Арест личных активов топ-менеджмента при банкротстве: особенности и риски

Институт обеспечительных мер позволяет нивелировать ситуацию, при которой в ходе судебного разбирательства недобросовестные ответчики имеют возможность скрыть свои активы и избежать таким образом обращения взыскания на имущество, и наделяет заявителей (кредиторов) правовым средством противодействия такому поведению.

Арест активов – один из инструментов, ограничивающий возможность использования и отчуждения имущества, направленный на сохранение его существующего состояния на случай исполнения судебного акта.

Из разъяснений, приведенных в п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 1 июня 2023 г. № 15 «О некоторых вопросах принятия судами мер по обеспечению иска, обеспечительных мер и мер предварительной защиты» (далее – Постановление Пленума ВС № 15), следует, что обеспечительная мера в виде наложения ареста может быть принята:

• в обеспечение требований имущественного или неимущественного характера;
• в отношении имущества, принадлежащего ответчику и находящегося у него или иных лиц;
• в отношении имущества, собственником которого является лицо, не выступающее ответчиком по иску (должником по требованию);
• в отношении денежных средств, которые в будущем поступят на счет ответчика или корреспондентский счет банка на имя ответчика в пределах заявленной суммы требований;
• в отношении имущества, фактически не поступившего во владение ответчика и находящегося у третьих лиц, но которое является собственностью ответчика.

Оперативное разрешение вопроса о принятии обеспечения или возможности его отмены или замены в короткий срок позволяет сохранить баланс интересов сторон.

Критерии наложения ареста на личное имущество топ-менеджера

Как неоднократно отмечал Конституционный Суд РФ, исполнение судебного акта следует рассматривать как элемент судебной защиты¹.

В ряде случаев арест накладывается путем принятия обеспечительных мер в рамках дела о банкротстве организации при рассмотрении обособленного спора о взыскании убытков или о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в порядке, предусмотренном п. 5 ст. 61.16 Закона о банкротстве. Указанная норма допускает наложение ареста в отношении имущества лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, а также имущества, принадлежащего иным лицам, в отношении которых ответчик является КДЛ по основаниям, предусмотренным подп. 2 п. 4 ст. 61.10 Закона.

Как отметил И. М. Шевченко, «Кому, как не “банкротным” судьям, осознавать, к каким тяжелым последствиям порой приводит вывод активов и как непросто бывает их возвращать»².

Учитывая, что должность топ-менеджера предполагает высокую степень вовлеченности в процесс управления, и принимая в расчет значительность их влияния на принятие существенных решений о деятельности предприятия, в случае несостоятельности (банкротства) организации велик риск наступления неблагоприятных последствий для лиц, занимающих такие должности, в виде привлечения к субсидиарной ответственности или взыскания ущерба, а также принятия обеспечительных мер в виде наложения ареста на личное имущество.

В правоприменительной практике встречается подход, при котором достаточным доказательством наличия оснований для принятия обеспечительных мер является само по себе обращение в суд с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, содержащее обоснование виновного характера их действий (бездействия) по доведению должника до банкротства³.

На пониженный стандарт доказывания указывают также разъяснения, содержащиеся в п. 15 Постановления Пленума ВС № 15, согласно которым заявителю достаточно обосновать возможность наступления последствий в виде затруднительности или невозможности исполнить судебный акт, а также причинения значительного ущерба заявителю.

Изложенная концепция доказывания не является новаторской, поскольку воспроизводит п. 10 утратившего в настоящее время силу Постановления Пленума ВАС РФ от 12 октября 2006 г. № 55 «О применении арбитражными судами обеспечительных мер» (далее – Постановление Пленума ВАС № 55).

В Определении СКЭС от 10 ноября 2021 г. № 305-ЭС19-14439(3-8) по делу № А40-208852/2015 Верховный Суд особо подчеркнул, что в отличие от споров о принятии обеспечительных мер наличия только подозрений в виновности ответчиков недостаточно для удовлетворения иска о привлечении к субсидиарной ответственности, – необходимы ясные и убедительные доказательства такой вины⁴.

Поскольку основания обеспечительных мер сами по себе носят вероятностный характер, отказ судов в их применении со ссылкой на то, что доводы заявителя основаны на предположениях, представляется несостоятельным. Процесс доказывания может быть построен на обычно складывающейся практике сокрытия недобросовестными руководителями своего имущества при привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам банкротов, что впоследствии делает невозможным исполнение судебного акта (Определение СКЭС ВС от 27 декабря 2018 г. № 305-ЭС17-4004(2) по делу № А40-80460/2015).

В другом деле суд в подтверждение законности принятых мер указал на наличие судебных актов по обособленным спорам о признании сделок недействительными, из которых следовало, что ответчик в преддверии возбуждения дела о банкротстве от имени должника совершил уступку права требования задолженности в пользу аффилированного лица. Кроме того, из определений об истребовании по делу о банкротстве также следовало, что указанный ответчик скрывал информацию о месте нахождения материальных ценностей и бухгалтерских документов должника⁵.

