14 мая Верховный Суд вынес Определение № 306-ЭС25-14981 по делу № А65-18392/2019, в котором он разъяснил, в каком случае пожертвование акций компании государству накануне банкротства не нарушает права кредиторов.
В конце февраля 2016 г. АО «Таткоммунпромкомплект» продало АО «Агентство по ипотечному жилищному кредитованию Республики Татарстан» 77,1 млн своих обыкновенных именных бездокументарных акций по номинальной стоимости 10 руб. за одну штуку. 2 октября 2017 г. на внеочередном общем собрании акционеров «АИЖК РТ» единогласно было принято решение об одобрении крупной сделки по пожертвованию этих акций Министерству земельных и имущественных отношений РТ, являющемуся мажоритарным акционером общества.
Далее «АИЖК РТ» направило в адрес министерства протокол принятого решения и договор пожертвования, который был заключен сторонами 9 октября. На его основе указанные акции, составлявшие 24,0705% от уставного капитала общества, были переданы безвозмездно и приняты ведомством в качестве пожертвования для использования в общественно полезных целях – для укрепления экономики Республики Татарстан и финансовой системы региона.
Впоследствии общество «АИЖК РТ» было признано банкротом, его конкурсный управляющий оспорил договор пожертвования в судебном порядке. Он указал, что на основе ст. 168, 170 и 575 ГК РФ договор является ничтожным как прикрывающий договор дарения между коммерческими организациями и недействительным в рамках п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем потребовал обязать ООО «Евроазиатский регистратор» внести изменения в реестр акционеров.
Первая инстанция отказала в удовлетворении заявления управляющего, с чем согласилась апелляция. Суды сослались на недоказанность совокупности условий для признания оспариваемой сделки недействительной как по общегражданским, так и по банкротным основаниям. Они также сочли, что оспариваемый договор заключен с общеполезной целью, что не подразумевает прикрытие им какой-либо иной противоправной сделки, а министерство при принятии пожертвования действовало добросовестно и не было осведомлено о наличии у должника неисполненных финансовых обязательств. Кроме того, суды заметили, что совершение оспариваемой сделки не навредило имущественным правам кредиторов должника и на дату совершения сделки у должника не было признаков неплатежеспособности или недостаточности активов.
Кассация отменила эти судебные акты и вернула обособленный спор на новое рассмотрение в первую инстанцию. При этом суд округа не опроверг правильность выводов о недоказанности совокупности условий для признания оспариваемой сделки недействительной по общегражданским основаниям, но указал на допущенные нарушения норм процессуального права при сборе и оценке доказательств для проверки обоснованности требования управляющего по специальным банкротным основаниям. Он добавил, что наличие или отсутствие на дату совершения сделки признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника относится к вопросу права, подлежащему разрешению судом самостоятельно на основе представленных доказательств, и не может передаваться на разрешение эксперта. Также окружной суд посчитал противоречивыми выводы о нулевой цене спорных акций, заметив, что бремя доказывания стоимости акций возлагается на ответчика.
Изучив кассационную жалобу «Таткоммунпромкомплекта», Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ заметила, что оспариваемая сделка совершена сторонами в пределах трехлетнего периода подозрительности до дня возбуждения дела о банкротстве и представляет собой договор пожертвования, не предусматривающий в силу ст. 582 ГК наличие встречного предоставления. Такая сделка подлежит проверке на соответствие требованиям п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. В абз. 1 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве содержатся презумпции осведомленности контрагента о совершении сделки с целью причинения вреда. Презюмируется, что такой информацией располагает заинтересованное по отношению к должнику лицо, а также лицо, которое знает или должно было знать об ущемлении сделкой интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.
В рассматриваемом же случае, заметил ВС, первая и апелляционная инстанции наряду с иными обстоятельствами выявили, что и в случае принятия должником решения о передаче акций АО «Таткоммунпромкомплект» лишь для того, чтобы причинить вред своим кредиторам, нет доказательств того, что министерство могло быть осведомлено о такой цели. Эти суды выявили, что министерство при совершении сделки действовало добросовестно и не было осведомлено о тяжелом финансовом состоянии должника, поскольку руководствовалось представленными с письмом от 7 августа 2017 г. отчетом руководителя и бухгалтерской отчетностью должника по итогам первого полугодия 2017 г., в которой величина чистых активов общества составляла 1041 млн руб. Кроме того, судами учтено отсутствие на дату совершения сделки в открытых источниках сведений о наличии предъявленных к «АИЖК РТ» требований.
ВС подчеркнул, что судом округа не поставлен под сомнение факт недоказанности осведомленности министерства об ущемлении прав кредиторов должника в результате совершения оспариваемой сделки, им не приведены какие-либо конкретные доказательства, не получившие надлежащей правовой оценки со стороны нижестоящих судов. «В обжалуемом постановлении указано лишь на то, что министерство являлось мажоритарным акционером общества “АИЖК РТ”. Однако судом кассационной инстанции не учтено, что в отдельных случаях публично-правовые образования приобретают контрольные пакеты акций не столько в целях реализации имущественных прав акционера, а, как в данном случае, для выполнения публично-правовых функций контроля за социально значимыми отраслями», – заметила Экономколлегия.
