Верховный Суд опубликовал Определение от 18 августа по делу № 5-КГ26-78-К2, в котором пояснил, что при дистанционном оформлении кредита банк не может ограничиваться техническим подтверждением операции СМС-кодом, а обязан идентифицировать клиента и убедиться в его реальном волеизъявлении.
Юрий Попов, подав заявку на получение кредитной истории через Единый портал государственных и муниципальных услуг, выяснил, что на его имя оформлен кредит в ООО «Хоум Кредит энд Финанс Банк». После этого он обратился в полицию с заявлением, на основании которого вынесено постановление о признании его потерпевшим по уголовному делу по признакам совершения преступления, предусмотренного п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ.
Также Юрий Попов обратился в суд с иском к банку, указав, что в результате мошеннических действий неустановленных лиц на его имя оформлен кредитный договор с последующим переводом денежных средств третьему лицу. Волеизъявление на заключение данного договора он не выражал, кредитных денежных средств не получал. Истец отмечал, что мошенники обманным путем похитили его персональные данные из личного кабинета госуслуг, а именно паспортные данные, номер ИНН, номер страхового свидетельства, отправили запрос и получили ответ по сведениям о состоянии индивидуального лицевого счета застрахованного лица, сведения о кредитной истории, электронный вариант трудовой книжки, прослеживали транзакции проведенных платежей, что подтверждается скриншотом проводимых запросов в личном кабинете госуслуг.
Рассмотрев дело, суды установили, что 17 января 2022 г. между банком и Юрием Поповым посредством дистанционного информационного сервиса был заключен договор потребительского кредита на сумму 870 тыс. руб. (из них 119 тыс. руб. на оплату услуг по страхованию жизни и здоровья) сроком на шесть лет. Данный договор заключен путем ввода СМС-кода, направленного банком в СМС-сообщении на номер мобильного телефона клиента для использования в качестве простой электронной подписи, в соответствии с соглашением о дистанционном банковском обслуживании.
Решением Савеловского районного суда г. Москвы от 5 октября 2022 г. в удовлетворении исковых требований было отказано. Суд исходил из того, что у банка были все основания полагать, что истец при введении кодов из СМС-оповещений, поступающих на номер его мобильного телефона, при оформлении кредитного договора от 17 января 2022 г. дистанционным способом действовал самостоятельно. Обязанность по предоставлению кредита банком исполнена надлежащим образом в соответствии с условиями кредитного договора. С такими выводами согласились суды апелляционной и кассационной инстанций.
Юрий Попов подал кассационную жалобу в Верховный Суд, в которой просил отменить состоявшиеся по делу судебные постановления как незаконные. Рассмотрев дело, ВС пояснил, что сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона, так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана.
При заключении договора потребительского кредита, а также при предложении дополнительных услуг, оказываемых кредитором или третьими лицами, до сведения заемщика должна быть своевременно доведена необходимая и достоверная информация об услугах, обеспечивающая возможность их правильного выбора, при этом индивидуальные условия договора потребительского кредита должны быть в обязательном порядке согласованы кредитором и заемщиком индивидуально.
Как подчеркнул ВС, для обеспечения документа, подписанного простой электронной подписью, юридической силой необходимо идентифицировать лицо, которое использует простую электронную подпись, понятие которой в законе определено не только через наличие присущих ей технических признаков – использование кодов, паролей или иных средств, но и через ее функциональные характеристики – необходимость подтверждения факта формирования электронной подписи определенным лицом.
В определении отмечается, что Банком России выявлено использование кредиторами практик заключения договора потребительского кредита, при которых согласие заемщика выражается посредством совершения действий, свидетельствующих о его согласии с предлагаемыми кредитором индивидуальными условиями, либо телефонного звонка в адрес кредитора с информированием последнего о согласии на получение потребительского кредита на предложенных индивидуальных условиях. Как в первом, так и во втором случае, устанавливающих правила проведения банковских операций, заемщиком индивидуальные условия договора потребительского кредита не подписываются ни собственноручной подписью, ни ее аналогом. Таким образом, по мнению Банка России, подобные практики не могут быть признаны надлежащими и соответствующими требованиям Закона о потребительском кредите, уточнил ВС.
