12 августа Верховный Суд РФ вынес Определение № 305-ЭС25-3551 по делу № А40-51724/2024, в котором признал неправомерным вывод нижестоящих судов, касающийся доказанности исполнения ответчиком договора коммерческой концессии в части передачи истцу документации, опосредующей секрет производства (ноу-хау).
3 ноября 2023 г. ООО «ФЭНХАО» (правообладатель) и Павел Белкин (пользователь) заключили договор коммерческой концессии (франчайзинга), согласно которому правообладатель предоставляет пользователю за вознаграждение на срок действия договора право использовать в предпринимательской деятельности комплекс исключительных прав правообладателя в пределах территории, в отношении предприятия на условиях и способами, определенными договором (на условиях простой (неисключительной) лицензии).
В соответствии с договором после его подписания и уплаты первоначального взноса правообладатель обязался предоставить пользователю во временное пользование руководство, стандарты и пособия по ведению бизнеса для управления предприятием и иные инструкции в отношении сети; обеспечить обучение пользователя и его работников. Стороны согласовали, что договор вступает в силу с момента регистрации предоставления пользователю права пользования товарным знаком (комплексом исключительных прав правообладателя) по договору и/или регистрации договора в Роспатенте и действует в течение трех лет с момента подписания. При этом стороны установили, что условия договора применяются к отношениям сторон с момента его подписания и с момента подписания сторонами договора правообладателем пользователю предоставлен комплекс исключительных прав.
Павел Белкин перечислил обществу первоначальный взнос в сумме 800 тыс. руб., однако общество не передало во временное пользование товарный знак, руководство, стандарты и пособия по ведению бизнеса для управления предприятием, а также иные инструкции в отношении сети, не провело обучение. В связи с этим предприниматель направил в адрес общества письмо, в котором потребовал исполнить указанные обязательства или расторгнуть договор, вернув паушальный взнос.
Впоследствии Павел Белкин обратился в суд с иском к обществу, ссылаясь на то, что указанное письмо адресатом не получено и возвращено отправителю; общество в нарушение условий договора не предоставило документацию, права на товарный знак и ноу-хау, в результате чего невозможно организовать работу по открытию предприятия. Истец просил расторгнуть договор коммерческой концессии и взыскать с ответчика 800 тыс. руб. неосновательного обогащения.
Суд, разрешая спор, пришел к выводам о надлежащем исполнении правообладателем обязательств, просрочке пользователем встречных обязательств, об отсутствии у истца права требовать возврата первоначального взноса и расторгать договор, а также об отсутствии на стороне ответчика признаков неосновательного обогащения и отказал в иске. Апелляция и кассация поддержали выводы первой инстанции.
Не согласившись с судебными решениями, Павел Белкин подал кассационную жалобу в Верховный Суд, в которой, ссылаясь на существенное нарушение судами норм материального и процессуального права, просил отменить состоявшиеся по делу судебные акты и удовлетворить иск. Изучив жалобу, ВС напомнил, что в силу положений ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов. В соответствии с подп. 1 п. 2 ст. 450 Кодекса по требованию одной из сторон договор может быть расторгнут по решению суда только при существенном нарушении договора другой стороной. Существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора, пояснил Суд.
В определении указано, что предприниматель, требуя расторжения договора в порядке п. 2 ст. 450 ГК, посчитал существенным нарушением ненадлежащее исполнение обществом обязательств, установленных договором, по передаче прав на использование товарного знака и ноу-хау, руководства, стандартов и пособия по ведению бизнеса, иных инструкций в отношении сети, по обучению сотрудников.
Со ссылкой на Постановление Конституционного Суда РФ от 8 июля 2025 г. № 28-П Экономколлегия разъяснила, что для констатации факта надлежащего исполнения обязательств по договору коммерческой концессии необходимо установить, что реальное предоставление комплекса исключительных прав состоялось в объеме, предусмотренном этим договором.
Как отметил ВС, отказывая в требовании о расторжении договора, суд первой инстанции ограничился указанием на то, что п. 5.1 договора стороны констатировали передачу истцу документации в момент подписания договора; соответствующая документация также была повторно направлена в адрес предпринимателя в ответ на его письмо; обязательств, предусмотренных договором, по обучению пользователя и его работников у ответчика не возникло по причине отсутствия такого запроса со стороны истца; со стороны ответчика при исполнении договора существенных нарушений не имелось. При этом обстоятельства передачи правообладателем пользователю права на использование всего комплекса исключительных прав (товарного знака, коммерческого обозначения, ноу-хау), предусмотренного договором, судом не устанавливались, что свидетельствует о неполном исследовании обстоятельств надлежащего исполнения ответчиком условий договора, указал Суд.
