Министерство юстиции РФ разработало законопроект «О внесении изменения в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части установления порядка допроса обвиняемого, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве», который на данный момент проходит антикоррупционную экспертизу в Государственной Думе ФС РФ.
Однако данные поправки не привносят ничего нового в действующее правовое регулирование, а лишь дублируют уже имеющиеся в УПК РФ положения. Поэтому целесообразность таких изменений вызывает большие сомнения.
Так, в соответствии с ч. 2.1 ст. 317.2 УПК РФ (которая, кстати, была введена совсем недавно – 3 июля 2016 г.) прокурор разъясняет подозреваемому или обвиняемому, заявившим ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, что на основании ст. 317.8 УПК РФ приговор может быть пересмотрен, если после назначения подсудимому наказания будет обнаружено, что он умышленно сообщил ложные сведения или умышленно скрыл от следствия какие-либо существенные сведения, им не соблюдены условия и не выполнены обязательства, предусмотренные досудебным соглашением о сотрудничестве; что после рассмотрения в порядке, предусмотренном ст. 317.7 УПК РФ, уголовного дела, выделенного в отношении него в отдельное производство, он может быть привлечен к участию в уголовном деле в отношении соучастников преступления и иных лиц, совершивших преступления.
Из данного положения УПК РФ следует, что подозреваемому или обвиняемому еще при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве разъясняются последствия его невыполнения, в том числе в виде сообщения заведомо ложных сведений о преступной деятельности соучастников. Такое предупреждение является «бессрочным», фиксируется в досудебном соглашении о сотрудничестве и действует на протяжении всего периода действия этого соглашения, включая судебное разбирательство в отношении соучастников, дела которых рассматриваются в общем порядке. Поэтому необходимость во включении в УПК РФ нормы о том, что «суд при допросе обвиняемого, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве, предупреждает его о последствиях нарушения при даче показаний обязательств, указанных в досудебном соглашении о сотрудничестве, в том числе в случае умышленного сообщения ложных сведений или умышленного сокрытия от судебного следствия каких-либо существенных сведений» отпадает.
Неразумно в данной ситуации проводить аналогию с порядком допроса свидетеля, который предупреждается об уголовной ответственности по ст. 307 и 308 УПК РФ, как на предварительном расследовании, так и в судебном разбирательстве. Во-первых, лицо, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство, не имеет ничего общего со статусом свидетеля. Независимо от того, расследуется ли уголовное дело всех соучастников вместе или чье-то выделено в отдельное производство, все они являются обвиняемыми в одном и том же преступлении, разнится лишь процессуальная форма, в которой осуществляется их уголовное преследование. Во-вторых, досудебное соглашение о сотрудничестве, в отличие от протокола допроса свидетеля, в котором и делается отметка о предупреждении лица об уголовной ответственности, не является доказательством по уголовному делу. И если показания свидетеля суд обязан непосредственно исследовать в судебном заедании, чем и вызвана необходимость повторно предупреждать свидетеля об уголовной ответственности уже в суде, то с досудебном соглашением о сотрудничестве ситуация совсем иная. Его содержание, т.е. обязанности, принятые на себя обвиняемым, не меняется в зависимости от этапа производства по делу, соглашение действует до момента его полного исполнения. Именно поэтому нет никакого смысла по делу соучастников в повторном разъяснении судом обвиняемому при допросе последствий нарушения досудебного соглашения о сотрудничестве: такие разъяснения уже были ранее даны обвиняемому прокурором, включены в досудебное соглашение о сотрудничестве и не утратили своего значения в момент его допроса в судебном заседании по делу соучастников.
В связи с этим представляется, что предлагаемые поправки в УПК РФ не привнесут ничего нового в действующее правовое регулирование, а лишь продублируют уже существующие положения УПК РФ, что не позволит решить давно существующую серьезную проблему.
Полагаю, что проблема, которую обозначил Конституционный Суд РФ в своем Постановлении от 20 июля 2016 г. № 17-П, кроется не в том, что у суда не было обязанности повторно предупреждать обвиняемого о последствиях несоблюдения им досудебного соглашения о сотрудничестве, и не в том, что этот обвиняемый не предупреждается об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, а в том, что суды без надлежащей проверки (а иногда и при очевидной недостоверности) покорно кладут в основу приговора все, что им представляет сторона обвинения, а с особым желанием – показания лица, чье дело выделено в отдельное производство, изобличающего соучастников в совершении преступления.
