По «волнам» санкционных ограничений

Вот уже десять лет в отношении России действуют основные санкционные ограничения. Всплеск рестрикций произошел после февраля 2022 г., когда за два года в отношении российских физических и юридических лиц было введено больше санкций, чем за предыдущие восемь лет.

Первое полугодие 2024 г. было отмечено не только масштабом новых санкционных ограничений, но и расширением практики применения вторичных санкций.

Всего можно выделить три основные санкционные волны первого полугодия: тринадцатый пакет санкций Евросоюза и последовавшие за этим санкции США и других стран; майские санкционные ограничения США, а также санкции США от 12 июня. Указанные ограничения коснулись большого числа физических и юридических лиц как из России, так и из других стран. Только в санкционном пакете США от 23 февраля 2024 г. указано более 500 лиц и объектов по различным секторам: ОПК, промышленность, навигационное оборудование и др. Тринадцатый пакет санкций ЕС затронул 194 лица, из которых 106 физических и 88 юридических. Торговые ограничения введены для Казахстана, Китая, Турции, Таиланда, Сербии, Шри-Ланки и Индии. Пакетом санкций США от 1 мая заблокированы более 300 физических и юридических лиц, 48 из которых – компании из третьих стран (Китай, Турция, ОАЭ, Кыргызстан, Азербайджан, Сингапур, Бельгия, Малайзия, Словакия).

Санкции, в том числе вторичные, продолжают активно применяться не только США и Евросоюзом, но и другими странами-акторами: Великобританией, Японией, Канадой, Австралией, Новой Зеландией. Санкционное законодательство этих стран активно развивается, а правовые механизмы постоянно совершенствуются. Например, в феврале под блокирующие санкции Великобритании, в связи ограничениями против России, попали также компании из Китая, Турции, ОАЭ и Швейцарии. В том же месяце Канада объявила о расширении санкционного списка в отношении 153 юридических и 10 физических лиц из России; был расширен список запрещенных к экспорту в РФ товаров и технологий. Под санкции Австралии попали 55 физических и 37 юридических лиц из России, а также ряд компаний из Беларуси, Ирана и Северной Кореи, способствующие нарушению экспортного контроля в отношении РФ.

Несмотря на масштабность вновь введенных санкций, они в большей степени касаются количественных, а не качественных характеристик санкционной политики. По-прежнему применяются блокирующие финансовые санкции и меры экспортного контроля, при этом перечень секторов экономики принципиально не отличается от тех, которые указаны в других пакетах ограничений. Перечень товаров, подлежащих экспортному контролю, расширяется.

Важнейшей отличительной особенностью санкционной политики минувшего полугодия является принятие США как одним из основных акторов санкций механизма конфискации российских суверенных активов (денежных средств и другого имущества Центробанка, Российского фонда национального благосостояния, Минфина России или любых других денежных средств и имущества, принадлежащих российскому правительству (государству), в том числе любому его подразделению, агентству или учреждению). Соответствующий законопроект¹ был одобрен обеими палатами конгресса США в апреле. Закон уполномочивает президента США конфисковать и передавать российские суверенные активы для финансирования компенсации за военные действия в Украине или ее восстановления. Для этих целей предусмотрено создание специального фонда, средства которого могут быть переданы только при определенных в законе условиях и основаниях. Речь идет о 4–5 млрд долл. российских государственных активов, «замороженных» в юрисдикции США, что составляет 1–2% иммобилизованных по всему миру российских суверенных активов.

Данный закон формирует качественно новый этап санкционной политики. Учитывая роль Штатов в глобальной санкционной политике, не исключены вероятность разработки такого механизма и в других странах, а также возможность его распространения не только на государственные, но и на частные активы физических лиц.

В странах Евросоюза закон, аналогичный американскому, пока не принят, однако в мае Совет ЕС одобрил порядок использования прибыли от «замороженных» российских суверенных активов, однако сами государственные активы, а также активы частных лиц документ пока не затрагивает.

В мае Эстония приняла закон, позволяющий использовать «замороженные» российские активы для компенсации в качестве предоплаты иностранному государству ущерба, причиненного в результате военных действий или применения вооруженной силы. При этом речь идет не только о государственных, но и о частных активах. Однако, как следует из текста закона, для конфискации имущества факта, что имущество «заморожено» в результате санкций, недостаточно – для это необходимы ряд условий:

• противоправным деянием причинен ущерб, доказанный и подлежащий возмещению в соответствии с международным правом;
• пострадавшее иностранное государство предъявило причинившему ущерб иностранному государству требование о возмещении ущерба, которое последнее не выполнило в разумные сроки;
• пострадавшее иностранное лицо обратились к эстонскому государству с просьбой использовать имущество субъекта международной санкции в качестве предоплаты возмещения ущерба, и были согласованы условия использования имущества в качестве предоплаты возмещения ущерба;
• связь с совершением или пособничеством противоправному деянию;
• принадлежность имущества, используемого в качестве предоплаты возмещения ущерба, принадлежит лицу, имущество которого может быть конфисковано и др.

Принятые законодательные акты позволяют утверждать об ужесточении правил санкционной политики.

В целом можно констатировать увеличение роли «санкционного права» в мире: активно совершенствуются и развиваются правовые механизмы санкций, увеличиваются место и роль стран-акторов, а также расширяются юрисдикции распространения санкций.

В заключение добавлю: несмотря на то, что российский бизнес во многом адаптировался к новой «санкционной реальности», расслабляться не стоит, поскольку иностранное санкционное законодательство, включая механизмы выявления нарушений и порядок применения ответственности, административного и уголовного преследования, развиваются. Так, еще недавно отсутствовала возможность конфискации «замороженных» суверенных активов или прибыли с них, однако на сегодняшний день соответствующий механизм принят, и не исключено, что в ближайшее время такая конфискация может быть применена и в отношении частных активов.