В определении отмечается, что первой и апелляционной инстанциями установлена общественно полезная цель совершения сделки. Таким образом, участие министерства в капитале «АИЖК РТ» не может служить достаточным основанием для презюмирования его осведомленности об ущемлении интересов кредиторов. Предусмотренная абз. 1 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве презумпция является опровержимой, и в этом споре судами двух инстанций установлены обстоятельства добросовестности поведения министерства при совершении оспариваемой сделки, его осмотрительности. Также были исследованы мотивы принятия акций в собственность, учтены пояснения относительно отсутствия по состоянию на октябрь 2017 г. каких-либо источников информации, из которых министерство могло бы прийти к выводу о тяжелом финансовом положении «АИЖК РТ».
В свою очередь суд округа не привел мотивы в обоснование отклонения поведения министерства от общепринятого стандарта. В условиях обычного оборота принятие пожертвования не может обусловливаться проверкой имущественного положения жертвователя. Учитывая значительное превышение активов должника над размером его обязательств на дату совершения сделки, первая и апелляционная инстанции признали недоказанной осведомленность контрагента должника о противоправном характере сделки. Следовательно, осведомленность министерства о цели совершения сделки отсутствует, и этого обстоятельства достаточно для отклонения заявления конкурсного управляющего. В связи с этим Верховный Суд отменил постановление кассации, оставив в силе судебные акты первой инстанции и апелляции.
Партнер АБ г. Москвы «Павел Хлюстов и Партнеры» Яна Чернобель выделила вывод ВС РФ о том, что не может являться достаточным основанием для презюмирования осведомленности об ущемлении интересов кредиторов тот факт, что Министерство земельных и имущественных отношений РТ являлось мажоритарным акционером должника на момент совершения оспариваемой сделки. «Кроме того, ВС указал, что публично-правовые образования приобретают и владеют акциями юридических лиц не столько в целях реализации имущественных прав акционера и извлечения прибыли, сколько для выполнения публично-правовых функций контроля за социально значимыми отраслями. Однако такая позиция ВС несколько противоречит п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, а также разъяснениям Постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 “О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”. Согласно им цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества или в результате совершения сделки стал отвечать таким признакам; сделка была совершена в отношении заинтересованного лица», – напомнила она.
Таким образом, по мнению эксперта, вопреки выводам ВС, совершение сделки в отношении министерства, являющегося мажоритарным акционером должника, презюмирует, что это оно является заинтересованным лицом и должно было знать об ущемлении интересов кредиторов. «Изложенное также подтверждается сложившейся судебной практикой, согласно которой в большинстве случаев суды признают недействительными сделки должника-банкрота с заинтересованными лицами по причине осведомленности последних о плохом финансовом состоянии должника. Однако, как уже было отмечено, цель причинения вреда и ущемления интересов кредиторов предполагается только при наличии одновременно двух условий, и лица, оспаривающие сделку, должны были доказать не только ее совершение должником с заинтересованным лицом в лице министерства, но и что на момент ее совершения или после ее совершения должник отвечал признакам банкротства», – отметила адвокат.
Она добавила, что суды первой и апелляционной инстанций уже установили значительное превышение активов должника над размером его обязательств на дату совершения оспариваемой сделки и отсутствие признаков неплатежеспособности должника. «Таким образом, отменяя постановление окружного суда, ВС, вероятно, руководствовался тем, что цель причинения вреда в результате совершения сделки не была доказана в судах первой и апелляционной инстанций, а кассация вышла за пределы своих полномочий и в силу ст. 286 АПК РФ не вправе была переоценивать фактические обстоятельства отсутствия у должника признаков банкротства», – предположила Яна Чернобель.
Адвокат, руководитель практики разрешения споров и международного арбитража ART DE LEX Артур Зурабян заметил, что это довольно редкий случай, когда ВС рассматривает жалобу по существу в ситуации, когда спор окончательно не разрешен, а дело направлено в суд первой инстанции. «Фабула дела, с одной стороны, довольно простая: должник подарил своему контролирующему лицу актив стоимостью 771 млн руб. Меньше чем через два года было возбуждено банкротное дело, реестр кредиторов в более чем два раза превышает стоимость подаренных акций. Будь на месте такого акционера обычный коммерсант, сделка с очень высокой долей вероятности была бы оспорена. Но акционером является не коммерческая организация, а Республика Татарстан в лице министерства земельных и имущественных отношений (владеет 96,6714% акций должника). Как следствие, первая и вторая инстанции при отказе в удовлетворении требований не учитывали те презумпции, которые следуют из прямой аффилированности ответчика с должником и акцентируют внимание только на общественно полезной цели сделки», – указал он.
Как отметил эксперт, лишь суд округа обратил на это внимание и предложил при новом рассмотрении учесть правовые последствия, следующие из аффилированности ответчика. «При этом кассация подчеркнула, что вывод нижестоящих инстанций об общественно полезной цели сделки ничем не подтвержден, а судебные акты содержат существенное внутреннее противоречие, так как, с одной стороны, есть вывод о том, что подаренные акции ничего не стоят, а с другой стороны – эти же ничего не стоящие акции крайне важны для экономики региона. Вероятно, общественно полезная цель была раскрыта в кассационной жалобе в ВС РФ. Не исключено, что с учетом многолетнего убытка компании “Таткоммунпромкомплект” на сотни миллионов руб., акции которой были подарены министерству, они действительно имеют интерес только для государства, которое заинтересовано в надлежащей работе предприятия, выполняющего, несмотря на свою убыточность, важную социальную функцию. Только этим можно объяснить, что ВС РФ никак не прокомментировал вопрос аффилированности сторон и следующей из него презумпции знания о вредоносности сделки для кредиторов», – заключил Артур Зурабян.
