×
Клювгант Вадим
Клювгант Вадим
Вице-президент АП Москвы, заместитель председателя Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов, партнёр, соруководитель уголовно-правовой практики КА Pen&Paper

Способы противодействия адвокатской деятельности, и без того весьма разнообразные, множатся с изобретательностью, заслуживающей гораздо лучшего применения. Отсутствие ответственности за такое противодействие и упорное нежелание властей ввести ее служат мощным импульсом для этого сомнительного творчества. И вот, похоже, что в последнее время стал активно «обкатываться» еще один способ противодействия: дискредитация и дезавуирование адвокатского гонорара, в том числе и путем его искусственной криминализации. Само собой разумеется, такие действия сопровождаются изъятием полученного адвокатом гонорара, «задним числом» объявляемого чем-то нехорошим.

Сразу нужно оговориться: к сожалению, известны случаи, когда под прикрытием соглашения об оказании юридической помощи, которая в действительности не оказывалась, и под видом гонорара за ее оказание противоправно изымаются деньги доверителя. Либо когда доверитель не получил от адвоката той помощи, которая являлась предметом соглашения, а адвокат отказывается возвратить неотработанный гонорар. За такие действия, если их совершение надлежащим образом доказано, должна наступать предусмотренная законом ответственность. В этом нет ни новизны, ни темы для дискуссии.

Речь же сейчас о тех ситуациях, когда юридическая помощь доверителю действительно оказана и он это подтверждает, гонорар за выполненную работу выплачен адвокату в соответствии с условиями соглашения. Но, несмотря на это, «задним числом», по воле неких «третьих сил» – арбитражных управляющих, следователей, прокуроров и все более охотно примыкающих к ним судов вдруг «оказывается», что соглашение «фиктивное» или «сомнительное», размер гонорара «завышен» или «необоснован». Как следствие, полученный за выполненную работу гонорар взыскивается с адвокатов. Чаще всего это происходит в процедуре банкротства по требованиям арбитражных управляющих, заявляющих о «сомнительности сделки» должника по оказанию ему юридической помощи и выплате гонорара за нее. Еще хуже, когда возбуждаются уголовные дела по обвинению адвоката в мошенническом похищении денег путем получения гонорара.

Таких тревожных примеров становится все больше. Очень показательно в этом смысле дело в отношении московского адвоката Игоря Третьякова, которому, согласно информации из открытых источников, предъявлено обвинение в мошенничестве путем получения гонорара по соглашению с доверителем – государственным предприятием. Параллельно прокурором заявлен гражданский иск о признании соглашения об оказании юридической помощи ничтожной сделкой и применении последствий ее недействительности. Как сочетается один жанр с другим, для чего нужно указанное сочетание, делается это согласованно или в рамках отношений между «конкурирующими фирмами» силовиков – разговор отдельный. Сейчас речь о самом факте преследования за получение адвокатского гонорара и о формах такого преследования.

Читайте также
Финансирование судебных процессов
Адвокаты и юристы - о допустимости «гонораров успеха» и развитии в России рынка инвестиций в судебные процессы
23 Октября 2018 Дискуссии

Особую остроту ситуации в данном случае придает то обстоятельство, что предметом уголовно-правовой претензии является не просто гонорар, а гонорар успеха – доля от выигранных или, наоборот, защищенных в суде сумм по имущественным спорам. С каким-то злобно-завистливым вожделением муссируется размер этого гонорара, сам по себе действительно немаленький. Но, во-первых, размер гонорара невозможно корректно оценить сам по себе, он определяется исходя из объема, сложности, срочности, длительности выполненной адвокатом работы и ряда других обстоятельств. А во-вторых, кому какое дело до того, как договорились адвокат с доверителем об условиях соглашения между ними? Если доверитель, пусть даже государственная корпорация, выплатил адвокату гонорар за оказанную в соответствии с заключенным соглашением юридическую помощь, то это прерогатива исключительно его и адвоката. Охраняемая, кстати говоря, адвокатской тайной и не дающая никаких законных оснований ни для материальных, ни для уголовно-правовых претензий к адвокату. Нет и не может быть никаких правовых оснований и для ревизии соглашения об оказании юридической помощи извне на предмет адекватности его условий, включая размер и структуру гонорара, наличие и размер гонорара успеха по делам об имущественных спорах. Гонорар успеха – бесспорно, полностью легитимная форма вознаграждения адвоката по таким делам. Тот факт, что он прямо не назван в Законе об адвокатской деятельности и адвокатуре (что само по себе было бы полезно сделать, особенно в нынешней ситуации), а указан только в Кодексе профессиональной этики адвоката, ничего не меняет в оценке его легитимности: это не запрещенное законом условие договора, результат свободного волеизъявления сторон.