Судебная коллегия подчеркнула, что доводы истца о существенном нарушении правообладателем условий договора, выразившемся в неисполнении им обязательства по передаче прав на использование товарного знака и ноу-хау, вследствие чего договор не мог исполняться, оставлены без судебной оценки. Суд по интеллектуальным правам, отклоняя доводы Павла Белкина, заключил, что суды первой и апелляционной инстанций пришли к основанному на материалах дела и мотивированному буквальным толкованием условий договора выводу о том, что ответчик исполнил предусмотренные договором обязательства по передаче коммерческой информации, в частности правомерно сославшись на п. 5.1 договора.
Однако ВС обратил внимание, что ссылка судов на данный пункт договора, которым стороны констатировали передачу истцу документации в момент подписания договора, сама по себе (без представления ответчиком доказательств реального исполнения договора до подачи иска в суд) не может являться подтверждением фактической передачи ответчиком предусмотренной договором документации, опосредующей секрет производства (ноу-хау), и не освобождает ответчика от необходимости фактического исполнения условий договора по передаче таких документов.
В определении уточняется: предметом договора о передаче секретов производства (ноу-хау) является совершение обладателем исключительного права на секрет производства реальных действий по предоставлению другой стороне права использования в установленных пределах соответствующего ноу-хау. Между тем, заметил Верховный Суд, из обжалуемых судебных актов не усматривается, что суды дали надлежащую оценку доводам истца о том, что никакие секреты производства (ноу-хау) фактически обществом ему не передавались. В судебных актах отсутствуют ссылки на имеющиеся в материалах дела доказательства ответчика, подтверждающие реальный факт предоставления пользователю предусмотренной договором документации, опосредующей секрет производства, до предъявления указанного иска в суд.
Поскольку факт предоставления соответствующей информации, в том числе по каналам электронной связи, должен быть подтвержден документально, вывод судов, касающийся доказанности исполнения ответчиком договора в части передачи истцу предусмотренной договором документации, опосредующей секрет производства (ноу-хау), со ссылкой на п. 5.1 договора, ВС признал неправомерным. Суд принял во внимание, что представитель Павла Белкина в судебном заседании Экономколлегии сослался также на отсутствие логинов и паролей для доступа к конкретному информационному ресурсу правообладателя, содержащему информацию о секрете производства по договору.
Кроме того, ВС указал, что предоставление права использования товарного знака (в комплексе исключительных прав) как средства индивидуализации товаров (услуг) относится к отличительным признакам договора коммерческой концессии, являясь его существенным условием. Так, в силу п. 3 ст. 1037 ГК прекращение принадлежащего правообладателю права на товарный знак, когда такое право входит в комплекс исключительных прав, предоставленных пользователю по договору коммерческой концессии, является основанием для прекращения договора в целом, если не происходит замена прекратившегося права новым аналогичным.
В кассационной жалобе в ВС предприниматель приводил доводы о том, что на момент подачи иска и его рассмотрения во всех судебных инстанциях ни один из объектов, входящих в комплекс исключительных прав, не существовал в юридически значимом статусе; товарный знак, передача права на использование которого была предусмотрена договором, не зарегистрирован и впоследствии не будет зарегистрирован, поскольку 11 ноября 2024 г. Роспатент уведомил об отказе в госрегистрации товарного знака, указанного в договоре, как объект передаваемого комплекса исключительных прав.
В связи с этим, резюмируется в определении, согласно правовому подходу, отраженному в п. 1 Обзора судебной практики № 1, утвержденного Президиумом ВС 25 апреля 2025 г., обязанность правообладателя по договору коммерческой концессии считается исполненной только в случае, если предоставление права с его стороны будет зарегистрировано, иначе предоставление права использования считается несостоявшимся. Между тем обстоятельства предоставления ответчиком права на использование товарного знака и исполнения возложенной на него обязанности обеспечить госрегистрацию в Роспатенте предоставления права использования товарного знака в предпринимательской деятельности пользователя в нарушение приведенных положений закона и правовых подходов судами не были исследованы, констатировал Верховный Суд.
Как поясняется в определении, «отказывая во взыскании неосновательного обогащения, суды сослались на положения п. 13.5 договора, в соответствии с которым первоначальный взнос является невозвратным вне зависимости от фактического открытия предприятия и фактического пользования пользователем предоставленными ему правами. Никакая часть суммы первоначального взноса не подлежит возврату ни при каких обстоятельствах – как в течение срока действия договора, так и по его истечении. Однако, подчеркнул ВС, суды не учли, что в обоснование требований о расторжении договора и возврате первоначального взноса истец сослался на существенное нарушение ответчиком договора и применение п. 13.5 договора возможно лишь при условии, что правообладатель надлежаще исполнил обязательства по договору, предоставив имущественное встречное исполнение.
Очевидно, что, заключая рассматриваемый договор, истец рассчитывал получить комплекс исключительных прав, принадлежащих ответчику, в том объеме, как он поименован в договоре, а не отдельных прав, заметил ВС. Поскольку суды не установили, что реальное предоставление комплекса исключительных прав состоялось в объеме, предусмотренном договором, факт надлежащего исполнения ответчиком обязательств по договору коммерческой концессии не мог быть констатирован.
