5 мая Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС25-14824 по делу № А40-177684/2024, которым напомнил правила расчета неустойки за просрочку даты поставки товара.
16 февраля 2021 г. ГАУ Инженерный научно-практический центр «Гормедтехника» Департамента здравоохранения города Москвы и общество «Фармстандарт-Медтехника» заключили договор о поставке и установке медоборудования с обязательством по обеспечению его работоспособности в период жизненного цикла. Договор был заключен в порядке, предусмотренном Законом о закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юрлиц.
Договор предусматривал обязанность исполнителя осуществить поставку оборудования в течение 30 календарных дней со дня получения заявки. В случае просрочки исполнения исполнителем обязательств, а также в иных случаях неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательств предусматривалось, что заказчик вправе требовать уплаты неустойки в размере 1/300 действующей на день фактической уплаты неустойки ключевой ставки ЦБ РФ от стоимости поставки и установки одной единицы оборудования, в случае если исполнителем нарушены условия договора, за каждый день просрочки, начиная со дня, следующего за днем истечения установленного договором срока исполнения обязательства. При этом было закреплено, что общий максимальный размер ответственности исполнителя в течение одного календарного года не может превышать 2,5% от цены договора без учета НДС.
22 июня 2021 г. «Гормедтехника» направила исполнителю заявку о поставке медицинского оборудования в июле того же года. Она была получена обществом 1 июля, таким образом, крайний срок поставки в соответствии с условиями договора был 31 июля 2021 г., однако поставка была осуществлена с нарушением сроков в период с 4 октября по 25 ноября 2021 г. В связи с этим заказчик направил в адрес общества «Фармстандарт-Медтехника» претензии с требованием уплатить неустойку, однако досудебный порядок урегулирования спора не принес положительного результата, что стало поводом для обращения в суд.
АС Москвы удовлетворил требования, исходя из доказанности факта просрочки исполнения ответчиком обязательства по своевременной поставке товара. Он признал обоснованным требование о взыскании неустойки в размере более 21 млн руб., который составил предельный размер неустойки, предусмотренный договором. Суд указал, что Постановление Правительства от 4 июля 2018 г. № 783 «О списании начисленных поставщику (подрядчику, исполнителю), но не списанных заказчиком сумм неустоек (штрафов, пеней) в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательств, предусмотренных контрактом» не распространяется на правоотношения, возникшие из договоров, заключенных в соответствии с Законом о закупках товаров, работ, услуг. Апелляция и кассация оставили данное решение в силе.
Тогда общество «Фармстандарт-Медтехника» обратилось в Верховный Суд, который согласился с тем, что данное постановление Правительства РФ не распространяется на отношения сторон. Вместе с тем Экономколлегия посчитала: при определении размера неустойки не учтено, что в соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 65 Постановления Пленума ВС от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», по смыслу ст. 330 Гражданского кодекса истец вправе требовать присуждения неустойки по день фактического исполнения обязательства, в частности фактической уплаты кредитору денежных средств, передачи товара, завершения работ.
С учетом приведенных разъяснений размер дополнительного требования в виде уплаты неустойки должен определяться на момент фактического исполнения основного обязательства, если оно осуществлено до момента обращения в суд. В случае установления соглашением сторон условия о начислении неустойки за просрочку исполнения отдельно взятых обязательств неустойка подлежит начислению исходя из установленных договором сроков по каждому виду обязательств. ВС заметил: из материалов дела и пояснений лиц, участвовавших в судебном заседании, следует, что договором отдельно были оговорены сроки поставки и установки оборудования, а также самостоятельная ответственность за нарушение каждого из названных обязательств.
Суд указал: в ходе рассмотрения дела ответчик неоднократно ссылался на тот факт, что на момент фактического исполнения им обязательств по договору размер ключевой ставки Банка России составлял 7,5%, тогда как истец при расчете размера требований применил ключевую ставку в размере 16%. Однако, представляя контррасчет требований в отношении просрочки поставки 78 единиц оборудования, ответчик ошибочно определял размер подлежащей уплате неустойки за просрочку исполнения обязательств, исходя из совокупного срока исполнения им обязательств по поставке и установке оборудования.
В ходе судебного разбирательства истец, изначально начисляя неустойку за просрочку исполнения ответчиком обязательств по поставке 80 единиц оборудования, согласился с тем, что в отношении двух единиц оборудования, поставленных 26 ноября 2021 г., факт просрочки поставки отсутствует, в связи с чем заявил об изменении требований.
