9 сентября Верховный Суд вынес Определение по делу № 5-КГ25-115-К2, в котором рассмотрел спор о процессуальном правопреемстве на недвижимое имущество в ходе исполнительного производства, возбужденного в отношении предыдущего собственника, на которого решением суда была возложена обязанность о приведении имущества в прежнее состояние.
Государственная жилищная инспекция г. Москвы обратилась в суд с иском к Веронике Царевой и Татьяне Фокичевой о возложении обязанности по исполнению предписания и приведении помещения в состояние, соответствующее технической документации. Суд решением от 28 февраля 2022 г., вступившим в силу 22 июня 2022 г., удовлетворил исковые требования. 2 августа был выдан исполнительный лист, а 28 октября судебный пристав-исполнитель возбудил исполнительное производство с предметом исполнения «обязать Цареву В.В. исполнить предписание, привести нежилое помещение в соответствие с технической документацией, планом ТБТИ».
Вероника Царева обратилась в суд с заявлением о разъяснении исполнения исполнительного документа, однако тот отказал в части определения срока его исполнения. 22 марта 2023 г. Московский городской суд отменил это определение и установил срок исполнения исполнительного документа должником – пять месяцев с момента вынесения настоящего определения.
На момент принятия судом решения, 10 января 2024 г. Вероника и Ольга Царева заключили договор купли-продажи 1/2 доли в праве общей долевой собственности на спорное помещение. В этой связи они обратились в суд с заявлением о процессуальном правопреемстве и просили произвести замену должника Вероники Царевой по исполнительному производству на Ольгу Цареву. Руководствуясь ст. 1,10, ГК, ст. 44 ГПК, суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления. Он исходил из того, что переход права собственности на недвижимое имущество не относится к установленным главой 24 ГК случаям перемены лиц в обязательстве, о которых указано в ч. 1 ст. 44 ГПК, при этом такая замена по существу влечет предъявление требований к новому должнику, в отношении которого судебное решение не принималось. Апелляция и кассация согласились с выводами первой инстанции.
Тогда Вероника Царева обратилась с кассационной жалобой в Верховный Суд. Проверив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС разъяснила, что в соответствии с правовой позицией, изложенной в п. 27 Постановления Пленума ВС от 17 ноября 2015 г. № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства», в случае выбытия взыскателя или должника в исполнительном производстве, возбужденном на основании выданного судом исполнительного документа (смерть гражданина, реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга и другие случаи перемены лиц в правоотношениях), вопрос о правопреемстве подлежит разрешению судом. По вопросу правопреемства в суд могут обратиться: судебный пристав-исполнитель, стороны исполнительного производства, лицо, считающее себя правопреемником выбывшей стороны исполнительного производства.
Как отметил Верховный Суд, вступившим в законную силу решением Головинского районного суда г. Москвы от 28 февраля 2022 г. на Веронику Цареву и Татьяну Фокичеву была возложена обязанность привести нежилое помещение в соответствие с технической документацией. В целях принудительного исполнения судебного акта 2 августа 2022 г. выдан исполнительный лист, на основании которого 28 октября 2022 г. возбуждено исполнительное производство. В соответствии с договором купли-продажи доли в праве общей долевой собственности от 10 января 2024 г. зарегистрировано право собственности на 1/2 доли в помещении за Ольгой Царевой. Таким образом, выводы суда первой инстанции о том, что переход права собственности на недвижимое имущество не относится к установленным главой 24 ГК РФ случаям перемены лиц в обязательстве и необходимости предъявления того же требования к новому должнику основаны на неправильном толковании норм процессуального законодательства.
Судебная коллегия обратила внимание, что Конституционный Суд в Постановлении от 16 ноября 2018 г. № 43-П указывал, что нормативное регулирование процессуального правопреемства не дает оснований для вывода о невозможности замены стороны правопреемником в случае отчуждения ею в период судебного разбирательства имущества, требование о защите от нарушений права собственности на которое рассматривается судом. Подобный подход позволяет предотвратить утрату собранных доказательств, а значит, необходимость собирать их заново, исключить неоправданные судебные расходы ради повторного достижения уже достигнутых результатов, а также сохранить баланс прав и законных интересов сторон гражданского судопроизводства, защитив права не только истца, для которого отчуждение имущества ответчиком не повлечет рассмотрение дела с самого начала, но и ответчика, для которого отчуждение имущества истцом не создаст угрозы быть привлеченным к делу по иску нового собственника, основанному на тех же обстоятельствах, в самостоятельном процессе. Иное не согласуется с вытекающими из Конституции принципами стабильности гражданского оборота, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, осуществления прав и свобод человека и гражданина с нарушением прав и свобод других лиц, а также справедливого правосудия.
