пропущен. Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу определением суда о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности, не доказываются вновь при рассмотрении судом указанного заявления, предъявленного к тому же лицу по тем же основаниям, если участвующими в деле лицами не приводятся аргументы об отсутствии ответственности перед данным конкретным кредитором. Очередность удовлетворения такого требования изменению не подлежит, оно удовлетворяется в той же очереди, как если бы было учтено в отсутствие указанных препятствий.
В п. 26.10 поясняется, что, разрешая вопрос о наличии у КДЛ, привлеченного к субсидиарной ответственности, права возражать против обоснованности требований кредиторов, включенных в реестр, и, соответственно, на этом основании заявлять об уменьшении размера ответственности, необходимо исходить из следующего. Согласно п. 4 ст. 34 Закона о банкротстве КДЛ вправе раскрыть свой статус по отношению к должнику и обратиться в суд с ходатайством о привлечении его к участию в деле о банкротстве. Обращение с таким ходатайством не означает признания этого статуса для целей привлечения к субсидиарной ответственности. Со дня вынесения соответствующего определения КДЛ вправе участвовать в деле о банкротстве при рассмотрении вопросов, решение которых может повлиять на привлечение его к ответственности, а также ее размер, что означает наличие у него в том числе права возражать против обоснованности требований кредиторов и (или) обжаловать судебные акты об установлении таких требований в реестре, а также судебные акты и акты иных органов, положенные в основу указанных требований.
Из п. 26.11 документа следует, что если КДЛ не воспользовалось правом на привлечение к участию в деле о банкротстве в целях представления доводов и доказательств при формировании реестра требований кредиторов, факт его последующего привлечения в качестве соответчика не является основанием для восстановления срока на обжалование судебных актов о включении требований в реестр кредиторов, а также судебных актов и актов иных органов, положенных в основу таких требований. Кроме того, такое лицо, впоследствии привлеченное к субсидиарной ответственности, не вправе при определении размера ответственности ссылаться на необоснованность требований, включенных в реестр.
По смыслу абз. 3 п. 1 ст. 61.15 Закона о банкротстве исключение из этого правила составляют случаи, когда КДЛ добросовестно заблуждалось относительно наличия у него соответствующего статуса или причинения вреда интересам кредиторов, а также когда оно, добросовестно утратив в преддверии банкротства статус КДЛ, не должно было следить за дальнейшей судьбой должника (например, руководитель организации, сменивший место работы до возникновения признаков объективного банкротства). В таком случае контролирующее лицо вправе возражать относительно обоснованности требования, включенного в реестр, посредством обжалования судебного акта о включении требования в реестр, а также судебных актов и актов иных органов, положенных в основу такого требования, применительно к правилам п. 12 ст. 16 Закона о банкротстве.
Право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности
В п. 31 Постановления указано, что по смыслу п. 3 и 4 ст. 61.14 Закона о банкротстве при прекращении производства по делу о банкротстве на основании абз. 8 п. 1 ст. 57 Закона требование о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным ст. 61.11 и 61.12 Закона, может быть предъявлено вне дела о банкротстве как заявителем, так и иными кредиторами, если задолженность перед ними подтверждена вступившим в законную силу судебным актом (в том числе о включении требования в реестр) или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона.
Также документ дополнен п. 31.1, согласно которому для защиты публичных интересов прокурор вправе обратиться с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, а также вступить в такой процесс на любой стадии.
Константин Евтеев отметил, что прокурор получил право вступать в дела о субсидиарной ответственности «в целях защиты публичных интересов» на любой стадии. По его мнению, это тревожный знак, учитывая, что понятие «публичный интерес» зачастую трактуется широко. Это может привести к тому, что крупные банкротства (особенно компаний с госучастием или с налоговыми вопросами) будут проходить под жестким контролем, что имеет шансы сместить баланс сил не в пользу частных лиц.
Процессуальные особенности рассмотрения заявлений о привлечении КДЛ к ответственности при банкротстве. Распоряжение требованием к лицу, контролирующему должника
Поправками в Постановление включен п. 34.1, согласно которому при рассмотрении заявления о привлечении контролирующего лица к ответственности суд проводит подготовку к судебному разбирательству (ст. 133, 135 АПК), содействует своевременному раскрытию имеющихся у сторон доказательств и может предложить сторонам истребовать отсутствующие у них доказательства (ст. 66 АПК), привлечь к участию в обособленном споре соответчика (ст. 47 АПК), изменить предмет или основание рассматриваемого заявления (ст. 49 АПК) и т.п. В предварительном судебном заседании суд выносит указанный вопрос на обсуждение сторон, и с учетом результатов обсуждения определяет способ защиты нарушенного права, вид ответственности из числа предусмотренных ст. 61.11, 61.12, 61.13, 61.20 Закона о банкротстве, круг ответчиков, вопросы юридической квалификации и применимого права, а также определяет, имеются ли основания для применения презумпций, предусмотренных п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, какие необходимо представить доказательства, распределяет бремя доказывания.
