На практике нередко возникают ситуации, при которых общее имущество супругов фактически выводится из режима совместной собственности посредством заключения договора займа и последующей уступки права требования по нему.
Согласно ст. 34 Семейного кодекса РФ имущество, нажитое супругами в период брака, признается их совместной собственностью. К такому имуществу относятся доходы каждого из супругов от трудовой, предпринимательской и интеллектуальной деятельности, пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения. Следовательно, денежные средства, приобретенные супругами в период брака, по общему правилу относятся к их общему имуществу и подлежат учету при разделе.
Рассмотрим ситуацию: в период брака один из супругов заключил договор займа с третьим лицом и передал ему денежные средства. Если указанные денежные средства нажиты в браке, фактически супруг распорядился общим имуществом супругов. В результате заключения договора займа принадлежащие супругам денежные средства трансформируются в обязательственное право требования к заемщику. Таким образом, общее имущество супругов изменяет форму, поскольку вместо денежных средств в состав совместно нажитого имущества при разделе включается право требования возврата суммы займа.
Однако в период брака право требования может быть отчуждено одним из супругов посредством заключения договора уступки права требования (цессии) в пользу третьего лица. Формально предметом распоряжения в данном случае выступают не денежные средства, а имущественное право, возникшее из заемного обязательства.
Заключение договора займа и последующая уступка права требования представляют собой последовательную реализацию супругом правомочия распоряжения общим имуществом. Вместе с тем в рамках семейного спора подобная совокупность сделок может использоваться как инструмент перераспределения общего имущества в ущерб интересам другого супруга, в том числе посредством искусственного выведения имущества, подлежащего разделу.
В силу ст. 35 Семейного кодекса РФ распоряжение общим имуществом супругов осуществляется по взаимному согласию супругов. При этом согласие второго супруга на совершение сделок по распоряжению общим имуществом презюмируется, так как договоры займа и цессии не относятся к числу сделок, требующих нотариального удостоверения и (или) госрегистрации, а на указанные сделки не распространяются положения п. 3 ст. 35 Семейного кодекса. Следовательно, получение согласия второго супруга для заключения данных сделок не требуется. В этом заключается ключевой правовой риск для второго супруга.
С момента передачи денежных средств по договору займа они фактически выбывают из непосредственного владения супругов, но не исчезают из имущественной массы, так как их место занимает обязательственное право требования к заемщику. Однако наиболее спорная ситуация возникает позднее, когда супруг-заимодавец заключает договор цессии и уступает указанное право требования третьему лицу безвозмездно.
В связи с этим заключение договора цессии имеет принципиальное значение, поскольку посредством уступки отчуждается не денежная сумма, а возникшее из договора займа имущественное право, экономически производное от общего имущества супругов.
В результате право требования перестает принадлежать супругу-заимодавцу и формально уже не может быть непосредственно включено в состав имущества, подлежащего разделу. Второй супруг в такой ситуации сталкивается не просто с отсутствием денежных средств, а с последствиями последовательной трансформации и последующего отчуждения общего имущества. Сначала денежные средства заменяются правом требования, а затем и само это право выводится из общего имущества супругов. Соответственно, при разделе имущества второй супруг может столкнуться с ситуацией, при которой денежные средства переданы заемщику, а право требования их возврата не входит в состав общего имущества, что существенно затрудняет защиту имущественных прав второго супруга.
Вместе с тем семейное законодательство предусматривает механизм защиты имущественных прав второго супруга. Так, например, в соответствии с абз. 2 п. 2 ст. 35 Семейного кодекса сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом, может быть признана судом недействительной по мотиву отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и лишь в случае, если будет доказано, что другая сторона сделки знала либо заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на ее совершение. Бремя доказывания этих обстоятельств по смыслу указанной нормы Кодекса возлагается на супруга, заявившего требование о признании сделки недействительной.
Следует отметить, что формирующаяся судебная практика исходит из того, что отсутствие письменного согласия второго супруга не является основанием для признания договора цессии недействительным (апелляционное определение Московского городского суда от 20 декабря 2017 г. по делу № 33-52337/2017). Проведя ретроспективный анализ указанного судебного акта, думаю, стоит согласиться с изложенной в нем правовой позицией.
Вместе с тем подобные правовые конструкции могут использоваться в качестве способа искусственного уменьшения объема имущества, подлежащего разделу между супругами. В результате второй супруг оказывается в заведомо уязвимом положении: формально закон исходит из презумпции его согласия на распоряжение общим имуществом, тогда как фактически он может не знать ни о заключении договора займа, ни о последующей уступке права требования.
Защита имущественных прав второго супруга дополнительно осложняется тем, что после совершения сделки именно на него возлагается бремя доказывания отсутствия своего согласия на ее совершение, а также осведомленности третьего лица об указанном обстоятельстве. В силу специфики предмета доказывания подтверждение данных обстоятельств на практике представляет значительную сложность.
В связи с этим можно констатировать, что договор займа с последующей уступкой права требования способен выступать не самостоятельным гражданско-правовым нарушением, а внешне правомерной конструкцией перераспределения имущественной массы, при которой защита прав и законных интересов второго супруга зависит не от отсутствия его письменного согласия, а от качества доказывания недобросовестности соответствующего распоряжения и осведомленности заемщика денежных средств.
Практическое значение рассматриваемой проблемы в том, что оспаривание договора цессии в подобных спорах не должно сводиться к ссылке на отсутствие письменного согласия второго супруга. Такая аргументация сама по себе, как правило, является недостаточной. Юридически значимым становится доказывание совокупности обстоятельств: происхождения переданных по договору займа денежных средств из общего имущества супругов; безвозмездного или экономически необоснованного характера уступки права требования; взаимосвязанности участников сделки (заимодавца, заемщика, цедента, цессионария); осведомленности приобретателя права требования о семейном статусе имущества и несогласии второго супруга на предоставление займа; а также направленности всей конструкции на уменьшение имущественной массы, подлежащей разделу.
Следовательно, при подготовке позиции по делу необходимо анализировать не только договор цессии, но и предшествующий ему договор займа, а также движение денежных средств, аффилированность участников сделок, реальность заемного обязательства, наличие встречного предоставления по уступке и фактическую экономическую цель совершенных действий. Только комплексный анализ всей цепочки сделок и фактических обстоятельств дела позволяет доказать суду, что спорная цессия являлась не обычным оборотным распоряжением имущественным правом, а завершающим элементом конструкции по выводу общего имущества супругов из режима совместной собственности.