Приведу лишь один пример из собственной практики. По уголовному делу К.Л.М., рассматриваемому Черемушкинским районным судом г. Москвы, в основу обвинительного приговора были положены показания М.Ш.А., изобличающего К.Л.М. в совершении преступления. К слову, дело М.Ш.А. было выделено в отдельное производство в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве. При допросе в судебном заседании по делу К.Л.М. М.Ш.А. опроверг все данные им ранее показания, пояснив, что оговорил К.Л.М. в совершении преступления. Но, несмотря на это и наличие еще более десятка доказательств, свидетельствующих о непричастности К.Л.М. к совершению преступления, суд все равно признал ее виновной, положив в основу приговора показания М.Ш.А., дело которого выделено в отдельное производство и который в судебном заседании сам же сообщил о ложности своих показаний, несмотря на угрозу пересмотра приговора по его уголовному делу в сторону, ухудшающую положение. Так неужели этих обстоятельств недостаточно для того, чтобы хотя бы задуматься над проверкой достоверности изобличающих соучастника показаний лица, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, прежде чем класть их в основу обвинительно приговора? О введении каких дополнительных процессуальных гарантий может идти речь, когда суды, казалось бы, в очевидной ситуации игнорируют столь недвусмысленные положения УПК РФ об обязанности проверять все доказательства и толковать неустранимые сомнения в пользу обвиняемого?
С существующей в настоящее время тенденцией к вынесению обвинительных приговоров в 99 случаях из 100 лица, в отношении которых ведется производство в общем порядке и по делу которых допрашиваются соучастники, заключившие досудебное соглашение о сотрудничестве, не будут защищены от незаконного осуждения, основанного на недостоверных показаниях соучастников, до тех пор, пока суды коренным образом не изменят свой подход к оценке доказательств, трансформировав обвинительный уклон в объективность и беспристрастность. Пока этого не произошло, любые поправки в УПК РФ, подобные предлагаемым Минюстом РФ, просто бессмысленны.
Однако данные поправки не привносят ничего нового в действующее правовое регулирование, а лишь дублируют уже имеющиеся в УПК РФ положения. Поэтому целесообразность таких изменений вызывает большие сомнения.
Так, в соответствии с ч. 2.1 ст. 317.2 УПК РФ (которая, кстати, была введена совсем недавно – 3 июля 2016 г.) прокурор разъясняет подозреваемому или обвиняемому, заявившим ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, что на основании ст. 317.8 УПК РФ приговор может быть пересмотрен, если после назначения подсудимому наказания будет обнаружено, что он умышленно сообщил ложные сведения или умышленно скрыл от следствия какие-либо существенные сведения, им не соблюдены условия и не выполнены обязательства, предусмотренные досудебным соглашением о сотрудничестве; что после рассмотрения в порядке, предусмотренном ст. 317.7 УПК РФ, уголовного дела, выделенного в отношении него в отдельное производство, он может быть привлечен к участию в уголовном деле в отношении соучастников преступления и иных лиц, совершивших преступления.
Из данного положения УПК РФ следует, что подозреваемому или обвиняемому еще при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве разъясняются последствия его невыполнения, в том числе в виде сообщения заведомо ложных сведений о преступной деятельности соучастников. Такое предупреждение является «бессрочным», фиксируется в досудебном соглашении о сотрудничестве и действует на протяжении всего периода действия этого соглашения, включая судебное разбирательство в отношении соучастников, дела которых рассматриваются в общем порядке. Поэтому необходимость во включении в УПК РФ нормы о том, что «суд при допросе обвиняемого, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве, предупреждает его о последствиях нарушения при даче показаний обязательств, указанных в досудебном соглашении о сотрудничестве, в том числе в случае умышленного сообщения ложных сведений или умышленного сокрытия от судебного следствия каких-либо существенных сведений» отпадает.
