Роман Мельниченко обратился к весьма интересному вопросу, актуальность которого предопределяется тем, что все чаще информация об адвокатах размещается именно в интернете, а не в бумажных справочниках.
Как известно, интернет безбрежен, здесь можно разместить огромное количество информации и т.д. Вместе с тем правила поведения адвоката в сети не должны отличаться от традиционного общения. Поэтому нужно говорить о правильности / неправильности, приемлемости / неприемлемости установленного в ст. 17 КПЭА запрета применительно к любым формам распространения адвокатом информации о себе.
Не буду оспаривать утверждение о том, что «потенциальные доверители испытывают мощнейший информационный голод при выборе адвоката». Вместе с тем автор сам приводит весьма убедительные «доводы против»: «возможен контекстный обман: адвокат может размещать только положительные отзывы, стыдливо пряча отрицательные», «адвокат может разместить ложные отзывы, т.е. попросту сам их выдумать». Никакие призывы поощрять правоприменительную практику палат по привлечению адвокатов к ответственности за размещение недостоверных и / или сокрытие негативных отзывов не помогут. С одной стороны, в дисциплинарном производстве будут проблемы с доказыванием в целом, а также с доказыванием умышленного характера допущенного адвокатом нарушения. С другой стороны, нельзя полностью исключить случаи локального массового привлечения «адвокатов-пиарщиков» к дисциплинарной ответственности, что может повредить авторитету органов адвокатского корпоративного самоуправления.
Полагаю, что текст ст. 17 КПЭА в рассматриваемой части не нарушает право адвоката на распространение объективной информации о себе, в том числе не исключается размещение на сайте адвоката сканов дипломов, свидетельств о повышении квалификации и иных аналогичных документов, правомерность наличия которых у адвоката в большей степени, чем отзывы граждан, поддается проверке в случае возникновения сомнений в достоверности распространенной адвокатом информации.
Как известно, интернет безбрежен, здесь можно разместить огромное количество информации и т.д. Вместе с тем правила поведения адвоката в сети не должны отличаться от традиционного общения. Поэтому нужно говорить о правильности / неправильности, приемлемости / неприемлемости установленного в ст. 17 КПЭА запрета применительно к любым формам распространения адвокатом информации о себе.
Не буду оспаривать утверждение о том, что «потенциальные доверители испытывают мощнейший информационный голод при выборе адвоката». Вместе с тем автор сам приводит весьма убедительные «доводы против»: «возможен контекстный обман: адвокат может размещать только положительные отзывы, стыдливо пряча отрицательные», «адвокат может разместить ложные отзывы, т.е. попросту сам их выдумать». Никакие призывы поощрять правоприменительную практику палат по привлечению адвокатов к ответственности за размещение недостоверных и / или сокрытие негативных отзывов не помогут. С одной стороны, в дисциплинарном производстве будут проблемы с доказыванием в целом, а также с доказыванием умышленного характера допущенного адвокатом нарушения. С другой стороны, нельзя полностью исключить случаи локального массового привлечения «адвокатов-пиарщиков» к дисциплинарной ответственности, что может повредить авторитету органов адвокатского корпоративного самоуправления.
Полагаю, что текст ст. 17 КПЭА в рассматриваемой части не нарушает право адвоката на распространение объективной информации о себе, в том числе не исключается размещение на сайте адвоката сканов дипломов, свидетельств о повышении квалификации и иных аналогичных документов, правомерность наличия которых у адвоката в большей степени, чем отзывы граждан, поддается проверке в случае возникновения сомнений в достоверности распространенной адвокатом информации.