В новом п. 36.1 документа разъяснено, что при рассмотрении заявления о принятии обеспечительных мер по правилам п. 5 ст. 61.16 Закона о банкротстве суду следует учитывать, что принятие таких мер, как правило, не должно приводить к лишению ответчика-физлица возможности осуществлять расходы, разумно необходимые для поддержания жизнедеятельности его и находящихся на его иждивении лиц (членов семьи и других лиц). В связи с этим в случае наложения ареста на денежные средства и иное имущество ответчика суд указывает на снятие такого ареста с денежных средств в размере, необходимом для указанных целей, а также для оплаты ответчиком в разумных пределах услуг представителей. Если эти вопросы не были разрешены при принятии обеспечительных мер, они могут быть разрешены по ходатайству ответчика путем частичной отмены таких мер.
Константин Евтеев заметил, что при наложении обеспечительных мер (аресте счетов) суд обязан оставить таким лицам деньги на жизнь, включая иждивенцев (членов семьи и других лиц). «Это важная социальная гарантия. На практике мы часто сталкивались с тем, что суды блокировали все счета, оставляя человека без средств к существованию. Внесенные в постановление изменения корректирует практику, когда аресты под субсидиарную ответственность фактически парализовали жизнь таких лиц и их семей», − заключил адвокат.
Кроме того, Постановление № 53 дополнено новыми п. 37.1–37.5. Так, согласно п. 37.1 возбуждение в отношении КДЛ дела о банкротстве и введение процедуры, применяемой в деле о банкротстве, не препятствуют продолжению рассмотрения заявления о привлечении данного лица к субсидиарной ответственности. При этом подлежат применению положения п. 6 ст. 61.16 Закона о банкротстве, в том числе о процессуальном статусе лиц, участвующих в деле о банкротстве КДЛ. Предъявление требования, основанного на заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности, к включению в реестр требований кредиторов контролирующего лица считается осуществленным арбитражным управляющим или первым кредитором, подавшим заявление о включении требования в реестр, также и от имени всех остальных кредиторов.
В п. 37.2 указано, что при отсутствии дела о банкротстве подконтрольного лица (например, ввиду прекращения производства по делу) заявление о привлечении к субсидиарной ответственности может быть подано в деле о банкротстве КДЛ в форме заявления о включении такого требования в реестр при условии, что оно не относится к текущим платежам. Если требование о субсидиарной ответственности относится к текущим платежам, оно подлежит рассмотрению в порядке искового производства арбитражным судом, рассматривавшим дело о банкротстве подконтрольного лица, а при отсутствии такого дела – по месту нахождения подконтрольного лица.
В п. 37.3 поясняется, что субсидиарная ответственность контролирующего лица – гражданина и обязанность по возмещению вреда наступает в момент совершения им неправомерных действий (бездействия), ставших причиной банкротства должника или причинения вреда его кредиторам. Соответствующая обязанность входит в состав наследственной массы КДЛ, не прекращается его смертью и погашается в пределах стоимости наследственного имущества на момент открытия наследства, если в отношении имущества умершего контролирующего лица не была введена процедура банкротства. В случае смерти КДЛ в ходе рассмотрения заявления о привлечении его к субсидиарной ответственности или о возмещении убытков суд осуществляет процессуальное правопреемство в пользу наследников умершего КДЛ либо привлекает финансового управляющего наследственной массой. При этом следует учитывать, что возможности наследников и финансового управляющего по предоставлению доказательств, относящихся к причинам совершения или несовершения наследодателем действий, принятия соответствующих управленческих решений, ограничены, в связи с чем суд должен оказать содействие таким лицам в истребовании необходимых доказательств.
Константин Евтеев отметил, что долг по субсидиарной ответственности не исчезает со смертью контролирующего лица, а переходит в наследственную массу. К примеру, если директор умирает во время суда, процесс продолжается против наследников или финансового управляющего наследством. «Это жесткое, но ожидаемое закрепление практики. Родственникам КДЛ и бенефициаров нужно быть крайне осторожными при принятии наследства. Пленум ВС, правда, сделал оговорку, что суд должен помогать наследникам собирать доказательства, так как они могут не знать деталей бизнеса умершего, но тем не менее», − пояснил он.
Пунктом 37.4 уточнено, что в силу ч. 5 ст. 46 АПК суд, рассматривающий заявление о привлечении к субсидиарной ответственности, может по ходатайству ответчика или по собственной инициативе поставить на обсуждение сторон вопрос о привлечении соответчика. Если из лиц, обладающих правом на подачу заявления о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности, никто не поддержал привлечение соответчика, суд вправе привлечь его в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.
