Споры о разделе общего имущества: неурегулированные вопросы

Раздел совместно нажитого имущества супругов после расторжения брака порождает множество практических сложностей и зачастую сопряжен с применением сроков исковой давности.

В правоприменительной практике правильное определение и учет соответствующих сроков имеют критическое значение для защиты прав участников имущественных отношений и обеспечения правовой определенности.

В настоящее время при разделе общего имущества супругов, брак которых расторгнут, в соответствии с п. 7 ст. 38 Семейного кодекса РФ применяется трехлетний срок исковой давности. При этом согласно п. 1 ст. 200 Гражданского кодекса РФ течение срока исковой давности начинается с дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Пленум Верховного Суда РФ в п. 19 Постановления от 5 ноября 1998 г. № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» разъяснил, что течение трехлетнего срока исковой давности для требований о разделе имущества, являющегося общей совместной собственностью бывших супругов, следует исчислять не со времени прекращения брака, а с дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Депутаты Госдумы, проведя анализ применения указанной нормы закона, в целях совершенствования правового регулирования отношений, связанных с разделом общего имущества супругов после расторжения брака, в июле 2024 г. внесли на рассмотрение проект поправок в п. 7 ст. 38 Семейного кодекса (законопроект № 677659-8). Как указано в законопроекте, трехлетний срок исковой давности по требованиям о разделе общего имущества бывших супругов должен исчисляться с момента расторжения брака. После рассмотрения в первом чтении в июле 2025 г. проект направлен на доработку.

Действующее правовое регулирование порождает в правоприменительной практике ряд проблем, поскольку момент начала течения срока исковой давности связывается с субъективным фактором – осведомленностью лица о нарушении своего права на общее имущество. Это приводит к правовой неопределенности, трудностям в реализации прав бывших супругов на раздел имущества.

Так, общий срок, установленный законодательством, составляет три года, однако отправной точкой его отсчета служит не дата расторжения брака, а момент, когда один из супругов узнал или должен был узнать о нарушении его имущественных прав. Определение этого момента зачастую становится «камнем преткновения».

Бремя доказывания того, что супруг знал или должен был знать о нарушении своих прав, несет сторона, заявляющая о пропуске срока исковой давности. Очевидно, что в ряде случаев это становится крайне затруднительным, особенно если имущество фактически находилось в пользовании обоих супругов после развода и формальные действия по разделу не предпринимались.

Судебная практика по данному вопросу неоднородна, из-за неясности момента начала течения срока исковой давности судебная практика по данной категории дел существенно различается и требует детального анализа конкретных обстоятельств дела, что нередко приводит к затягиванию сроков рассмотрения дел в условиях существенной нагрузки на судейский аппарат. В одних случаях суды исходят из того, что факт расторжения брака является достаточным основанием для того, чтобы супруги осознавали необходимость раздела имущества¹. В других случаях суды требуют убедительных доказательств того, что супруг/супруга действительно знал/знала о нарушении своих прав, – например, о продаже общего имущества без его/ее согласия².

Ключевой проблемой для судов остается установление даты, с которой начинается течение исковой давности. В делах о разделе совместно нажитого имущества в зависимости от обстоятельств моментом начала срока может служить:

• дата расторжения брака, поскольку с этого момента прекращается режим совместной собственности и возникает право требования раздела;
• дата фактического прекращения совместного владения имуществом (например, когда один из супругов без согласия другого распоряжается имуществом, нарушая право на совместную собственность);
• дата, когда истец узнал или должен был узнать о нарушении права (если имущественные отношения осложнены, к примеру, скрытием объектов имущества или неправильным информационным обеспечением).

Такая неопределенность приводит к разнородности судебных решений и требует от суда детального анализа конкретных обстоятельств дела.

Сложность в контексте определения рассматриваемых сроков вызывает и то, что течение срока исковой давности может быть приостановлено или прервано. Приостановление возможно, например, если истец находился в состоянии, когда не мог обратиться в суд (тяжелая болезнь, беспомощное состояние). Прерывание происходит, когда должник совершает действия, свидетельствующие о признании долга (например, частичная выплата компенсации за пользование имуществом). После прерывания течение срока начинается заново.

Особую сложность представляет определение момента начала течения срока исковой давности в случаях, когда один из супругов длительное время проживает в жилом помещении, являющемся общим имуществом, а другой там не проживает. В таких ситуациях суды зачастую принимают во внимание, предпринимались ли вторым супругом действия по истребованию его доли, уплачивал ли он коммунальные платежи, участвовал ли в ремонте и содержании имущества. Если никакие действия не предпринимались, это может свидетельствовать о том, что супруг не знал о нарушении его прав либо смирился с ситуацией.

Действующие нормы закона позволяют наследникам бывших супругов обратиться в суд с заявлением о разделе имущества, если это не было сделано при жизни наследодателя. Такая возможность порождает дополнительные трудности и неясности в вопросах имущественных отношений, особенно спустя длительный период после развода.

Также важно отметить, что срок исковой давности применяется судом только по заявлению ответчика. Если ответчик не заявит о пропуске срока, суд обязан рассмотреть дело по существу.

Очевидно, что неоднозначность в толковании нормы о начале течения срока исковой давности подрывает фундаментальные принципы правовой определенности и равенства всех перед законом. Граждане, оказавшиеся в рассматриваемой ситуации, могут столкнуться с решениями судов, основанными на судейском усмотрении. Такая практика нередко создает риски для злоупотреблений.

Кроме того, отсутствие в законе четкого порядка исчисления срока исковой давности, применяемого при разделе общего имущества супругов, несет риски угрозы фундаментальным основам правосудия.

В заключение подчеркну, что вопросы срока исковой давности при разделе имущества – сложная, многогранная проблема, требующая законодательного регулирования. Неопределенность в законодательстве и неоднородность судебной практики приводят к тому, что разрешение подобных споров труднопрогнозируемо и зачастую зависит от усмотрения суда.