Он обратил внимание, что, как указывал истец, он не имел намерений и не выражал волеизъявление на заключение спорного кредитного договора, такой договор заключен вопреки его воле и интересам. Как усматривается из материалов дела, в 12:38:57 на счет Юрия Попова зачислены денежные средства по договору кредита, а в 12:43:45, как установлено судам, произведено перечисление денежных средств на счет третьего лица. Названные операции заняли менее пяти минут.
Судебная коллегия указала, что в соответствии с п. 3 Признаков осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденных Приказом Банка России от 27 сентября 2018 г. № ОД-2525 (действующим на момент возникновения спорных отношений), к таким признакам относится несоответствие характера, параметров или объема проводимой операции операциям, обычно совершаемым клиентом по переводу денежных средств.
Со ссылкой на Определение КС РФ от 13 октября 2022 г. № 2669-О ВС пояснил, что к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительной выдачи банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица.
Банку надлежало установить, что порядок подписания договора соблюден, т.е. убедиться, что намерение заключить договор исходит от надлежащего лица, и обеспечить безопасность дистанционного предоставления услуг, идентифицировать клиента надлежащим образом. В этой связи суду первой инстанции надлежало установить, действовал ли банк с достаточной степенью заботливости и осмотрительности, которые ожидались от него как от профессионального участника гражданского оборота. Допущенные нарушения норм права судами апелляционной и кассационной инстанций не исправлены. Таким образом, Верховный Суд, принимая во внимание необходимость соблюдения разумных сроков судопроизводства, отменил судебные акты апелляционной и кассационной инстанций, направив дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
Комментируя определение ВС, управляющий партнер МКА «Вектор Прайм» Давид Мелконян отметил, что тот верно обратил внимание на ключевой вопрос: сам по себе факт направления и ввода СМС-кода еще не позволяет автоматически сделать вывод, что кредит оформил именно заемщик: «Если человек утверждает, что кредит не получал, намерения заключать договор не имел и денежными средствами не распоряжался, суд должен установить, действительно ли волеизъявление исходило от него и можно ли достоверно связать использованную электронную подпись именно с этим лицом. Судя по определению ВС, нижестоящие суды эти обстоятельства в достаточной степени не исследовали, поэтому направление дела на новое рассмотрение обоснованно».
При этом, отметил эксперт, важно различать следующие ситуации. Если гражданин осознанно оформил кредит, понимал, что получает заемные средства, а затем уже под воздействием мошенников самостоятельно перевел их третьим лицам, то сам по себе последующий обман еще не означает, что кредитный договор не был заключен. Иная ситуация возникает, когда заемщик отрицает сам факт своего участия в оформлении кредита. «В таком споре ссылки только на СМС-код и номер телефона недостаточно. Необходимо разбираться, кто в действительности совершал юридически значимые действия», – рассказал Давид Мелконян.
Отдельного внимания, по мнению адвоката, заслуживает ссылка ВС на позицию Конституционного Суда и разъяснения Банка России. КС указывал о необходимости повышенной осмотрительности банка, когда после дистанционного оформления кредита деньги практически сразу переводятся третьему лицу. Однако, как отметил Давид Мелконян, из этой позиции не следует, что такой последующий перевод сам по себе делает кредитный договор недействительным. Речь идет об оценке поведения банка в конкретной ситуации. «Аналогично, разъяснения Банка России касаются прежде всего того, чтобы индивидуальные условия кредита были действительно согласованы заемщиком и чтобы используемый способ электронной подписи позволял достоверно установить лицо, которое ее применило. Поэтому, на мой взгляд, здесь важно не подменять один вопрос другим. Необходимо отдельно выяснять, было ли реальное волеизъявление на получение кредита, и отдельно оценивать, насколько обоснованно и осмотрительно банк действовал при последующем переводе денежных средств», – считает эксперт.