Кроме того, указал Верховный Суд, судебные инстанции не учли, что при наличии вступившего в законную силу решения повторное обращение с тем же материально-правовым требованием в случае замены стороны (должника) в материальных правоотношениях не допускается.
Также ВС признал ошибочными выводы суда апелляционной инстанции о том, что действия должника по продаже доли в праве на помещение после возбуждения исполнительного производства направлены на уклонение от исполнения требований исполнительного документа, и они не могут служить основанием для квалификации действий собственника в качестве злоупотребления правом. Спорное имущество в споре не находилось под арестом и запретом, действия собственника по его продаже не могут быть квалифицированы в качестве злоупотребления правом.
Как отметила Судебная коллегия, применительно к спорной ситуации следовало учитывать, что новый собственник приобрел имущество с обременениями, связанными с исполнением вступившего в законную силу решением суда, о чем Ольги Царевой было известно при заключении договора купли-продажи. Согласно правовой позиции, изложенной в п. 14 Обзора судебной практики ВС РФ № 1, утвержденного Президиумом ВС 16 февраля 2017 г., переход права собственности на недвижимое имущество в ходе исполнительного производства, возбужденного в отношении предыдущего собственника, на которого вступившим в законную силу решением суда возложена обязанность о приведении этого имущества в прежнее состояние, влечет переход данной обязанности на нового собственника. Кроме того, на момент рассмотрения заявления в суде первой инстанции постановление судебного пристава-исполнителя от 14 июня 2023 г. о временном ограничении на выезд Вероники Царевой из Российской Федерации признано неправомерным и отменено постановлением заместителя руководителя ГУ ФССП по г. Москве от 31 июля 2023 г.
Таким образом, указал ВС, поскольку обязанность по исполнению требований исполнительного документа, неосуществленная прежним собственником, переходит к новому собственнику помещения, выводы суда апелляционной инстанции о том, что заключение договора купли-продажи направлено на уклонение должника от обязанности по исполнению решения суда не основаны на правильной оценке имеющихся в деле доказательствах и не имеют правового значения при разрешении заявления о процессуальной замене должника. Верховный Суд отменил судебные акты трех инстанций, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Комментируя определение ВС, адвокат Денис Вениционов привел недавний пример из своей практики: «В соответствии с решением суда по иску природоохранного прокурора имелась необходимость восстановить границы акватории водохранилища. Данный объект недвижимости на стадии исполнительного производства был продан по договору купли-продажи. Пристав-исполнитель периодически выдвигал требования исполнить решение суда именно бывшему владельцу, ограничив при этом его выезд за пределы РФ, поясняя, что не имеется законного права возложить данную обязанность на нового собственника. Учитывая, что данный объект ему уже не принадлежал, мы были вынуждены обратиться в суд с заявлением о правопреемстве, тем более новый собственник при покупке объекта принял на себя это обязательство. В связи с тем, что правопреемство возможно на любой стадии гражданского судопроизводства, данное заявление было рассмотрено и вынесено определение о замене стороны в обязательстве. После вступления данного определения в законную силу оно было предъявлено в службу судебных приставов, сторона в обязательстве заменена. С бывшего собственника сняты все ограничения, в том числе, связанные с выездом за пределы РФ».
В данном случае, отметил адвокат, удивительно, что суды трех инстанций отказали в замене стороны в обязательстве, и лишь Верховный Суд указал на законность правопреемства даже на стадии исполнительного производства.
Как заметила руководитель коммерческой практики АБ «Плешаков, Ушкалов и партнеры» Жанна Колесникова, аналогичные споры ранее уже доходили до ВС, и одно из дел даже вошло в п. 14 Обзора судебной практики ВС № 1 (2017). «Там ситуация была примерно такая же: нижестоящие суды в правопреемстве отказали, усмотрев в действиях должника по продаже спорного объекта недвижимости злоупотребление правом и не усмотрев формальных оснований для проведения правопреемства в соответствии с процессуальным законодательством. Суд высшей инстанции акты судов отменил, указав, что, несмотря на то, что закон прямо не указывает на переход к новому собственнику обязанности привести недвижимое имущество в надлежащее состояние, необходимо применять по аналогии нормы ст. 29 ЖК, фактически устанавливающие переход такой обязанности к новому собственнику жилого помещения», – заметила она.
Жанна Колесникова обратила внимание на то, что ВС связывает обязанность по приведению помещения в надлежащее состояние исключительно с правом собственности на него. «Получается, что ВС смотрит на существо данного обязательства, рассматривая обязанность привести помещение в надлежащее состояние в качестве обременения права собственности на него, которое переходит к новому собственнику. Тем самым удается обойти возможные последствия недобросовестной продажи такого помещения, в частности, необходимость обращаться в суд с аналогичным иском к каждому новому собственнику», – пояснила эксперт.
