Верховный Суд РФ опубликовал Определение от 10 августа 2023 г. № 305-ЭС23-6327 по делу № А41-47568/2022.
Как следует из материалов, содержащихся в карточке дела, АО «Ремонтно-эксплуатационное управление» – поставщик тепловой энергии – обратилось с иском к администрации г.о. Луховицы (Московская область) (далее – Администрация). Предметом требований было взыскание задолженности за услугу по поставке тепловой энергии, оказанную обществом автономному учреждению «Луховицкое городское управление муниципальным жилым фондом и паспортной службой» (далее – МАУ «Жилфонд»). Администрация являлась учредителем МАУ «Жилфонд» и собственником его имущества.
Общество пыталось привлечь Администрацию к субсидиарной ответственности по долгам МАУ «Жилфонд» на основании ст. 123.22 ГК РФ. Нижестоящие суды отказали в удовлетворении иска со ссылкой на формальные основания, предусмотренные абз. 2 п. 6 ст. 123.22 ГК и п. 5 ст. 2 Закона об автономных учреждениях.
В п. 6 ст. 123.22 ГК указано, что автономное учреждение отвечает по своим обязательствам всем имуществом, находящимся у него на праве оперативного управления, за исключением недвижимого и особо ценного движимого, закрепленного за автономным учреждением собственником данного имущества или приобретенного учреждением за счет средств, выделенных собственником имущества. Кроме того, в абз. 2 того же пункта приведено единственное исключение из правила, закрепленного в абз. 1 цитируемой нормы, предоставляющее возможность привлечь собственника имущества автономного учреждения к субсидиарной ответственности по обязательствам учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения.
В контексте со смежной ст. 123.23 ГК о частных учреждениях приведенные положения Кодекса вызывают вопросы. В п. 2 ст. 123.23 ГК законодатель не предусматривает ограничений в части ответственности собственника имущества частного учреждения по долгам последнего.
Даже при поверхностном анализе приведенных статей Кодекса возникает вопрос: как предусмотренные в ст. 123.22 ГК ограничения соотносятся с провозглашенными в ст. 1 ГК принципами равенства и добросовестности (учитывая принятое Администрацией решение о ликвидации МАУ «Жилфонд» сразу после взыскания задолженности в пользу общества)? Кроме того, в п. 1 ст. 124 ГК указано, что Российская Федерация, ее субъекты и муниципальные образования выступают в правоотношениях, регулируемых гражданским законодательством, на равных с иными участниками этих отношений – гражданами и юридическими лицами – началах.
На мой взгляд, нет уважительных причин, не позволяющих вынужденным поставщикам привлечь собственника имущества автономного учреждения к субсидиарной ответственности по долгам за оказанные автономному учреждению услуги. На это прямо указал Верховный Суд в Определении № 305-ЭС23-6327, развивая позицию Конституционного Суда РФ, выраженную в Постановлении от 12 мая 2020 г. № 23-П.
Представляется, что проблема ограниченной ответственности собственников учреждений не была бы столь острой, будь у кредиторов возможность отказаться от заключения договоров с бюджетными или автономными учреждениями.
На первый взгляд кажется, что кредиторам так и следует поступать – ведь ст. 421 ГК в качестве одного из проявлений свободы договора провозглашает свободу заключать либо не заключать договор. В то же время данная норма указывает на возможные исключения из принципа свободы договора. Поставщики тепловой энергии под такое исключение подпадают, и вот почему.
В ч. 4 ст. 15 Закона о теплоснабжении указано, что теплоснабжающие организации, в том числе единая теплоснабжающая организация, и теплосетевые организации в системе теплоснабжения обязаны заключить договоры об оказании услуги по передаче тепловой энергии и (или) теплоносителя в объеме, необходимом для потребителей. В такой ситуации теплоснабжающие организации становятся вынужденными кредиторами, но – в отличие от вынужденных кредиторов по деликтным обязательствам – законодатель не предусмотрел для них такого исключения, как в абз. 2 п. 6 ст. 123.22 ГК.