И уж совсем немыслимо, чтобы кто-то извне определял за доверителя, была ли у него потребность в помощи именно этого адвоката, даже при наличии штатных сотрудников – юристов или другого адвоката (примеры такого рода претензий тоже уже есть).

Есть основания полагать, что силовые потуги определять за самостоятельного субъекта конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи, была ли ему данная помощь нужна и какая именно, много или мало он заплатил за ее оказание – это продолжение и развитие практики искусственной и незаконной криминализации делового оборота. Начало ей было положено в «деле ЮКОСа» пятнадцать лет назад. Именно там были созданы и опробованы фантасмагорические по степени мракобесия антиправовые конструкции «фиктивных собственников» (а также собственников «юридических», «фактических» и «только по документам»), «хищения путем купли-продажи по заниженным ценам» и другие подобные из того же посткафкианского ряда. При этом и «заниженность» цен, и «неправильность» собственников, и все прочие «признаки хищения» определялись исключительно «революционным правосознанием» органов преследования при поддержке судов. Делалось это при полном попрании фундаментальных цивилистических постулатов о собственности, свободе воли, свободе договора, свободе предпринимательства, возмездности и безвозмездности. Именно в связи с упомянутыми «открытиями» появился зловещий термин «уголовное гражданское право», достойно дополнивший собой другой термин того же характера и происхождения – «басманное правосудие». Потом производство уголовных дел «о хищениях путем купли-продажи (или поставок) по заниженным/завышенным ценам» по этим лекалам было поставлено на поток настолько, что они уже перестали вызывать удивление, превратившись в обыденность. Внимание к таким делам теперь может привлечь лишь звучность имен их фигурантов, благодаря чему еще у кого-то открываются глаза на абсурдность подобных обвинений.

И вот, кажется, дошел черед и до деятельности адвокатской. Чем, в самом деле, она хуже предпринимательской? Почему бы и к ней не применить последние достижения репрессивного прогресса в виде «сомнительно-фиктивных соглашений», «завышенных (или «заниженных», смотря как будет удобнее) гонораров»? Излишне упоминать, что непредпринимательская специфика адвокатской деятельности, фидуциарный характер отношений адвоката с доверителем, основанный на его личном доверии к своему свободно выбранному юридическому представителю, в этой логике попросту отбрасываются как химера, ненужный хлам. Заодно с помощью столь простого и эффективного инструмента можно приструнить непокорное адвокатское племя, то и дело чинящее препятствия бескомпромиссной борьбе за повсеместное торжество уголовной репрессии своими возражениями, жалобами, ходатайствами и всеми прочими не запрещенными законом способами. Приструнить, ударив по единственному источнику существования адвоката – гонорару и просто подвесив над адвокатскими головами дамоклов меч: «тогда мы идем к вам». Практика принудительного, через суд, отъема гонорара, полученного адвокатом за оказание юридической помощи должнику в процедуре банкротства, – из той же категории и с теми же последствиями, пусть и не такими тяжелыми, как уголовная репрессия, для личной судьбы адвоката.

