Как стало известно «АГ», Петрозаводский городской суд Республики Карелия 28 октября вынес обвинительный приговор, которым адвокат из Республики Карелия Владимир Козодаев и его доверитель признаны виновными в покушении на мошенничество путем подачи необоснованных исковых заявлений. Защитник Владимира Козодаева, президент АП РК Андрей Закатов сообщил, что приговор уже обжалован, и рассказал об особенностях дела и позиции защиты.
Возбуждение уголовного дела
Как ранее писала «АГ», адвокат Владимир Козодаев осуществлял защиту Ш., обвиняемого по ч. 2 ст. 167, ч. 2 ст. 210, ч. 3 ст. 222, п. «а», «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ. В ходе расследования уголовного дела решением суда в ноябре 2014 г. в отношении Ш. была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на два месяца, которая неоднократно продлевалась как на этапе досудебного производства по делу, так и на этапе судебного следствия, вплоть до сентября 2018 г., когда решение суда о продлении срока содержания Ш. под стражей было отменено апелляционным судом и принято новое решение об избрании Ш. меры пресечения в виде домашнего ареста.
Владимир Козодаев, действуя в интересах Ш., подал жалобу в Европейский Суд по правам человека. 28 июня 2018 г. Постановлением ЕСПЧ по делу «Белоусов и другие против Российской Федерации» в связи с чрезмерной продолжительностью содержания Ш. под стражей установлено нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, Ш. была присуждена компенсация морального вреда в размере 3700 евро. Учитывая решение ЕСПЧ, 26 декабря 2018 г. Президиум ВС РФ отменил судебные акты первой и апелляционной инстанций за период 2014–2018 гг. в части продления срока действия меры пресечения, избранной в отношении Ш. В апреле 2019 г. Ш. был признан виновным и приговорен к девяти с половиной годам лишения свободы.
В 2021 г. Владимир Козодаев по доверенности Ш. представил в Петрозаводский городской суд РК несколько исковых заявлений к Минфину России в лице Управления Федерального казначейства по Республике Карелия о взыскании компенсации морального вреда и возмещении имущественного вреда в связи с чрезмерно длительным периодом содержания Ш. под стражей. В их удовлетворении судом было отказано.
В ноябре 2022 г. в отношении Владимира Козодаева и Ш. было возбуждено уголовное дело по признакам преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30 «Приготовление к преступлению и покушение на преступление», ч. 4 ст. 159 «Мошенничество», ч. 1 ст. 303 «Фальсификация доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности» УК. По версии обвинения, Владимир Козодаев и Ш., действуя группой лиц по предварительному сговору, путем обмана, в случае удовлетворения судом вышеуказанных исковых требований могли похитить из казны РФ денежные средства в общей сумме 9,8 млн руб., причинив тем самым РФ в лице Минфина имущественный вред в особо крупном размере.
Согласно обвинительному заключению (есть у «АГ») Владимир Козодаев в ходе телефонных переговоров с отбывающим наказание и находящимся в колонии Ш. договорился с ним совместно совершить хищение денежных средств путем организации представления в городской суд фальсифицированных доказательств в обоснование незаконных и необоснованных исковых требований о возмещении морального и имущественного вреда, якобы причиненного Ш. вследствие неполучения им заработной платы и иных выплат в период трудоустройства в ООО «С.».
Исходя из обвинения, Владимир Козодаев приобщил к исковым заявлениям справки, подготовленные Ш., содержащие недостоверные сведения о том, что в период с 2014 по 2019 г. Ш. был трудоустроен в ООО «С.» в должности управляющего и что ему были установлены оклад, северная надбавка, с указанием на то, что заработная плата Ш. не выплачивалась в связи с его нахождением в местах лишения свободы, ссылаясь на указанные справки как на обоснование причиненного Ш. вреда.
В мае 2024 г. уголовное преследование по ч. 1 ст. 303 УК в отношении адвоката и Ш. было прекращено по ч. 2.2 ст. 27 УПК в связи с непередачей дела в суд по истечении двух месяцев производства предварительного расследования с момента истечения сроков давности уголовного преследования. Таким образом, в этой части уголовное преследование было прекращено в связи с непричастностью подозреваемых к совершению преступления, что является реабилитирующим основанием.
В июле того же года уголовное дело было передано в Петрозаводский городской суд РК. В судебном заседании Владимир Козодаев вину не признал, он сообщил, что умысла на хищение денежных средств и корыстного мотива у него не было, его действия, направленные на защиту прав и законных интересов Ш. в рамках требований ст. 1070 ГК РФ и гл. 18 УПК РФ, ошибочно трактуются как преступные, что противоречит действующему законодательству. Он пояснил, что обращение в суд с исками в период с октября по декабрь 2021 г. было вызвано незаконным применением в отношении его доверителя мер процессуального принуждения и связано с устранением последствий незаконных действий.