Также нельзя не отметить, что суды уделяют пристальное внимание составу ответчиков по обособленному спору о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности и взыскании убытков. Отсутствие топ-менеджера в составе данных лиц является основанием для отказа суда в принятии в отношении него обеспечительных мер. Такой подход приведен в Постановлении АС Уральского округа от 6 марта 2023 г. № Ф09-5067/21 по делу № А07-17166/2020. При этом определением суда первой инстанции от 9 января 2023 г. по данному делу были приняты обеспечительные меры и в отношении указанных лиц (а впоследствии частично отменены по основаниям, которые будут рассмотрены далее).

Значительность размера суммы заявленных ко взысканию требований увеличивает вероятность принятия обеспечительных мер, поскольку любое ухудшение имущественного положения ответчиков способно существенно снизить вероятность фактического поступления денежных средств в конкурсную массу должника. Указанные выводы подтверждает сложившаяся судебная практика⁶.

Дискуссионным является вопрос, подлежит ли исследованию в рамках обособленного спора о принятии обеспечительных мер вопрос об отнесении топ-менеджера к КДЛ или указанные выводы могут быть сделаны судом только при рассмотрении дела о взыскании убытков или о привлечении к субсидиарной ответственности по существу?

Так, в постановлении АС Волго-Вятского округа от 7 августа 2024 г. по делу № А43-33753/2019 суд занял позицию о преждевременности рассмотрения вопроса отнесения лица к КДЛ при принятии обеспечительных мер. В другом деле, напротив, суд дал предварительную оценку, является ли конкретный ответчик КДЛ (постановление АС Северо-Западного округа от 11 февраля 2021 г. № Ф07-15659/2020 по делу № А56-155946/2018). При этом доводы кассатора о том, что апелляция вышла за пределы полномочий, указав на отсутствие у лица статуса КДЛ, не повлекли отмену судебного акта об отказе в принятии обеспечительных мер – кассация лишь подчеркнула, что довод о наличии/отсутствии у ответчика статуса КДЛ подлежит проверке при рассмотрении обособленного спора по существу.

Отказывая в принятии обеспечительных мер, суды чаще всего указывали на отсутствие доказательств недобросовестного поведения ответчика, направленного на уменьшение своего имущества, равно как и на совершение действий по отчуждению имущества в пользу третьих лиц⁷.

Учитывая изложенное, можно выделить следующие критерии, достаточные для наложения ареста на личное имущество топ-менеджера:

• вхождение в состав ответчиков по обособленному спору о привлечении к субсидиарной ответственности или о взыскании убытков;
• наличие высокой вероятности совершения им действий по сокрытию своего имущества, что может быть доказано в том числе путем предоставления документации, подтверждающей, что предпринимаются действия по отчуждению имущества, либо факты противодействия топ-менеджера деятельности арбитражного управляющего. Посредством аналогичных доводов могут быть доказаны затруднительность или невозможность исполнения судебного акта;
• значительность размера суммы заявленных ко взысканию требований.

Механизм отмены ареста, наложенного на личные активы

Перечень случаев, при которых обеспечительные меры могут быть отменены, в законодательстве не содержится. Однако из системного толкования ст. 90, 93 и 97 АПК РФ можно заключить, что отмена возможна в случаях:

• устранения обстоятельств, которые могли затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта;
• документального подтверждения отсутствия вероятности причинения существенного ущерба заявителю;
• несоразмерности заявленному требованию;
• нарушения прав лиц, участвующих в деле;
• представления встречного обеспечения ответчиком;
• добровольного исполнения судебного решения ответчиком;
• замены ненадлежащего ответчика надлежащим;
• вступления в законную силу судебного акта об отмене такого решения и отказе в иске.

Рассмотрим каждое основание подробнее.

Доказательством устранения обстоятельств, которые могли затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта, могут служить документы, подтверждающие, что у ответчика имеется потенциальный источник денежных средств для исполнения решения суда в случае удовлетворения исковых требований (например, договоры, подтверждающие выполнение работ в настоящий момент⁸).

Документальным подтверждением отсутствия вероятности причинения существенного ущерба заявителю может являться залог в отношении имущества, на которое могут быть наложены меры в виде ареста. Так, в Постановлении Семнадцатого ААС от 12 июля 2023 г. № 17АП-4542/2023(4)-АК по делу № А60-11895/2022 суд отметил, что вероятность причинения заявителю значительного ущерба в случае отмены обеспечительных мер отсутствует, поскольку 99,99% долей в уставном капитале общества, являющихся предметом спора, находятся в залоге у банка, в связи с чем отчуждение долей третьим лицам в условиях спора о признании сделки недействительной не представляется возможным.

Несоразмерность заявленному требованию доказывается путем сопоставления стоимости арестованного имущества и размера обязательств⁹.

Нарушение прав лиц, участвующих в деле, может быть обосновано угрозой личного банкротства топ-менеджера или блокировкой и прекращением финансово-хозяйственной деятельности общества, доля в котором принадлежит данному ответчику.

