Автору этих строк уже доводилось характеризовать жалобу налоговой службы на действия Агентства по страхованию вкладов (АСВ) в связи с исполнением им полномочий конкурсного управляющего банка Банк «Холдинг-Кредит» и удовлетворение этой жалобы арбитражным судом как еще один «креативный» изворот в борьбе государства с конституционной гарантией получения квалифицированной юридической помощи. С тех пор не произошло ничего, что могло бы повлиять на изменение этой оценки. К большому сожалению, не меняет ее и ознакомление с содержанием решения суда кассационной инстанции, поддержавшего налоговиков и отменившего решение суда апелляционной инстанции, вынесенное в пользу конкурсного управляющего. Скорее наоборот – эта оценка получила дополнительное подтверждение.
Особую пикантность ситуации придает то обстоятельство, что оппонентами в обсуждаемом споре являются разные «головы» нашего государства: налоговая служба против АСВ. Нечто подобное было, помнится, в нашумевшем деле о приватизации «Башнефти», когда один орган государства из конъюнктурных побуждений ретроспективно проигнорировал решения других органов государства, принятые много лет назад, и арбитражный суд на этом «основании» решил, что приватизация компании была незаконной.
В данном случае налоговая служба, руководствуясь фискальными интересами и используя свой статус кредитора в деле о банкротстве банка, оспорила действия другого государственного органа – АСВ. Претензия изобретательных налоговиков на этот раз состояла в том, что конкурсный управляющий своими действиями якобы причинил убытки банку-должнику. А выразились эти убытки, по замыслу авторов идеи, в том, что конкурсный управляющий, действуя в полном соответствии с заключенным соглашением, выплатил привлеченным адвокатам, наряду с весьма умеренным ежемесячным вознаграждением за оказываемую юридическую помощь, «гонорар успеха» в размере 10% от денежных сумм, полученных должником в результате достигнутого адвокатами внесудебного урегулирования, а также сумм, взысканных судом с участием адвокатов и полученных в результате исполнения с их же участием решений о принудительном взыскании в пользу… того самого банка-должника, кредитором которого и являлась налоговая служба.
Иными словами, убытки, в представлении налоговиков и поддержавшего их суда, состояли в том, что конкурсный управляющий выплатил дополнительное вознаграждение тем, кто своей эффективной профессиональной работой способствовал существенному увеличению конкурсной массы должника (каковое увеличение, вне разумных сомнений, полностью соответствует интересам как кредиторов, так и должника).
Насколько корректно с точки зрения права и экономики говорить об убытках (т.е. об утрате имущества вопреки воле собственника) в виде «гонорара успеха», выплаченного за увеличение объема имущества собственника и пропорционально размеру этого увеличения, разговор отдельный. Если здесь вообще есть о чем говорить.
А вот об очередной нарочито агрессивной атаке государства в лице органов исполнительной и судебной власти на «гонорар успеха», предпринятой в канун его законодательного закрепления, сказать необходимо.
Логика суда в этом деле та же, что и в других подобных делах: работа юридического консультанта никак не связана с материальным результатом в виде сумм, взысканных с его участием в пользу доверителя и фактически полученных им в результате исполнения судебного решения или внесудебного урегулирования. То обстоятельство, что такой способ выплаты гонорара установлен действующим соглашением, обязательства по которому адвокаты выполнили надлежащим образом (этот факт не оспаривался заявителем и не поставлен под сомнение судом), как оказалось, вообще незначимый факт. Любой, кто ознакомится с Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 27 марта 2019 г. по делу № А40-77625/2012, без труда убедится, что это именно так.
Данную позицию государственных органов не представляется возможным оценить иначе как неправовую, представляющую собой именно изворот и подрывающую реализацию конституционного права каждого на получение квалифицированной юридической помощи. Отмечу при этом, что в делах о банкротстве, в силу их специфики, такая помощь нужна особенно. И это единственная особенность дел о банкротстве, которая имеет значение в обсуждаемом аспекте.
Не имеет значения в данном контексте и специфика поведения АСВ в качестве арбитражного управляющего банков. Известные странности и вольности, которые позволяют себе его представители и руководители при осуществлении указанной функции, – предмет отдельных разбирательств, никак не влияющих на тот очевидный факт, что обязательства по заключенному соглашению об оказании юридической помощи во всех случаях подлежат неукоснительному исполнению. Условия такого соглашения – результат договоренности сторон, и никто третий в них вмешиваться и переоценивать их не вправе, если только они не противоречат закону.
«Гонорар успеха» в делах об имущественных спорах не только никакому закону не противоречит, но и прямо предусмотрен нормой делегированного законодательства – Кодекса профессиональной этики адвоката. Как уже упомянул, есть основания ожидать скорого внесения аналогичной нормы и в Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». В первом чтении соответствующий законопроект уже принят. И, разумеется, «гонорар успеха» – не двойная оплата одной и той же работы и не «плата за судебные решения», а переменная часть вознаграждения адвоката, стимулирующая его эффективную профессиональную работу в делах об имущественных спорах. И одновременно смягчающая финансовую нагрузку на доверителя, поскольку в отсутствие переменной части вознаграждения неизбежно увеличилась бы часть постоянная, подлежащая выплате за сам факт оказания помощи.
О глумливо-пренебрежительном отношении к труду адвоката, заложенном в комментируемую позицию, явленную urbi et orbi от имени государства, говорить уже не приходится.
Выплата предусмотренного соглашением гонорара за юридическую помощь, оказанную адвокатом полностью и надлежащим образом, – не убытки, а безусловное обязательство доверителя, основанное на договоре. Никакие извороты не могут изменить этих очевидных фактов. Хочется верить, что они будут очевидны и для Верховного Суда РФ, и он поправит суды нижестоящие и восстановит законность в этом принципиально важном вопросе.