Подсудимый отметил, что с согласия доверителя осуществлял действия, направленные на защиту прав и законных интересов Ш., путем оспаривания судебных решений по мере пресечения в различных судебных инстанциях РФ и в ЕСПЧ. По словам Владимира Козодаева, в течение четырех лет он добивался признания судебных решений ошибочными, нарушающими права и свободы Ш. При этом он считал, что в случае признания незаконности меры процессуального принуждения в виде ареста в отношении Ш. последний будет иметь право на возмещение вреда.
Как пояснил подсудимый, ЕСПЧ признал нарушение прав и свобод его доверителя. Постановлением Президиума ВС все судебные акты в части меры пресечения, за исключением одного, были отменены, но не было указано право Ш. на реабилитацию, в связи с чем имелся спор с органами государственной власти о праве на возмещение вреда и о фактических обстоятельствах, предопределяющих размер возмещения. Владимир Козодаев подчеркнул, что моральный вред Ш. был установлен и присужден международным судебным органом, который признал все нарушения его основных прав и свобод. Подсудимый отметил, что приговором в отношении Ш. установлен факт его неофициальной работы до заключения под стражу в ООО «С.». Соответственно, адвокат не мог кому-либо сообщить заведомо ложные или не соответствующие действительности сведения о факте неофициальной работы Ш. и получении им определенного дохода.
Ш. также не признал вину в судебном заседании, сообщив, что умысла на совершение мошеннических действий у него не было, он консультировался с Владимиром Козодаевым по поводу того, как обратиться в суд, и адвокат разъяснял его права, а также то, какие действия требуются для получения компенсации морального вреда. При этом все разговоры происходили под контролем администрации исправительного учреждения, поэтому речь об обмане не шла. По мнению Ш., его обвиняют за то, что ему не удалось обосновать свое право на компенсацию морального вреда, хотя суд фактически признал наличие такого права.
Суд признал адвоката виновным
Рассмотрев дело, суд посчитал установленным, что подсудимые, действуя в составе группы лиц по предварительному сговору, пытались похитить денежные средства в особо крупном размере из казны РФ путем обмана, а именно необоснованного взыскания судом денежных средств. Они ввели суд в заблуждение относительно законности наличия права на взыскание с Минфина России в пользу Ш. денежных средств, представив с исковыми заявлениями о взыскании морального и имущественного вреда в связи с его незаконным содержанием под стражей и в последующем с заявлением о возмещении в порядке гл. 18 УПК имущественного вреда не соответствующие действительности справки. Также суд указал, что виновность подсудимых в совершенном ими преступлении подтверждается помимо показаний свидетелей и другими исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числи протоколом обыска в жилище Владимира Козодаева, а также результатами оперативно-розыскной деятельности.
В судебном заседании был исследован контракт, заключенный между ООО «С.» и Ш. Как пояснил суд, данный документ не свидетельствует о невиновности подсудимых, поскольку не подтверждает факт трудоустройства Ш. в названной компании. Предусмотренная оплата труда Ш. в контракте не соответствует той оплате, которая была указана в справке, предъявленной в суд в обоснование расчета размера ущерба. Суд подчеркнул, что завершить хищение имущества из казны РФ путем обмана не удалось по причинам, не зависящим от подсудимых, поскольку судом в удовлетворении исков и в заявлении о возмещении имущественного вреда было отказано.
Суд посчитал неубедительными доводы стороны защиты о том, что подсудимые правомерно обращались в суд с требованиями, поскольку ранее приговором суда было установлено, что Ш. был неофициально трудоустроен, что свидетельствует о законном характере действий по обращению в суд. Как пояснил суд, сведения о доходах Ш. в налоговые органы и ПФР не представлялись, также организацией не представлялись налоговые декларации за 2013–2015 гг. Кроме того, суд отметил, что согласно заключению эксперта подпись директора ООО «С.» выполнена не им.
По мнению суда, вопреки доводам защиты, уголовное дело расследовано органами предварительного следствия с соблюдением требований УПК. При назначении наказания суд принял во внимание характеризующие данные о личности Владимира Козодаева, совокупность смягчающих наказание обстоятельств и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.
