В июне 2021 г. я принял поручение на защиту У., обвиняемого по ч. 6 ст. 290 (два эпизода), п. «б» ч. 2 ст. 285.4 (два эпизода) и ч. 3 ст. 285 (четыре эпизода) УК РФ. Дело рассматривалось по первой инстанции Московским городским судом из-за грифа секретности, поскольку было связано с производством госзакупок для нужд оперативно-поискового бюро МВД России. Подсудимыми являлись двое руководителей данного бюро (одного из которых защищал я), оперуполномоченный по особо важным делам и представитель бизнеса Ш., осуществлявший поставки по госконтрактам (уголовное дело в отношении него было выделено в отдельное производство по ст. 291 УК в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве).
По версии следствия, указанные сотрудники правоохранительных органов за взятки помогали Ш. выигрывать тендеры на поставки оборудования для МВД, злоупотребляя при этом должностными полномочиями, с причинением, соответственно, существенного вреда МВД. Необходимо добавить, что ни на стадии предварительного следствия, ни в суде сотрудники МВД не признавали их вины в совершении инкриминируемых им деяний.
Ш. вину признал полностью. Согласно приговору ему было назначено наказание в виде двух с половиной лет колонии общего режима.
С учетом доказательств, имеющихся в уголовном деле, – а это в основном заключения товароведческих экспертиз, показания лица, с которым было заключено досудебное соглашение о сотрудничестве (Ш.), материалы ОРМ «прослушивание телефонных переговоров» и «наблюдение», а также показания обвиняемых – мной по согласованию с подзащитным была выбрана позиция, заключавшаяся в том, что У. за выполнение его должностных полномочий не получал каких-либо денежных средств, кроме заработной платы, все его действия при подготовке документации к объявлению торгов были законными, а начальная максимальная цена контракта по закупкам не была завышена. Соответственно, существенного вреда МВД действиями У. причинено не было. Необходимо отметить, что Ш. в отношении У. не давал конкретных показаний о передаче денежных средств. Материалами ОРМ также не было зафиксировано фактов передачи денежных средств моему подзащитному или разговоров о намерении их получить.
В мае 2022 г. прошли судебные прения по уголовному делу, в ходе которых прокурор просил признать У. виновным по всем эпизодам обвинения и назначить наказание в виде 14 лет колонии строгого режима с лишением звания полковника полиции, а также удовлетворить гражданский иск и взыскать с У. ущерб в 33 млн руб. в пользу МВД.
Мы вместе с защитниками других обвиняемых просили вынести оправдательные приговоры в отношении подзащитных. В прениях я ссылался, в частности, на отсутствие каких-либо доказательств в части получения подзащитным взяток, а также мотивированно указывал на отсутствие существенного вреда МВД от действий У.
9 июня 2022 г. Московским городским судом был провозглашен приговор, согласно которому У. признан виновным по всем эпизодам обвинения с назначением наказания с применением ст. 64 УК РФ – шесть лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима; исковые требования в пользу МВД суд посчитал подлежащими удовлетворению в заявленном объеме. Суд первой инстанции мотивировал приговор доказательствами, которые, на мой взгляд, скорее подтверждали невиновность моего подзащитного, – всё теми же показаниями Ш., заключениями товароведческих экспертиз и множественными протоколами «пустых» допросов сотрудников МВД. Назначение наказания ниже низшего предела суд мотивировал положительными характеристиками и состоянием здоровья У.
Не согласившись с приговором, мы с подзащитным подали апелляционные жалобы. Гособвинение в свою очередь подало апелляционный протест на чрезмерную мягкость приговора с требованием отмены применения ст. 64 УК к моему подзащитному, указав, что он является сотрудником правоохранительных органов, вину не признал и дискредитировал авторитет МВД и службы.
Апелляционным определением Первого апелляционного суда общей юрисдикции от 19 октября 2022 г. протест прокуратуры был удовлетворен: отменено применение ст. 64 УК и наказание У. усилено до 10 лет колонии строгого режима. Суд апелляционной инстанции мотивировал такое решение тем, что У. не признал своей вины по предъявленному обвинению. Кроме того, апелляция указала, что с учетом целей и мотивов, роли, поведения до и после совершения преступления, а также иных обстоятельств У. не заслуживает назначения наказания с учетом применения ст. 64 УК. Доводы защиты суд оставил без надлежащего внимания.