Чем отзовется такая практика, вполне очевидно: доверители будут бояться обращаться за юридической помощью, а адвокаты – ее оказывать. Что неминуемо приведет к еще большему масштабу произвола. Кому это выгодно, тоже очевидно: только тем, кому адвокаты оппонируют, защищая права и законные интересы своих доверителей. Правда, как учит жизнь, завтра все с легкостью может перемениться, и сегодняшние преследователи обратятся в преследуемых, и тогда помощь адвоката понадобится уже им самим. Неплохо бы им об этом думать и помнить, но как-то у них не очень получается…

Для выработки рекомендаций адвокатам по минимизации таких рисков Советом Адвокатской палаты Москвы создана рабочая группа. Задача перед ней стоит очень непростая, но тем она важнее. Вместе с тем самая первая универсальная рекомендация вполне очевидна: полный порядок в регулирующих отношения адвоката с доверителем документах, подразумевающий четко и недвусмысленно сформулированный предмет соглашения, всегда соответствующий тому, что в действительности делает адвокат. Никаких договоренностей об этом вдогонку, устно, по телефону – все только письменно, как требует закон. Полный набор документов, подтверждающих надлежащее выполнение обязательств по соглашению об оказании юридической помощи, за которую получен гонорар в целом и каждая его часть в отдельности. Обязательно личное исполнение поручения адвокатами, заключившими соглашение и указанными в нем. Привлечение других коллег – только в дополнение, но никак не взамен. Порядок с налогами и налоговой отчетностью. Ну и, конечно, неукоснительное соблюдение заповеди из статьи 10 Кодекса профессиональной этики адвоката: «Закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя. Никакие пожелания, просьбы или требования доверителя, направленные к несоблюдению закона или нарушению правил, предусмотренных настоящим Кодексом, не могут быть исполнены адвокатом». Этот набор условий представляется критически важным при защите от посягательств и на гонорар адвоката, и на его доброе имя, и на свободу профессиональной деятельности, и на личную свободу. Над эффективными методами такой защиты, адекватными вызовам времени, нужно думать вместе.

Рассказать:
Другие мнения
Гривцов Андрей
Гривцов Андрей
Адвокат, старший партнер АБ «ЗКС» (г. Москва)
Не бояться выходить в «юридический» свет
Юридический рынок
Участие в Третьем «Юридическом форуме Черноземья» принесло достойные плоды
29 Октября 2018
Денисов Антон
Денисов Антон
Юрист NLF Group
Взгляд инвестора на финансирование судебных процессов
Юридический рынок
Перспективы развития рынка многообещающие, но изменения в правоприменении необходимы
23 Октября 2018
Панасюк Олег
Панасюк Олег
Заведующий Филиалом № 1 Адвокатов Ленинского района г. Ростова-на-Дону Ростовской областной коллегии адвокатов им. Д.П. Баранова, заместитель председателя научно-методического совета АП Ростовской области
Необходимо устранить пробелы в Законе об адвокатуре
Юридический рынок
Правовая природа соглашения об оказании юридической помощи: помощь, поручение или услуга?
20 Сентября 2018
Горбунова Екатерина
Горбунова Екатерина
Шеф-редактор сайта «АГ»
На юридический рынок придут участники извне
Legal tech
Хольгер Цшайге: Рынок в 848 млрд долларов привлекает сторонних участников, использующих инновации
06 Сентября 2018
Лапинский Владислав
Лапинский Владислав
Председатель президиума КА «Лапинский и партнеры», первый заместитель председателя Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов Адвокатской палаты Санкт-Петербурга
Концепция – повод укрепить позиции адвокатуры
Профессиональная этика
Важно усилить институт адвокатской тайны и создать систему обжалования дисциплинарных взысканий
30 Августа 2018
Авакян Елена
Авакян Елена
Советник ФПА РФ, исполнительный директор Некоммерческого партнерства «Содействие развитию корпоративного законодательства»
О назревших поправках в ст. 17 КПЭА
Профессиональная этика
Необходимо прямо разрешить участие адвокатов и адвокатских образований в рейтингах
15 Августа 2018