Возвращаясь к иску общества к Администрации, стоит обратить внимание, что решением АС Московской области от 7 августа 2017 г. по делу № А41-44416/2017, оставленным без изменения постановлением Десятого ААС от 24 октября 2017 г., с МАУ «Жилфонд» в пользу общества взыскана задолженность за поставку тепловой энергии, 19 декабря того же года выдан исполнительный лист, а постановлением от 20 декабря Администрация приняла решение о ликвидации учреждения (напомню, что согласно п. 1 ст. 65 ГК учреждение не может быть признано несостоятельным (банкротом)).
Для предвидения долгосрочных последствий такого неудачного, на мой взгляд, законодательного регулирования – помимо знаний общей части гражданского права – необходимо понимание закономерностей, складывающихся в рыночной экономике, – ведь задолженность, которую не сможет взыскать поставщик тепла, не исчезнет, а обязательно где-нибудь «осядет», например в квитанциях других потребителей. То есть услуги все равно будут оплачены, но не лицом, которому они оказаны, а другими участниками правоотношений.
При этом и Конституционный, и Верховный суды четко указывают на недопустимость ситуаций, аналогичной описанной в Определении ВС № 305-ЭС23-6327.
Так, в Постановлении КС от 12 мая 2020 г. № 23-П отмечено:
- «…соблюдение конституционного принципа равенства не означает необходимости предоставления одинаковых гарантий лицам, относящимся к разным категориям, а равенство перед законом и судом не исключает фактических различий и их учета законодателем. Вместе с тем такие различия допустимы, только если они объективно оправданны, обоснованны и преследуют конституционно значимые цели, а используемые для достижения этих целей правовые средства отвечают требованию соразмерности…» (абз. 1 п. 6.2);
- «Вопреки положению статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации о том, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, сложившийся подход не может обеспечить надлежащего баланса между законными интересами должника и кредитора, поскольку не исключает злоупотреблений правом со стороны должников – муниципальных бюджетных учреждений, имущество которых в ряде случаев оказывается, по сути, “защищено” их публичным собственником от имущественной ответственности перед контрагентами» (абз. 1 п. 7);
- «При отсутствии юридической возможности снять ограничения в отношении возложения субсидиарной ответственности на собственника имущества бюджетного учреждения, в том числе муниципального (включая случаи недостаточности находящихся в его распоряжении денежных средств для исполнения своих обязательств из публичного договора теплоснабжения при его ликвидации), подобное правовое регулирование способно повлечь нарушение гарантируемых Конституцией Российской Федерации прав стороны, заключившей и исполнившей публичный договор и не получившей встречного предоставления» (абз. 2 п. 7).
Верховный Суд с опорой на позицию КС пришел к аналогичным выводам и в Определении № 305-ЭС23-6327 указал: «Длительное неисполнение учреждением своих обязательств (более восьми лет) перед обществом по оплате поставленной тепловой энергии, невозможность взыскания задолженности в связи с отсутствием имущества, на которое может быть обращено взыскание, приводят к нарушению прав лица, обязанного поставлять ресурс. Способом, поддерживающим баланс прав и законных интересов сторон договора энергоснабжения, является возложение субсидиарной ответственности на собственника имущества по обязательствам учреждения».
Содержит ли определение толкование contra legem, сказать сложно – ведь за три с лишним года законодатель не внес изменения в закон в соответствии с позицией Конституционного Суда. В то же время согласно ст. 6 Закона о Конституционном Суде позиция КС обязательна на всей территории России.
А пока остается надеяться, что выводы ВС, изложенные в Определении № 305-ЭС23-6327, будут способствовать формированию правоприменительной практики в вопросе привлечения собственников имущества бюджетных и автономных учреждений к субсидиарной ответственности.