Необходимо отметить, что на стадии прений в апелляции судебная коллегия неоднократно прерывала меня; фактически суд запретил мне дать полную оценку всем доказательствам, изложенным в приговоре, сославшись на то, что они уже оценены судом первой инстанции.
Не согласившись с выводами апелляции, я подал кассационную жалобу в Верховный Суд РФ, в которой указал на допущенные судом апелляционной инстанции существенные нарушения норм УПК, выразившиеся, в частности, в том, что мне фактически было запрещено дать оценку доказательствам на стадии прений в заседании апелляции. Также я указывал на отсутствие в состоявшихся судебных решениях ссылок на конкретные доказательства виновности подзащитного в получении взяток. Кроме того, я обратил внимание ВС на отсутствие в действиях подзащитного существенного вреда, причиненного МВД, образовывавшего квалифицирующий признак тяжких составов по преступлениям, предусмотренным п. «б» ч. 2 ст. 285.4 и ч. 3 ст. 285 УК.
Судебная коллегия по уголовным делам ВС согласилась с доводами кассационной жалобы и отменила определение Первого апелляционного суда общей юрисдикции, вернув уголовное дело на стадию апелляционного обжалования. В определении от 23 мая 2023 г. ВС указал, что суд апелляционной инстанции, прерывая меня в прениях и не позволив представить оценку доказательств, грубо нарушил право У. на защиту. Кроме того, Верховный Суд обратил внимание, что апелляционная инстанция не ответила на доводы апелляционной жалобы в части отсутствия умысла У. на получение взятки, а также о том, что не установлены место и время ее получения; не оценила отсутствие существенного вреда МВД от действий У. Кроме того, ВС указал, что судом апелляционной инстанции ненадлежащим образом мотивирована отмена применения ст. 64 УК в отношении осужденного.
При повторном рассмотрении апелляционной жалобы суд согласился с изложенными в ней доводами и прекратил уголовное преследование У. по двум преступлениям, предусмотренным ч. 6 ст. 290 УК, на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ – в связи с непричастностью данного лица к их совершению – с правом на реабилитацию. Кроме того, осуждение У. по п. «б» ч. 2 ст. 285.4 (два эпизода) УК суд переквалифицировал на ч. 1 ст. 285 Кодекса и прекратил уголовное преследование в связи с истечением сроков давности. Осуждение по ч. 3 ст. 285 УК (четыре эпизода) апелляция переквалифицировала на ч. 1 ст. 285 Кодекса. Суд апелляционной инстанции мотивировал свое решение от 31 августа 2023 г. в части отсутствия в действиях У. состава двух преступлений по ч. 6 ст. 290 УК отсутствием каких-либо доказательств этому в деле, указав в том числе, что все показания Ш. как лица, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, не свидетельствуют о факте получения У. каких-либо взяток и умысле на их получение в целом. Исключая из обвинения по ст. 285 и 285.4 УК диспозитивный признак «с причинением существенного вреда», суд апелляционной инстанции указал, что ущерб от действий У. не свидетельствует о его существенности и о том, что нормальная деятельность МВД была нарушена.
Необходимо отметить, что суд апелляционной инстанции, переквалифицируя в отношении моего подзащитного злоупотребления служебным положением на ч. 1 ст. 285, 285.4 УК, полностью согласился с изложенными в жалобе доводами об отсутствии в действиях У. существенного вреда МВД. В итоге подзащитный был освобожден из-под стражи в зале суда в связи с фактически отбытым сроком наказания.
Резюмируя, отмечу, что в последние годы стало нормой и практически правоприменительной практикой осуждение лиц за получение взятки без предмета таковой – т.е. факта взятки – исключительно на основе показаний иных лиц. В этом видится серьезная проблема, поскольку такая «доказательственная база» в принципе может быть собрана в отношении любого должностного лица, ставшего жертвой оговора со стороны заинтересованных лиц. Изменить данную – порочную, на мой взгляд, – практику могут лишь суды, вынося по таким делам оправдательные приговоры. Количество таких оправдательных приговоров моментально отразится на работе и следствия и прокуратуры, которые, как представляется, будут более внимательно и качественно собирать и проверять доказательства.
