В комментарии к статье Никиты Трубецкого «Самооговор подзащитного» (см.: «АГ». 2026. № 11 (460)) ставится проблема: профессиональный защитник вправе заявлять о невиновности (при самооговоре доверителя) или обязан это сделать при наличии заблуждения доверителя относительно квалификации его действий? Разделяя позицию автора статьи о дифференциации самооговора на фактический и процессуальный, автор комментария раскрывает причины каждого из видов самооговора и дальнейшие перспективы защиты. При процессуальном самооговоре – в отличие от фактического – если надежды на «мягкий» исход не оправдаются, у защиты сохраняется возможность оспаривания судебного акта во всех вышестоящих инстанциях, включая все кассационные. Ситуация с фактическим самооговором намного сложнее: чаще всего он является следствием психологического либо физического давления со стороны представителей правоохранительных органов. И в этом случае адвокат не только не может дать гарантий положительного исхода, но даже хотя бы спрогнозировать развитие ситуации в случае заявления о самооговоре. Поэтому однозначных ответов на поставленные вопросы нет.
В одной из своих публикаций Никита Трубецкой совершенно справедливо заметил, что благодаря постоянному участию в рассмотрении дисциплинарных производств его взгляд на проблемы, возникающие в ходе работы, шире, нежели у опытных коллег, давно забывших, каково это – работать по назначению, или никогда этого и не знавших.