Таким образом, 28 октября Петрозаводский городской суд РК признал подсудимых виновными в покушении на мошенничество, приговорив Владимира Козодаева к трем годам лишения свободы условно, а Ш. – к трем годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
Приговор обжалован в апелляцию
Как сообщил «АГ» Андрей Закатов, на приговор уже подана апелляционная жалоба (есть у «АГ»). В ней отмечается, что основаниями для отмены приговора в суде апелляционной инстанции являются согласно ст. 389.15 УПК РФ несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, существенное нарушение уголовно-процессуального закона, несправедливость приговора. Указанные нарушения допущены судом первой инстанции.
В жалобе подчеркивается, что ни один из допрошенных в судебном заседании свидетелей ни прямо, ни косвенно не подтверждает наличие события преступления и, более того, их показания не доказывают факт совершения преступления Владимиром Козодаевым. Его действия по оказанию юридической помощи Ш. не являются незаконными, иначе можно признать все обращения граждан в порядке гражданского судопроизводства, в исковых требованиях которым было отказано, как мошеннические действия, подчеркнула сторона защиты.
Комментарий защитника
Андрей Закатов в комментарии «АГ» поделился, что вступил в данное дело на стадии выполнения требований, предусмотренных ст. 217 УПК. Он отметил, что во время всего периода предварительного следствия и судебного заседания его подзащитный заявлял о том, что не совершал никаких преступлений. Адвокат подчеркнул, что всё общение между Владимиром Козодаевым и Ш. происходило по телефону и посредством переписки по электронной почте, между ними велись разговоры о возможности предъявления исковых требований к государству о взыскании компенсации морального вреда и «неполученного» заработка за весь период нахождения в СИЗО.
Андрей Закатов подчеркнул, что Ш. был реальным собственником коммерческих организаций, специализирующихся на грузоперевозках. Однако в ходе допросов на стадии предварительного расследования в протоколах было указано, что Ш. устроен на работу неофициально, а в приговоре в его отношении указано: «официально не трудоустроен, характеризуется по месту работы положительно». Как пояснил защитник, одинаковые по смыслу, как казалось бы, понятия приняли разную форму при определении умысла и доказанности вины. При этом в материалах уголовного дела в отношении Ш. имелись трудовой договор и характеристика с места работы.
Как отметил Андрей Закатов, Ш. решил взыскать компенсацию морального вреда и материальный ущерб за незаконное нахождение под стражей во время производства предварительного расследования, но только на основе положений российского законодательства. При этом адвокат пояснил: Владимир Козодаев считал и считает, что все законные основания для предъявления таких исков имелись. На него была изготовлена доверенность с различными полномочиями, которая была удостоверена начальником пенитенциарного учреждения, где отбывал наказание Ш.
Андрей Закатов обратил внимание, что все документы для предъявления исков Ш. готовил через своих подчиненных, Владимир Козодаев лишь указывал, какие документы считаются необходимыми при доказывании определенных обстоятельств. При этом ни с кем из сотрудников ООО «С.» адвокат не встречался, не знает их, и эти показания также были подтверждены как на следствии, так и в суде самими сотрудниками ООО. Как представитель своего доверителя и в соответствии с п. 7 ст. 10 КПЭА при исполнении поручения он исходил из презумпции достоверности документов и информации, предоставленных доверителем через своих подчиненных.
Защитник отметил, что не справка от организации явилась основанием для подачи исков, а Постановление Президиума ВС РФ от 26 декабря 2018 г., которое, по мнению защиты, давало право на реабилитацию Ш. Сначала был заявлен иск о компенсации морального вреда, а затем была приобщена справка и уточнены исковые требования. То есть основной посыл был – компенсация морального вреда ввиду незаконного содержания под стражей. «Однако суд в своих выводах акцентирует внимание на факте подачи моим подзащитным в интересах Ш. необоснованного и незаконного иска в судебные органы г. Петрозаводска, считая при этом, что основанием для подачи иска о взыскании имущественного вреда в порядке гл. 18 УПК РФ явилась справка о трудоустройстве, которая была подписана не директором ООО “С”. О том что справка подписана не самим директором, а главным бухгалтером, мы узнали лишь на стадии предварительного расследования. Указанные в приговоре судом обстоятельства неверно отражают фактические события, которые были установлены как в ходе следствия, так и в судебных процессах», – рассказал Андрей Закатов.
Он указал, что в соответствии с ГПК РФ основанием для гражданского иска являются юридические факты, с которыми закон связывает возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, а также обстоятельства, свидетельствующие о нарушении или оспаривании прав, свобод или законных интересов истца. Для подачи иска необходимо одновременное наличие как фактических обстоятельств, подтверждающих нарушение прав, так и соответствующей правовой нормы, позволяющей защитить эти права в судебном порядке. Следовательно, обращение в суд возможно в случае, если права, свободы или законные интересы лица нарушены или оспариваются. В связи с этим основанием для возбуждения гражданского дела Ш. являлось постановление Президиума ВС, которое давало право на его реабилитацию. Только это основание, а не справка о доходах позволяла ему заявить свое право и отстаивать его в судебных органах, подчеркнул адвокат.