Согласно п. 37.5, если ответчик по обособленному спору о привлечении к субсидиарной ответственности или о возмещении убытков полагает, что вред кредиторам наступил также в результате действий иного лица, ответчик вправе потребовать привлечения такого иного лица в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.
Постановление дополнено п. 56.1, в котором указано, что п. 2 ст. 61.15 Закона о банкротстве установлена обязанность ответчика по представлению отзыва на заявление о привлечении его к субсидиарной ответственности. При рассмотрении обособленного спора суд разъясняет ответчику последствия непредставления отзыва, предусмотренные п. 4 ст. 61.16 Закона о банкротстве. В случае последующего неисполнения им без уважительной причины указанной обязанности, равно как при уклонении от дачи пояснений относительно причин банкротства должника и особенностей осуществления им хозяйственной деятельности в преддверии банкротства, суд вправе учесть такое процессуальное поведение как косвенное подтверждение ответчиком обстоятельств, на которых основано заявление о привлечении к ответственности, переложив на него бремя доказывания в обособленном споре.
«Молчание – знак согласия. Если ответчик не представляет отзыв и уклоняется от дачи пояснений без уважительной причины, суд вправе расценить это как косвенное признание вины и переложить бремя доказывания на него. Это конец тактики “я в домике”. Раньше многие директора игнорировали судебные заседания, надеясь, что управляющий ничего не докажет. Теперь пассивность процессуально наказуема: если лицо молчит, значит, ему есть что скрывать. Это побудит ответчиков обращаться за квалифицированной юридической помощью и активно защищаться с первого дня», – пояснил Константин Евтеев.
Стимулирующее вознаграждение арбитражного управляющего
Согласно изменениям в абз. 5 п. 66 Постановления, заявление о взыскании с КДЛ в качестве судебных издержек фактически выплаченной управляющему суммы кредитор, выбравший уступку, применительно к ч. 2 ст. 112 АПК вправе подать в суд не позднее трех месяцев со дня вступления в законную силу определения о взыскании с него стимулирующего вознаграждения.
Особенности привлечения к ответственности по корпоративным основаниям при банкротстве
Также в Постановление введены п. 69.1 и 69.2. В п. 69.1 указано, что требование к КДЛ о возмещении убытков подлежит включению в конкурсную массу должника. Распоряжение таким требованием возможно посредством взыскания задолженности в конкурсную массу или продажи требования с учетом положений ст. 61.17 Закона о банкротстве. Убытки, взысканные с КДЛ в пределах суммы требований, подлежащих учету в размере субсидиарной ответственности, могут быть уступлены кредитору в части, приходящейся на его требование, с учетом очередности и пропорциональности погашения требований кредиторов.
Как разъяснено в п. 69.2, по смыслу п. 6 ст. 61.20 Закона о банкротстве предполагается, что причиненный контролирующим лицом вред не превышает размера субсидиарной ответственности, пока обратное не доказано лицами, чьи требования не входят в ее размер.
По мнению Артура Шаповалова, внесенные изменения позволят сделать разбирательства о привлечении к субсидиарной ответственности более гибкими, в хорошем смысле. «Несколько лет назад обозначилась тенденция на отход от повсеместного “снятия корпоративной вуали” в корпоративных банкротствах, и комментируемые поправки продолжают эту тенденцию. При этом нет речи о том, что для акционеров и менеджмента это означает новую “вольницу”, как раз наоборот: принципы и правила привлечения к ответственности уточняются, упрощая защиту для добросовестных ответчиков, но при этом оставаясь строгими по отношению к нарушителям», − заключил адвокат.
Константин Евтеев добавил, что Пленум ВС в поправках «достраивает» две большие линии, а именно – более точное разграничение предпринимательского риска и виновного доведения до банкротства и процедурные механизмы, которые упорядочивают расчет размера субсидиарной ответственности и процессуальные права/обязанности участников спора. Адвокаты, специализирующиеся в области субсидиарной ответственности, давно ждали некоторых разъяснений. «В сухом остатке “правила игры” становятся сложнее. С одной стороны, ВС дает мощные инструменты для защиты (учет рыночных факторов, индивидуализация ответственности, учет недобросовестности кредиторов, четкий расчет суммы ответственности, гуманизм при наложении обеспечительных мер и т.д.), с другой, закрывает пути для ухода от ответственности (участие в деле прокурора, наследство, процессуальное молчание и др.). Квалификация адвокатов, умение грамотно выстроить тактику защиты и принимать нужные решения (что важно в текущий момент) теперь будут решать всё», − резюмировал он.