Адвокат Филиала межреспубликанской КА (г. Москва) «Адвокатская консультация № 11» Павел Плешаков отметил, что, отменяя судебные акты нижестоящих судов, ВС последовал правовой позиции, закрепленной в Определении ВС от 8 июля 2025 г. по делу № 29-КГ25-4-К1 по спору Михаила Драгунова с ПАО «Банк ВТБ». «Суд фактически акцентировал внимание на том, что при рассмотрении споров, связанных с оспариванием кредитных договоров по мотиву совершения неизвестными лицами в отношении заемщика мошеннических действий, необходимо устанавливать факт надлежащей идентификации клиента в системе ДБО кредитной организации, если заемщиком приводятся доводы о получении неустановленными лицами доступа к его личному кабинету на сайте кредитной организации в день заключения договора», – пояснил он.
Однако, как полагает Павел Плешаков, ошибочно считать, что абсолютно все аналогичные дела должны рассматриваться ВС в пользу лиц, потерпевших от мошеннических действий. Так, адвокат привел в пример Определение ВС от 25 августа 2026 г. по делу № 18-КГ26-59-К4, в котором были признаны незаконными выводы судов нижестоящих инстанций, признавших кредитный договор недействительным. При этом Судебная коллегия указала, что суд первой инстанции в мотивировочной части решения перечислил ст. 166, 167, 168, 178, 179, 422, 432 и 425 ГК, привел содержание этих статей, сославшись одновременно и на незаключенность и на недействительность кредитного договора, однако при этом не дал какой-либо определенной квалификации правоотношениям сторон, не указал, по какому именно основанию он признает договор недействительным, а по каким признакам – незаключенным. Кроме того, ВС обратил внимание на личность потерпевшего, который имеет высшее юридическое образование, что должно было сказаться на способности распознать обман при указанных в деле обстоятельствах. «Таким образом, чтобы добиться победы по данной категории дел, необходимо не только доказывать факт ненадлежащей идентификации клиента в системе ДБО кредитной организации, но и четко формулировать исковые требования (незаключенным или недействительным требуется признать кредитный договор), а также учитывать личность потерпевшего», – считает адвокат.
Член АП Владимирской области Анна Агафонова полагает, что определение Верховного Суда приобретает особую значимость на фоне стремительного роста цифрового мошенничества, когда проблема «кредитов по СМС-коду» выходит на первый план. Адвокат отметила, что Суд обобщил ключевые выводы по таким спорам и четко указал: сам по себе ввод кода с номера телефона истца еще не доказывает его волеизъявление.
Анна Агафонова подчеркнула, что банк как профессиональный участник рынка обязан не просто констатировать техническую операцию, но удостовериться в личности клиента и проявить должную осмотрительность – особенно когда средства уходят третьим лицам в течение считанных минут. Этот подход прямо коррелирует с позицией ЦБ РФ и Конституционного Суда, настаивающих на усиленных мерах безопасности при дистанционных операциях.
«Я полностью согласна с выводами Суда. Особенно важно, что в эпоху цифровизации Верховный Суд не позволяет перекладывать риски мошенничества на добросовестного гражданина, чьи данные похищены, – иначе потребитель остается без защиты как слабая сторона рынка. Отмена нижестоящих актов и направление дела на новое рассмотрение в апелляцию – это сигнал судам: нельзя отказывать в иске, лишь констатируя факт отправки СМС-кода. Теперь судам предстоит проверять не только техническую сторону, но и добросовестность поведения банка, а также оценивать, могла ли кредитная организация предотвратить транзакцию, учитывая явно подозрительный характер действий (немедленное списание в пользу неизвестного лица). Это важный шаг к разумному балансу между интересами клиентов и банков, который стимулирует кредитные учреждения совершенствовать системы фрод-мониторинга», – прокомментировала адвокат.