Таким образом, Верховный Суд посчитал, что нижестоящие суды не учли приведенные выше нормы права и правовые подходы, вывод о надлежащем исполнении ответчиком обязательств сделан при неполном выяснении юридически значимых и подлежащих установлению обстоятельств. В связи с этим ВС отменил обжалуемые решения, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Управляющий партнер МКА «ОСНОВА» Илья Мурылев, комментируя «АГ» изложенные в определении выводы, отметил, что проблема доказывания предоставления права использовать комплекс исключительных прав в судах встречается часто. «Во многих случаях суды обходятся условиями договоров или актами, в которых содержатся положения о передаче в момент подписания договора или акта документации, сведений и иных материалов, в отношении которых предоставляется право пользования. При этом в отдельных случаях передача материалов может быть физически на бумажном или электронном носителе без какой-либо пересылки по каналам электронной связи. Однако в реальности такие условия договора (акта) в отдельных случаях все же не могут подтвердить факт передачи материалов», – подчеркнул адвокат.
Илья Мурылев обратил внимание, что в рассматриваемом определении ВС фактически указал на необходимость во всех случаях подтверждать реальную передачу материалов пользователю и исследовать обстоятельства такой передачи. «Выводы Верховного Суда для подобных дел имеют, безусловно, большое значение, что позволит судам более детально разбираться в обстоятельствах подобных дел. Однако, на мой взгляд, указанные выводы о подтверждении факта пересылки материалов не должны быть восприняты как обязательные требования к доказыванию во всех подобных делах – все же судам надлежит в каждом деле давать оценку на основании представленных доказательств, в том числе на основании договоров и актов при их наличии», – в заключение добавил он.
Адвокат МКА «Тимофеев, Фаренвальд и партнеры», к.ю.н. Мария Милюкова обратила внимание, что ВС обратился к актуальной проблеме подмены фактического исполнения правообладателем обязанностей по договору коммерческой концессии формальными оговорками в тексте договора. «В определении подчеркивается, что надлежащее исполнение указанных обязанностей имеет место только в случае реального предоставления всего комплекса исключительных прав в согласованном объеме, подтвержденного совокупностью доказательств. Такая передача не может презюмироваться со ссылкой на пункт договора о том, что соответствующая документация была передана при его подписании», – пояснила она.
Адвокат добавила, что ВС обратил внимание на отсутствие предмета договора, а именно зарегистрированного товарного знака, что исключало возникновение между сторонами отношений коммерческой концессии. Мария Милюкова подчеркнула, что указанный подход ВС неоднократно использовался в практике нижестоящих судов, которые для установления исполнения правообладателями обязательств по ст. 1031 ГК не ограничивались изучением текста договора. В многочисленных судебных решениях изучались такие доказательства, как акты приема-передачи прав и инструкций, факты предоставления и использования логинов и паролей, трекинги отправок документов, доступ к базе ноу-хау и доказательства использования предмета договора в коммерческой деятельности (постановления СИП от 8 февраля 2021 г. по делу № А65-3443/2020; от 3 ноября 2020 г. по делу № А60-67410/2019; от 16 января 2020 г. по делу № А76-18877/2018; от 28 марта 2019 г. по делу № А21-5686/2018; постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 16 января 2025 по делу № А56-42525/2024 и пр.).
«В рассматриваемом деле ВС указал на недопустимость смягчения бремени доказывания для правообладателя также в случаях, когда в договоре сторонами признается факт передачи интеллектуальных прав и необходимых консультативных руководств. Таким образом, правообладателям во избежание споров необходимо в любом случае заранее озаботиться сохранением доказательств реальной передачи всего объема интеллектуальных и иных прав, надлежаще оформляя акты приема-передачи документов, журналы обучения, сохраняя реестры доступа к онлайн-ресурсам и пр., вне зависимости от условий договора, освобождающих от такого доказывания», – считает Мария Милюкова.
Адвокат КА «Династия», к.ю.н. Елена Дьякова подчеркнула, что в очередной раз суды нижестоящих инстанций формально подошли к рассмотрению спора. По мнению адвоката, Верховный Суд сделал два важных вывода. Первый: факт предоставления информации о передаче прав по договору коммерческой концессии, в том числе по электронным каналам связи, должен быть подтвержден документально и в том объеме, который предусмотрен договором, а не только указанием в тексте договора о том, что документация передана в момент его подписания. Второй вывод, вытекающий из первого: вследствие непередачи полного объема прав по договору коммерческой концессии у правообладателя возникает неосновательное обогащение в виде внесенного первоначального взноса вопреки доводам о его невозвратности. Елена Дьякова считает выводы ВС правильными и логичными, поскольку всегда должно присутствовать встречное исполнение.
