Ответственность директора: выводы, представляющиеся спорными

Президиум Верховного Суда РФ 30 июля утвердил Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам, связанным с применением ст. 53.1 ГК РФ.

Обзор аккумулировал практику применения ст. 53.1 ГК, накопившуюся с момента принятия Постановления Пленума ВС от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»¹.

Как видно из содержания Обзора, его цель – не новая трактовка положений ст. 53.1 ГК или Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – Постановление Пленума ВАС № 62), а резюме проблемных вопросов судебной практики, особенно в части бремени доказывания. В Обзор вошли достаточно очевидные случаи недобросовестных и неразумных действий руководителя (выплата безосновательных премий сотрудникам, плохая организация управления в обществе, использование активов юрлица в интересах руководителя и др.), однако нельзя отрицать, что закрепление Верховным Судом разъяснений для разрешения таких споров положительно повлияет на практику.

Рассмотрим пункты, правовые позиции которых отличаются от сложившейся судебной практики, и попытаемся спрогнозировать, как они отразятся на корпоративных спорах.

Итак, как указано в п. 16 Обзора, «В случае предъявления требования о взыскании убытков новым участником хозяйственного общества (акционером) руководитель общества вправе ссылаться на одобрение его действий участниками (акционерами) общества, включая фактическое одобрение совершенных им сделок».

Судебная практика до 2013 г. складывалась преимущественно в пользу освобождения руководителей от ответственности в ситуации, когда совершенные ими действия были одобрены общим собранием акционеров/участников общества. Постановление Пленума ВАС № 62 изменило сложившийся подход, закрепив в п. 7 отсутствие возможности директора ссылаться на такое одобрение. Пожалуй, с 2013 г. единственный (но не стопроцентный) шанс доказать суду добросовестность и разумность действий директора, – единогласное одобрение его действий акционерами/участниками, подкрепленное протоколом общего собрания или решением единственного участника (т.е. никакого «фактического одобрения»), – только в таком случае можно утверждать, что действия руководителя совпадали с интересами юрлица.

Представляется, что выводы из п. 16 Обзора стоит поддержать, поскольку они направлены на недопущение формального подхода к рассмотрению подобных споров и ориентируют суды на необходимость исследовать все доказательства добросовестности действий директора, в том числе решения органов общества, бизнес-планы и поведение участников (наличие «фактического одобрения»).

«Совершение руководителем хозяйственного общества крупной сделки без получения необходимого корпоративного одобрения не является основанием для взыскания убытков, если действия руководителя не были направлены на причинение вреда интересам юридического лица» (п. 20 Обзора).

Что касается данного пункта, то он, на мой взгляд, несет риск формирования спорной практики по делам о взыскании убытков с руководителя общества и об оспаривании крупных сделок.

Данное положение сводится к следующему. Гендиректор общества, зная, что сделка является крупной и предусматривает необходимость одобрения участниками, совершает ее в отсутствие такого одобрения. Если будет доказано, что действия руководителя не были направлены на причинение вреда интересам юрлица, он освобождается от ответственности в виде взыскания убытков.

Такая логика представляется спорной, поскольку крупная сделка выходит за пределы обычной хозяйственной деятельности общества (п. 9 Постановления Пленума ВС от 26 июня 2018 г. № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», далее – Постановление Пленума ВС № 27). Если руководитель не получил такое одобрение, можно ли утверждать, что он действовал добросовестно – то есть его действия соответствовали фидуциарному характеру отношений между ним и компанией? Полагаю, отсутствие одобрения крупной сделки (тем более если руководитель понимал, что сделка является крупной, – то есть соблюден качественный критерий) означает недобросовестность действий директора: только общее собрание акционеров/участников вправе принимать решения о совершении сделки, ключевым образом меняющей деятельность общества. Таким образом, данный пункт представляется неоднозначным, поскольку противоречит идее установления в законе института крупных сделок, освобождая руководителя хозяйственного общества от ответственности в случае явной недобросовестности его действий.

Кроме этого, в описании фабулы дела, лежащей в основе п. 20 Обзора, указано, что «Несмотря на то, что данные сделки презюмируются крупными для общества, поскольку обеспечение выдано на суммы, составляющие 25% и более стоимости активов юридического лица, они заключены в отсутствие согласия акционеров».

Создается впечатление, что указанное положение презюмирует сделку как крупную, если ее сумма превышает 25% от стоимости активов юрлица. Однако судебная практика последних лет избегала такой презумпции и не позволяла ей закрепиться. Более того, в законодательстве, напротив, без наличия качественного критерия презюмируется совершение сделки в рамках обычной хозяйственной деятельности (п. 8 ст. 45 Закона об ООО, п. 4 ст. 78 Закона об АО).

Представляется, что в п. 20 Обзора не совсем удачно интерпретирована позиция, выраженная в Определении ВС от 8 июля 2024 г. № 308-ЭС24-2859 по делу № А63-20262/2022, где Экономколлегия ввела презумпцию наличия качественного критерия, если количественный существенно превышен (в рассматриваемом Экономколлегией споре цена сделки в 10 раз превысила балансовую стоимость активов; требование о планке в 25% стоимости активов превышено в 40 раз).

Резюмируя, отмечу, что использование презумпции крупной сделки при превышении количественного критерия без учета фактических обстоятельств чревато тем, что сделка, составляющая, к примеру, 25,1% стоимости активов, презюмируется крупной, что противоречит положениям корпоративного законодательства и разъяснениям из Постановления Пленума ВС № 27. Такой подход также несет негативные последствия для гражданского оборота и судебной практики: необходимость руководителю получать одобрение для любой сделки выше 25% стоимости активов, рост количества исков об оспаривании сделок, перекладывание на общество бремени доказывания отсутствия качественного критерия. Остается надеяться, что правоприменительная практика по подобного рода спорам не допустит ошибочного понимания крупных сделок, а также не позволит избежать ответственности руководителю, игнорирующему требования закона и право на контроль со стороны участников общества.