Неразумно в данной ситуации проводить аналогию с порядком допроса свидетеля, который предупреждается об уголовной ответственности по ст. 307 и 308 УПК РФ, как на предварительном расследовании, так и в судебном разбирательстве. Во-первых, лицо, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство, не имеет ничего общего со статусом свидетеля. Независимо от того, расследуется ли уголовное дело всех соучастников вместе или чье-то выделено в отдельное производство, все они являются обвиняемыми в одном и том же преступлении, разнится лишь процессуальная форма, в которой осуществляется их уголовное преследование. Во-вторых, досудебное соглашение о сотрудничестве, в отличие от протокола допроса свидетеля, в котором и делается отметка о предупреждении лица об уголовной ответственности, не является доказательством по уголовному делу. И если показания свидетеля суд обязан непосредственно исследовать в судебном заедании, чем и вызвана необходимость повторно предупреждать свидетеля об уголовной ответственности уже в суде, то с досудебном соглашением о сотрудничестве ситуация совсем иная. Его содержание, т.е. обязанности, принятые на себя обвиняемым, не меняется в зависимости от этапа производства по делу, соглашение действует до момента его полного исполнения. Именно поэтому нет никакого смысла по делу соучастников в повторном разъяснении судом обвиняемому при допросе последствий нарушения досудебного соглашения о сотрудничестве: такие разъяснения уже были ранее даны обвиняемому прокурором, включены в досудебное соглашение о сотрудничестве и не утратили своего значения в момент его допроса в судебном заседании по делу соучастников.
В связи с этим представляется, что предлагаемые поправки в УПК РФ не привнесут ничего нового в действующее правовое регулирование, а лишь продублируют уже существующие положения УПК РФ, что не позволит решить давно существующую серьезную проблему.
Полагаю, что проблема, которую обозначил Конституционный Суд РФ в своем Постановлении от 20 июля 2016 г. № 17-П, кроется не в том, что у суда не было обязанности повторно предупреждать обвиняемого о последствиях несоблюдения им досудебного соглашения о сотрудничестве, и не в том, что этот обвиняемый не предупреждается об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, а в том, что суды без надлежащей проверки (а иногда и при очевидной недостоверности) покорно кладут в основу приговора все, что им представляет сторона обвинения, а с особым желанием – показания лица, чье дело выделено в отдельное производство, изобличающего соучастников в совершении преступления.
Приведу лишь один пример из собственной практики. По уголовному делу К.Л.М., рассматриваемому Черемушкинским районным судом г. Москвы, в основу обвинительного приговора были положены показания М.Ш.А., изобличающего К.Л.М. в совершении преступления. К слову, дело М.Ш.А. было выделено в отдельное производство в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве. При допросе в судебном заседании по делу К.Л.М. М.Ш.А. опроверг все данные им ранее показания, пояснив, что оговорил К.Л.М. в совершении преступления. Но, несмотря на это и наличие еще более десятка доказательств, свидетельствующих о непричастности К.Л.М. к совершению преступления, суд все равно признал ее виновной, положив в основу приговора показания М.Ш.А., дело которого выделено в отдельное производство и который в судебном заседании сам же сообщил о ложности своих показаний, несмотря на угрозу пересмотра приговора по его уголовному делу в сторону, ухудшающую положение. Так неужели этих обстоятельств недостаточно для того, чтобы хотя бы задуматься над проверкой достоверности изобличающих соучастника показаний лица, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, прежде чем класть их в основу обвинительно приговора? О введении каких дополнительных процессуальных гарантий может идти речь, когда суды, казалось бы, в очевидной ситуации игнорируют столь недвусмысленные положения УПК РФ об обязанности проверять все доказательства и толковать неустранимые сомнения в пользу обвиняемого?
С существующей в настоящее время тенденцией к вынесению обвинительных приговоров в 99 случаях из 100 лица, в отношении которых ведется производство в общем порядке и по делу которых допрашиваются соучастники, заключившие досудебное соглашение о сотрудничестве, не будут защищены от незаконного осуждения, основанного на недостоверных показаниях соучастников, до тех пор, пока суды коренным образом не изменят свой подход к оценке доказательств, трансформировав обвинительный уклон в объективность и беспристрастность. Пока этого не произошло, любые поправки в УПК РФ, подобные предлагаемым Минюстом РФ, просто бессмысленны.
