11 июля Конституционный Суд РФ вынес Постановление № 37-П по делу о проверке конституционности ст. 71 УПК РФ (отвод специалиста). Как следует из текста постановления, приговором Ленинского районного суда г. Санкт-Петербурга от 5 июля 2021 г. заявитель жалобы, работавший в должности старшего диспетчера, осужден по ч. 3 ст. 261 УК РФ за нарушение правил безопасности при ведении строительных или иных работ, повлекшее по неосторожности смерть двух человек. Ему инкриминировано нарушение правил включения участка тепломагистрали в работу, что привело по небрежности к разрыву трубопровода, вытеканию теплоносителя и гибели потерпевших. В основу выводов о виновности старшего диспетчера были положены в том числе показания двух специалистов, которые допрашивались в ходе следствия в том числе по вопросам, связанным с изношенностью трубопровода.
С одной стороны, перед Конституционным Судом был поставлен довольно простой на первый взгляд вопрос, поскольку комплексное толкование ст. 61, 70 и 71 УПК позволяет заключить, что специалист не может участвовать в уголовном деле и подлежит отводу, если он является свидетелем по данному делу, а также при наличии иных обстоятельств, дающих основания полагать, что он лично – прямо или косвенно – заинтересован в исходе дела. При этом сам по себе статус свидетеля не может гарантировать отсутствие личной, прямой или косвенной, заинтересованности лица в исходе уголовного дела.
С другой стороны, затронутая в Постановлении № 37-П/2024 проблематика касается нередко встречающегося в практике вольного толкования законодательства и широкого усмотрения правоприменителя.
Из приведенных в постановлении обстоятельств уголовного дела следует, что лицами, допрошенными одновременно в качестве свидетелей и специалистов, являлись главный инженер предприятия и его заместитель. Проведя параллель с другими делами по ст. 216 УК, можно заметить, что в качестве обвиняемых зачастую привлекаются инженеры, ответственные за обеспечение безопасности функционирования объекта. То есть в данном случае орган предварительного следствия теоретически мог иметь подозрения в причастности лиц, участвовавших в деле в качестве свидетелей и специалистов, к совершению преступления.
Необходимо иметь в виду, что наряду с прямым запретом участия свидетеля в качестве специалиста по тому же делу закон отдельно указывает в качестве основания для отвода специалиста иные обстоятельства, позволяющие предполагать, что данное лицо лично, прямо или косвенно, заинтересовано в исходе дела. То есть два указанных основания действуют независимо друг от друга, и закон не требует от правоприменителя устанавливать, имелась ли такая заинтересованность у свидетеля, которого сторона обвинения привлекла в качестве специалиста – достаточно факта его допроса в качестве свидетеля.
Лицо, в производстве которого находятся подобного рода уголовные дела, обязано предвидеть риски, связанные с участием в деле свидетеля одновременно как специалиста, и не допускать таких пересечений.
Полагаю, больший интерес с точки зрения следствия может представлять участие таких лиц только в одном процессуальном статусе – свидетеля, поскольку это будет способствовать полноте расследования и фактические обстоятельства дела будут установлены наиболее полно. Кроме того, такому свидетелю не рекомендуется задавать вопросы, требующие специальных познаний, поскольку в дальнейшем это может повлечь признание полученных ответов недопустимыми доказательствами.
На этот счет имеется судебная практика, когда специалист, не располагающий сведениями о фактических обстоятельствах дела, допрашивался в статусе свидетеля.
Так, в рамках уголовного дела по ч. 3 ст. 260 УК (незаконная рубка лесных насаждений) был допрошен ряд свидетелей. В приговоре суд указал1: «Какие-либо обстоятельства, имеющие значение для разрешения уголовного дела, эти свидетели не приводят, следовательно, показания этих лиц как свидетелей не имеют отношения к рассматриваемому судом делу, при этом их суждения прямо свидетельствуют о том, что эти лица обладают специальными знаниями в своих областях и привлечены к участию в деле для разъяснения вопросов, входящих в их профессиональную компетенцию, то есть их суждения в силу ч. 1 ст. 58 УПК РФ необходимо признавать разъяснениями специалистов.
Из совокупности приведенных судом процессуальных норм следует, что лицо, которое является свидетелем по уголовному делу, не может принимать участие в производстве по этому уголовному делу и в качестве специалиста и это обстоятельство является императивным основанием для его отвода как специалиста.
Указанные лица по данному уголовному делу допрошены в качестве свидетелей, следовательно, они не могут принимать участие в производстве по этому уголовному делу и в качестве специалистов и как специалисты подлежат отводу.
При таких обстоятельствах суд признает недопустимыми и исключает из перечня доказательств стороны обвинения представленные государственным обвинителем доказательства показания свидетелей ФИО26, ФИО28, Свидетель № 1, Свидетель № 2, Свидетель № 3, ФИО27 и Свидетель № 10, признаваемые судом фактически разъяснениями специалистов».
Данный пример показывает, что в некоторых случаях суды признают недопустимыми доказательствами протоколы допросов незаинтересованных специалистов в качестве свидетелей по уголовному делу – вне зависимости от того, заинтересованы они в исходе дела или нет. Причем в данном случае подход суда можно условно разделить на две смысловые части. Первая – показания такого лица в качестве свидетеля недопустимы, поскольку какие-либо обстоятельства, имеющие значение для разрешения уголовного дела, он не приводит. Вторая – такие показания свидетеля фактически являются разъяснением специалиста.
Формальный подход суда, исходя из буквального толкования закона, является противоположностью толкованию, данному судами в рамках рассматриваемого дела, и послужившему поводом для обращения заявителя в Конституционный Суд.
В случае необходимости привлечения к участию в деле специалистов они, как и эксперты, могут быть привлечены только в случае исключения их возможной заинтересованности в исходе дела – когда они, например, не состоят с предприятием, на котором произошли описанные события, ни в трудовых, ни в гражданско-правовых отношениях, и при этом ранее не были допрошены в качестве свидетелей.
Оценивая выводы судов по данному уголовному делу, отмечу, что с точки зрения логики или процессуального усмотрения многие процессуальные нарушения объяснимы. Это, однако, не означает, что императивные требования законодательства могут быть преодолены такой логикой или интересами обвинения.
Обосновывая незаконные решения, можно, в частности, углубиться в «тонкую материю» разграничения показаний свидетеля о фактах, являющихся его субъективным представлением о расследуемых событиях, и показаний, данных тем же лицом в качестве специалиста, по тому же делу, где он о таких фактах не упоминает, ограничившись сведениями о каких-либо технических аспектах. Правоприменители могут заключить, что показания данного свидетеля в качестве специалиста никак не связаны со сведениями, сообщенными тем же лицом в ходе допроса в качестве свидетеля, и одни показания не могут влиять на другие или на заключение специалиста. Но какой в этом смысл, если существует безусловное требование закона?
Таким образом, участие в уголовном деле специалиста, ранее допрошенного по тому же делу в качестве свидетеля, недопустимо, что следует из взаимосвязанных положений ст. 61, 70 и 71 УПК и позиции, изложенной в Постановлении № 37-П/2024.
1 См. приговор Каневского районного суда Краснодарского края от 23 ноября 2020 г. по делу № 1-291/2020.