Защитник пояснил, что в ходе рассмотрения исков все требования в части возмещения компенсации морального вреда были отклонены по тем основаниям, что уже была выплачена компенсация по решению ЕСПЧ, иски по материальным требованиям в части возмещения недополученного дохода или убытков оставлены без рассмотрения ввиду неподсудности, а при обращении за таким возмещением в порядке уголовно-процессуального законодательства – оставлены без удовлетворения. Как отметил Андрей Закатов, в ходе рассмотрения заявленных исков никто из ответчиков и третьих лиц на стороне ответчиков не заявлял в порядке ст. 186 ГПК о подложности документов. Суды в своих решениях никак не оценивали представленные доказательства, а указывали лишь на отсутствие права. Все решения были обжалованы Владимиром Козодаевым и оставлены без изменения.
Андрей Закатов отметил, что в ходе ознакомления с данным уголовным делом сторона защиты получила рассекреченные результаты ОРД, из которых стало ясно, что первые 17 из представленных телефонных переговоров записаны без судебного решения. В других распечатках телефонных переговоров очевидных и однозначных высказываний о корысти и о каком-то преступном умысле, по мнению стороны защиты, не имеется. Адвокат сообщил, что он направил ходатайства о признании недопустимыми доказательствами, по крайней мере, первых 17 записанных переговоров, однако получил отказ.
По словам Андрея Закатова, стороной защиты также было заявлено ходатайство о признании недопустимыми неоднократных продлений сроков предварительного расследования за пределами 12-месячного периода. Органы предварительного расследования выносили надуманные, по мнению стороны защиты, постановления о приостановлении расследования уголовного дела, а затем они отменялись руководителем отдела регионального управления на основании ч. 6 ст. 162 УПК РФ и следствие продолжалось.
Защитник обратил внимание, что суд также не признал незаконными обыск в жилище Владимира Козодаева, где он осуществляет свою профессиональную деятельность посредством учреждения адвокатского кабинета, и изъятие документов, послуживших доказательством вины осужденных. «Суд указал, что мой подзащитный не является по этому делу защитником Ш. То есть мы заявляли ходатайство о признании недопустимым доказательством изъятия документов, где Владимир Козодаев являлся представителем Ш. по гражданским делам и где им было отказано в удовлетворении исков, а не по расследуемому уголовному делу, тем самым суд проигнорировал положение п. 3 ст. 8 Закона об адвокатуре. Были еще заявлены ходатайства о признании и доказательств недопустимыми, однако они остались также без удовлетворения», – пояснил Андрей Закатов.
Он подчеркнул, что суд положил в основу обвинительного приговора показания Ш., данные им на стадии предварительного следствия и оглашенные в судебном заседании. Однако, как заметил адвокат, показания Ш. в период следствия не были последовательными и логичными. В начале расследования он давал подробные показания, не признавая вину; затем частично стал признавать себя виновным; в конце следствия свою вину в предъявленном ему обвинении вновь не признал. В судебном заседании Ш. объяснил ранее данные показания тем, что они были даны под принуждением со стороны правоохранителей.
Андрей Закатов отметил: остался в приговоре без внимания и обоснований довод защиты о том, что невозможно принимать указанные в исковых заявлениях размеры компенсации морального вреда как окончательный размер причиненных нравственных и физических страданий незаконно содержащегося под стражей гражданина, поскольку на основании п. 2 ст. 1101 ГК размер компенсации морального вреда определяется только судом. Адвокат заметил, что из судебной практики следует: заявляя сумму компенсации морального вреда на миллионы, суды взыскивают даже по оправдательным приговорам небольшие суммы, иногда даже не больше сотни тысяч рублей, но в любом случае это определяет только суд.
«Вызывает сожаление у стороны защиты, когда ее доводы в прениях не находят ответа и отражения в обвинительном приговоре суда. У неосведомленного человека складывается впечатление, что этих доводов и не было, раз в приговоре они не отражены, ведь в соответствии с УПК РФ суд обязан им дать оценку. И все же остается надежда на то, что именно они и должны лечь в основу оправдания в апелляционной инстанции наших подзащитных, иначе на каждый из доводов должен быть дан ответ, и не в пользу стороны обвинения», – подытожил Андрей Закатов.
