14 января «АГ» опубликовала новость о поступившем в Госдуму законопроекте № 876381-7, направленном на предупреждение и предотвращение преступлений, совершаемых при помощи мобильной связи и интернета лицами, осужденными к лишению свободы и находящимися под стражей.
Данная инициатива, на мой взгляд, выглядит вполне логичной. Содержание лица в исправительном учреждении подразумевает определенное поражение в правах, в зависимости от тяжести правонарушения, и в ряде случаев лишение средств связи является частью такого наказания. Также нельзя упускать из вида, что большое количество мошеннических звонков от имени представителей «банков» или «социальных служб» и т.п. с просьбами назвать номер карты, сверить персональные данные или перевести якобы ошибочно перечисленные на карту деньги поступает от заключенных, которые умудряются таким образом зарабатывать, находясь за решеткой.
Тем не менее законопроект вызывает ряд вопросов, ключевой из которых – насколько избыточна предлагаемая мера и, как следствие, – насколько ее реализация будет отвечать целям и задачам, ради которых ее планируется ввести в законодательство.
В предлагаемых поправках указан следующий механизм реализации будущей нормы: «В случаях выявления незаконного использования абонентских номеров на территории следственного изолятора уголовно-исполнительной системы оказание услуг связи юридическим и физическим лицам, которым на основании договоров об оказании услуг связи выделены указанные абонентские номера, может быть прекращено на основании мотивированного решения в письменной форме руководителя территориального органа уголовно-исполнительной системы, в ведении которого находится следственный изолятор уголовно-исполнительной системы».
Рассмотрим более детально алгоритм реализации санкции, предлагаемой разработчиком.
Во-первых, вызывает вопрос основание ее применения, описанное следующим образом: «в случаях выявления незаконного использования абонентских номеров на территории следственного изолятора уголовно-исполнительной системы». Это означает, что для инициирования описанной в законопроекте процедуры ограничения использования средств связи факт их использования фиксируется в случае выявления мобильного телефона в рамках специальных мероприятий (например, при проведении обыска).
Основное противоречие, которое в данной ситуации трудно не отметить, заключается в том, что при выявлении незаконно используемого средства связи оно несомненно будет изъято проверяющими, причем без каких-либо исключений и, разумеется, без возврата. Таким образом, можно говорить о том, что изъятие незаконно использованного средства связи уже происходит – независимо от того, будет ли принят рассматриваемый законопроект.
Во-вторых, положение о том, что «оказание услуг связи юридическим и физическим лицам, которым на основании договоров об оказании услуг связи выделены указанные абонентские номера, может быть прекращено», выглядит, на мой взгляд, не только в некоторой степени излишним, но и не гарантирует эффект, на который рассчитывают авторы законопроекта.
Для начала отмечу, что согласно положениям законопроекта определить номер телефона для его блокировки возможно только после выявления факта использования средства связи или нахождения его без подтверждения реального использования. Как отмечалось ранее, выявленное средство связи несомненно будет конфисковано.
К тому же не секрет, что для того, чтобы звонить с определенного номера, не обязательно его приобретать, действуя «по старинке», – номер может быть клонирован с помощью определенных программ в смартфоне, в результате чего звонок можно совершить с любого известного вам номера и при этом не обязательно покупать сим-карту. Также можно незаконно клонировать сим-карту другого, даже не известного вам абонента, пользуясь телефоном от его имени. В этом контексте норма выглядит в некотором смысле старомодной.
К слову, следует более детально рассмотреть возможность незаконного клонирования сим-карты. Дело в том, что ее владелец может и не подозревать, что она клонирована и ею пользуется кто-то другой. В таком случае вероятна ситуация, при которой будет заблокирован телефонный номер невиновного лица. И речь идет даже не о том, что названное лицо может лишиться номера, хотя это может нанести серьезный урон, поскольку к номеру мобильного телефона, как правило, привязаны крайне важные сервисы, начиная с электронной почты и интернет-аккаунтов и заканчивая онлайн-банками.
Крайне важным представляется и тот факт, что выявление упомянутого номера и, соответственно, невиновного абонента способно повлечь для последнего ряд рисков и негативных последствий, поскольку указанный номер был изъят в ходе проведения специальных мероприятий и тем более использовался для осуществления противозаконной деятельности, о чем свидетельствует сам факт его наличия на территории исправительного учреждения. А кто будет разбираться в таких тонкостях, как с ведома или без ведома абонента номер использовался на территории ответственности ФСИН, в законопроекте не урегулировано. Тем самым бремя доказывания «невиновности» может быть переложено на ни о чем не подозревающего и не совершившего ничего противозаконного абонента, что как минимум несправедливо и вместо решения одной проблемы создаст другую.
Наконец, предполагается, что предусмотренные законопроектом акты об отключении абонента от сети будут приниматься на основании «мотивированного решения в письменной форме руководителя территориального органа уголовно-исполнительной системы, в ведении которого находится следственный изолятор уголовно-исполнительной системы». Формально получается, что представители ФСИН в некоторых случаях могут подменять собой регулятора в области средств массовых коммуникаций (в частности, Роскомнадзор), причем в обстоятельствах, когда ни реальный собственник номера не находится в ведении или подчинении ФСИН, ни само правонарушение этим собственником номера не было совершено.
То есть полномочия ФСИН планируется распространить и на обычных граждан, причем такое расширение не только прямо не регламентировано в законопроекте, но и противоречит целям создания и функционирования данного ведомства.
Таким образом, несмотря на то, что законопроект выглядит логичным, в нем не учтен ряд достижений современных технологий, что ставит его в крайне зыбкое положение. Документ отстал от современных реалий и устарел еще до его принятия.
