В данной публикации будет рассмотрен вопрос о том, предполагает ли законодательная конструкция ст. 151.1 УК РФ, что для ее вменения достаточно установить факт недостижения покупателем несовершеннолетнего возраста или все же требуется установить субъективное отношение продавца к данному обстоятельству?
С такой проблемой я столкнулся в ходе защиты по назначению в рамках уголовного дела, возбужденного по признакам преступления, предусмотренного ст. 151.1 УК (розничная продажа несовершеннолетним алкогольной продукции).
Подзащитная А., работающая продавцом, подозревалась в том, что, будучи ранее подвергнутой административному наказанию в виде штрафа в 15 тыс. руб. за совершение правонарушения по ч. 2.1 ст. 14.16 КоАП РФ, повторно совершила аналогичное деяние.
В ходе допроса А. в качестве подозреваемой мне стало известно, что объяснения, полученные от нее правоохранителями, подзащитная не читала, положения ст. 51 Конституции РФ ей не разъяснялись. Таким образом, она не подтвердила содержание объяснений, данных сотрудникам полиции. При этом следует отметить, что в объяснениях указывалось, что подозреваемая вину признает, в содеянном раскаивается.
Однако при даче показаний А. сообщила дознавателю, что не признает свою вину в продаже алкогольной продукции несовершеннолетнему, так как, когда в магазин вошли молодой человек и девушка и попросили продать им две бутылки пивного напитка объемом 0,45 мл, по их виду подозрений в том, что данные лица несовершеннолетние, у А. не возникло – по мнению подозреваемой, на вид им обоим было около 20 лет.
Мне как защитнику далее оставалось уточнить ряд значимых обстоятельств. В частности, по каким признакам подзащитная определила, что молодые люди старше 18 лет; приобретала ли девушка алкоголь или иную продукцию ранее в этом магазине, кто оплачивал товар и др.
Получив ответы подзащитной на поставленные вопросы, а также исходя из ее ответов на другие вопросы, я заявил ходатайство о проведении очной ставки между А. и свидетелем Е., утверждавшей, что она самостоятельно купила пивной напиток, который ей продала подозреваемая. Ходатайство было удовлетворено.
В ходе очной ставки между подозреваемой и свидетелем выяснились обстоятельства, свидетельствовавшие о том, что данное преступление было спровоцировано. Примечательно, что за участие в контрольном мероприятии по приобретению пивного напитка в магазине, где работает подозреваемая, свидетелю и ее другу выплатили вознаграждение в 500 руб. (по 250 руб. каждому). Денежные средства были переведены на банковскую карту Е.
Результаты очной ставки фактически подтвердили версию защиты о невиновности А. в совершении инкриминируемого деяния, поскольку у подзащитной не было умысла на совершение преступления.
Впоследствии я также ходатайствовал о проведении очной ставки между подозреваемой и сотрудником полиции, которая брала у нее объяснения в день покупки алкогольной продукции. Ходатайство также было удовлетворено.
Сотрудник полиции в ходе очной ставки не стала отрицать, что не разъясняла подозреваемой положения ст. 51 Конституции, а вручила заполненный бланк объяснений и показала, где нужно подписать. При этом дознаватель уже при первой встрече фактически начала согласовывать со стороной защиты дату ознакомления с материалами уголовного дела, так как, по ее мнению, предмет доказывания установлен и «скоро дело будет направлено в суд для рассмотрения по существу, у вас есть право на особый порядок судебного разбирательства».
Таким образом, проведенные следственные действия (допрос А. в качестве подозреваемой, очные ставки со свидетелями) и активная защита позволили доказать отсутствие в действиях подзащитной состава преступления.
Приведенный пример из практики свидетельствует о том, что преждевременное возбуждение в отношении лица уголовного дела может привести к незаконному уголовному преследованию, а затем и к незаконному осуждению. Это позволяет заключить, что для квалификации действий лица по ст. 151.1 УК недостаточно установления одного лишь факта недостижения покупателем совершеннолетнего возраста – необходимо установить субъективное отношение продавца к этому обстоятельству, а именно: он знал о том, что покупатель – несовершеннолетний, однако все равно реализовал ему алкогольную продукцию.
Состав преступления по ст. 151.1 УК не содержит такого признака, как заведомая осведомленность о возрасте покупателя, однако не исключает обязательное установление умысла на продажу алкогольной продукции несовершеннолетнему. Более того, закрепление в Федеральном законе от 22 ноября 1995 г. № 171-ФЗ «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции» нормы, предусматривающей право лица, осуществляющего отпуск алкогольной продукции (продавца), требовать у покупателя удостоверяющий личность документ в случае возникновения сомнений в достижении покупателем совершеннолетия, также не исключает необходимость установления прямого умысла виновного для уголовно-правовой оценки содеянного.
Таким образом, продавец не каждый раз и не у каждого покупателя должен требовать документ, удостоверяющий личность, а лишь тогда, когда у него возникают сомнения, что покупатель достиг совершеннолетия.
В рассматриваемом случае подзащитная не знала и не могла знать, что свидетель – несовершеннолетняя, и при реализации алкогольной продукции она не усомнилась, что покупатель достигла 18 лет. Соответственно, правовых оснований для привлечения А. к уголовной ответственности не было.
Полагаю, что во избежание незаконного уголовного преследования по ст. 151.1 УК прежде чем принимать решение о возбуждении дела, необходимо качественно проводить проверку сообщения о преступлении – в частности, дополнительно опросить продавца, покупателя и иных лиц.
В заключение добавлю, что проблема продажи алкогольной продукции несовершеннолетним не теряет актуальности. Однако решать ее, на мой взгляд, стоит не путем привлечения продавцов к уголовной и административной ответственности без выяснения, знали они или нет о возрасте покупателя, тем более провоцируя на совершение подобных деяний, а привлекать к ответственности тех, кто реализовал такую продукцию несовершеннолетним умышленно.
