Когда общий порядок предпочтительнее

Что выбрать: общий или особый порядок судебного разбирательства? Такой вопрос я нередко слышу от доверителей. В ответ поясняю, что по уголовным делам о преступлениях небольшой или средней тяжести обвиняемый вправе заявить о согласии с предъявленным ему обвинением и ходатайствовать о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в общем порядке (ч. 1 ст. 314 УПК РФ).

Особый порядок принятия судебного решения представляет собой упрощенную процедуру, при которой дело рассматривается без исследования и оценки собранных по нему доказательств. Выбор судебного разбирательства в первую очередь зависит от сформированной тактики защиты, но особый порядок не позволяет исследовать доказательства непосредственно в суде. Далее я разъясняю доверителям, каких результатов можно добиться в случае исследования доказательств судом.

Исследование доказательств состоит в восприятии их сторонами процесса, оценке факторов, влияющих на их свойства, а также в установлении оснований для их исключения. Способ исследования зависит от вида исследуемого доказательства: свидетели и потерпевшие допрашиваются, заключение эксперта и его показания, а также письменные доказательства оглашаются, вещественные доказательства осматриваются, аудио- и видеозаписи воспроизводятся. Исследование доказательств – наиболее сложный и продолжительный этап судебного заседания.

Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – на предмет достаточности для разрешения уголовного дела (ч. 1 ст. 88 УПК)¹.

В настоящее время существенно повлиять на порядок исследования доказательств обвинения защита может только в части возражения оглашения показаний свидетелей и потерпевших. Порядок оглашения таких показаний определен в ст. 281 УПК, согласно которому гособвинитель может огласить показания потерпевшего и свидетеля, ранее данные ими при производстве предварительного расследования или в суде, в определенных законом случаях и с согласия стороны защиты (п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 г. № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)»).

Во-первых, если гособвинитель длительное время не может обеспечить явку свидетеля в суд и защита возражает против оглашения его показаний, то гособвинитель в таких случаях вынужденно отказывается от представления этого доказательства. Соответственно, суд не вправе ссылаться в подтверждение своих выводов на имеющиеся в уголовном деле доказательства, если они не были исследованы судом и не отражены в протоколе судебного заседания (п. 4 Постановления Пленума ВС от 29 ноября 2016 г. № 55 « О судебном приговоре»).

Во-вторых, стоит критически подходить к показаниям, изложенным в протоколах следственных действий. Следователи нередко пользуются юридической неграмотностью лиц, оформляя их показания в обвинительном ключе или существенно их искажая, а допрашиваемые не знают, как заявить замечания, или вовсе подписывают документы, не читая, доверяя статусу сотрудника правоохранительных органов.

Так, по уголовному делу, в котором я участвовал в качестве защитника обвиняемого, в ходе судебного следствия свидетель отказался от показаний, изложенных в протоколе его допроса, о том, что он якобы являлся очевидцем преступления. В суде было установлено, что его показания следователем были искажены – он рассказывал об обстоятельствах, о которых узнал по слухам от разных лиц, но следователь их изложил от лица данного свидетеля. Однако в день, когда было совершено преступление, свидетель находился в отпуске, о чем сторона защиты представила соответствующие документы, а свидетель подтвердил в судебном заседании. В связи с этим показания свидетеля, данные в ходе следствия, не были положены в основу приговора, так как очевидцем значимых для дела событий он не являлся, а о лицах, от которых он узнал о преступлении, сообщить не смог.

В другом примере судом по уголовному делу было установлено, что потерпевший и один из свидетелей недостаточно владеют русским языком, частично могут воспринимать русскую речь «на слух», но разговаривать могут только на родном языке. Протоколы они не читали, так как те составлены на русском языке, рукописные записи делали по указанию следователя, не понимая, что они означают. Переводчик по уголовному делу следователем не допускался, предусмотренные уголовно-процессуальным законом обязанности не исполнял, сведения о его участии в протоколах следственных действий отсутствуют. В еще одном судебном процессе по привлечению тех же потерпевшего и свидетеля к административной ответственности также требовался переводчик, который был привлечен судом в установленном порядке.

При таких обстоятельствах суд пришел к выводу, что совокупность изложенного указывает на нарушение предусмотренных ст. 18 и 42 УПК прав потерпевшего и свидетеля на дачу показаний на языке, которым они владеют. Таким образом, их показания получены с нарушением закона, в связи с чем, согласно ст. 75 УПК, протоколы допросов и проверки показаний потерпевшего на месте являются недопустимыми доказательствами.

Отмечу, что в судебном заседании с участием переводчика потерпевший и свидетель дали иные показания, на основании которых объем обвинения был уменьшен.

В этом же деле письменные показания другого потерпевшего – О. – в части объема насилия, о котором ему наедине рассказал потерпевший Н., не владеющий русским языком, суд также признал недостоверными, поскольку о примененном к нему насилии Н. рассказывал только землякам, владеющим его родным языком, а иным лицам эти обстоятельства не сообщал. При этом О. в суде пояснил, что не помнит, давал ли он такие показания следователю.

Суд отверг и другие письменные показания О. о том, что видел у Н. перечисленные в описательной части приговора телесные повреждения, поскольку указанные сведения противоречили заключению судебно-медицинского эксперта о дате образования этих повреждений.

Письменные показания ряда свидетелей в части применения физического насилия также были признаны недопустимыми доказательствами как основанные на слухах (свидетели не указали источник осведомленности). Вдобавок в ходе допроса в суде свидетель Г. пояснил, что подписи в протоколе его допроса ему не принадлежат. Учитывая, что эти сведения не опровергнуты стороной, представившей данное доказательство, суд признал протокол допроса Г. недопустимым доказательством и исключил из перечня доказательств.

Практика признания доказательств недопустимыми неоднозначна и сложна, но оценить совокупность нарушений, допущенных при получении доказательств стороной обвинения, можно только в ходе их исследования в порядке общего судебного разбирательства.