Так, в деле № А57-18444/2020 судом были приняты во внимание доводы топ-менеджера о том, что он находится в статусе ИП, оплачивает налоги, имеет значительную кредитную нагрузку, в связи с чем арест имущества повлечет просрочку в исполнении обязательств, начисление штрафов и пеней и приведет к личному банкротству.

В Постановлении АС Московского округа от 14 марта 2023 г. № Ф05-2414/2023 по делу № А41-3434/2021 суд отменил обеспечительные меры, поскольку наложенный на денежные средства арест приведет к блокировке и прекращению финансово-хозяйственной деятельности общества; следовательно, существует вероятность нарушить права третьих лиц, а также работников организации. Наложение ареста на денежные средства топ-менеджера в столь значительном размере – за исключением величины прожиточного минимума, установленного в регионе, – и на неопределенный срок существенно ограничит его личные и имущественные права.

В другом деле апелляция поддержала отмену определения суда первой инстанции в части наложения ареста на денежные средства общества, не являющегося участником дела о банкротстве, в котором топ-менеджеру принадлежит 100% уставного капитала общества¹⁰.

При этом суды исходили из отсутствия в материалах дела доказательств того, что поступившие на счет общества денежные средства принадлежат топ-менеджеру и могут быть направлены на погашение его личных обязательств. Также отмечается, что поскольку общество не является участником дела о банкротстве или арбитражного процесса по делу о банкротстве топ-менеджера, принятие обеспечительных мер в отношении имущества (денежных средств) указанного общества нарушает права данного юрлица и, кроме того, блокирует его деятельность, что может повлечь причинение убытков (например, в связи с несвоевременным исполнением обществом обязанностей по уплате налогов, оплате услуг, по перечислению зарплаты сотрудникам и т. д.).

Представление встречного обеспечения ответчиком производится в порядке ст. 94 АПК путем внесения на депозитный счет арбитражного суда денежных средств в размере требований истца.

Что касается добровольного исполнения судебного решения ответчиком, то согласно ч. 4 ст. 96 АПК в случае удовлетворения иска обеспечительные меры сохраняют действие до фактического исполнения судебного акта, которым закончено рассмотрение дела по существу. Таким образом, мера по обеспечению иска трансформируется в меру по обеспечению исполнения судебного акта.

Содержащееся в ч. 4 ст. 96 Кодекса указание на продление действия обеспечительных мер до фактического исполнения судебного акта не препятствует их отмене, если по результатам рассмотрения ходатайства лица об отмене обеспечительных мер суд придет к выводу об отсутствии оснований для их дальнейшего применения¹¹.

Согласно абз. 4 п. 34 Постановления Пленума ВС № 15 в случае замены ненадлежащего ответчика надлежащим суд отменяет принятые в отношении имущества первоначального ответчика обеспечительные меры. При этом лица, участвующие в деле, вправе в установленном законом порядке обратиться с заявлением о принятии обеспечительных мер в отношении вновь привлеченного ответчика.

Учитывая, что в большинстве случаев заявленная мера о наложении ареста на имущество ответчика связана непосредственно с предметом спора, ее отсутствие может привести к невозможности исполнения судебного акта. Следовательно, необходимость сохранения принятых обеспечительных мер в виде ареста имущества до вступления судебного акта в силу связана с предотвращением убытков истца¹².

Из анализа приведенной практики можно выделить следующие способы защиты личного имущества топ-менеджера:

• наличие у топ-менеджера собственного дела (бизнеса), финансово-хозяйственная деятельность которого может быть заблокирована в случае ареста активов, что повлечет нарушение прав третьих лиц, а также работников организации;
• наложение обременения на актив в пользу третьего лица (залог), поскольку в таком случае имеется документальное подтверждение невозможности его отчуждения, следовательно – отсутствует вероятность причинения ущерба истцу.

Механизм отмены обеспечительных мер реализуется таким образом: при наличии одного или нескольких перечисленных оснований топ-менеджер в порядке, предусмотренном ст. 97 АПК, направляет в суд, применивший обеспечительные меры, ходатайство об их отмене. Суд повторно проверяет наличие оснований, установленных ч. 2 ст. 90 Кодекса, и оценивает правоотношения на соответствие критериям, указанным в п. 33 и 34 Постановления Пленума ВС № 15. Далее выносится судебный акт об отмене или частичной отмене обеспечительных мер либо об отказе в удовлетворении ходатайства.

В заключение добавлю, что учитывая специфику сферы банкротства в стремлении сохранить имущество должника и увеличить вероятность погашения требований кредиторов, можно отметить нацеленность законодателя и правоприменителя на совершенствование «правил игры» при рассмотрении вопросов о целесообразности принятия обеспечительных мер в отношении наемных работников среднего и высшего звена менеджмента, а также увеличение их рисков в отношении распоряжения личным имуществом в случае финансовых трудностей организации.