В части приведенных ответчиком в контррасчете надлежащих и фактических сроках исполнения им обязательства по поставке 78 единиц оборудования истец в ходе рассмотрения дела не возражал. Таким образом, указал ВС, между сторонами по существу имелся спор лишь о подлежащей применению ключевой ставке Банка России, что позволяло судам с учетом положений ст. 65 и ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ самостоятельно произвести расчет подлежащей взысканию суммы неустойки, исходя из размера ключевой ставки Банка России на день исполнения основного обязательства по поставке каждой конкретной единицы продукции.
Верховный Суд заметил, что в период фактической поставки оборудования размер ключевой ставки Банка России составлял: 6,75% годовых – с 4 октября 2021 г. по 24 октября 2021 г. и 7,5% годовых – в период с 25 октября 2021 г. по 26 ноября 2021 г. Сведения о размере ключевой ставки подлежали применению судами с учетом приведенного толкования действующего законодательства при определении размера взыскиваемой суммы неустойки вне зависимости от расчетов, представленных лицами, участвующими в деле, отмечается в определении.
«По мнению ответчика, изложенному в кассационной жалобе, в результате допущенных судами нарушений норм материального права размер взысканной неустойки практически в два раза превышает сумму, которая подлежала бы уплате по ставке, действовавшей на дату завершения исполнения основного обязательства», – указал ВС и вернул дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.
В комментарии «АГ» член АП города Москвы, к.ю.н. Вадим Вороной указал, что неустойка – это способ обеспечения исполнения обязательства и в этом качестве она не может начисляться за период, когда обязательство, пусть и с просрочкой, но уже исполнено. Определение размера неустойки по правилам, которые действуют в период, когда нет просрочки, также неправомерно. Эти основополагающие условия опираются на ст. 329, ст. 330 ГК, заметил он. «Судебные акты по данному делу достаточно подробно воспроизводят условия договора поставки, и можно сделать вывод, что предусмотренная в нем неустойка подлежит исчислению по ключевой ставке ЦБ РФ, действующей на день фактической уплаты. Однако если руководствоваться буквальным смыслом условий договора, как это сделали все нижестоящие инстанции, то получилось бы, что поставка давно осуществлена, но поставщик все равно должен платить неустойку. Такой подход противоречит существу законодательного регулирования, на что и обратил внимание Верховный Суд», – указал адвокат.
Вадим Вороной также заметил, что другие условия договора поставки также вызывают вопросы. Например, что верхний предел возможной договорной неустойки в течение календарного года не может превышать 2,5% от цены договора. «Однако цена договора включает в себя, по-видимому, такие позиции, как стоимость самого медицинского оборудования, а также цену его установки, возможно, и пусконаладки, без которой невозможно ввести оборудование в эксплуатацию. В свою очередь, установка зависит не только от поставщика: заказчик сам обязан предоставить помещение и обеспечить доступ в него, в том числе оформить пропуск, а также предоставить свой персонал. Поэтому порядок исчисления неустойки, включающей в себя стоимость обязательств, за исполнение которых отвечает не только поставщик, является необоснованным и несправедливым», – отметил эксперт. При этом, добавил он, вопрос о недопустимости начисления пеней на общую сумму контракта без учета произведенного поставщиком надлежащего исполнения уже рассматривался судебной практикой (например, Определение ВС РФ от 24 января 2022 г. № 305-ЭС21-16757).
По мнению Вадима Вороного, данное дело – это пример ненадлежащей договорной работы, даже если за основу была взята типовая форма контракта: «С момента вынесения решения судом первой инстанции прошел уже год, а с момента обращения с иском скоро будет два года, но об обеспечительной функции неустойки до сих пор говорить не приходится».
Управляющий партнер консалтинговой компании «Юниконсул» Андрей Швецов посчитал, что в целом Верховный Суд подтвердил сложившуюся судебную практику, изначально им же закрепленную в Постановлении Пленума ВС № 7, о праве требовать присуждения неустойки по день фактического исполнения обязательства. «Важным представляется напоминание судам о том, что при определении размера неустойки им следует не только принимать расчет той или иной стороны процесса, но и проверять его, а при необходимости – самостоятельно осуществлять такой расчет, в данном случае исходя из ставки ЦБ РФ», – указал он.
