Устранить «помехи»

Возвращаясь к теме обеспечения процессуальных прав адвокатов в уголовном процессе, напомню, что решение этой задачи видится, в частности, во внесении изменений в действующий УПК РФ.

В настоящее время в уголовный процесс введен¹ новый участник: представитель адвокатской палаты – по сути, «адвокат для адвоката». Статья 450.1 УПК РФ, введенная в апреле 2017 г., остается предметом широкого обсуждения. Представители адвокатского и научного сообществ пытаются выявить пробелы и противоречия в порядке участия представителя палаты, единой форме документа, удостоверяющего полномочия такого представителя, предложить усовершенствование применения новшества.

Многие адвокаты согласны с мнением, что введение данной статьи детализирует порядок проведения обыска и выемки у адвоката, но при этом не закрепляет порядок проведения иных следственных действий в отношении него.

Возможно, в этом есть логика, но в УПК в качестве участника уголовного процесса фигурирует не конкретно адвокат, а защитник, поскольку согласно ч. 2 ст. 49 Кодекса в качестве защитника по уголовному делу наряду с адвокатом может быть допущен один из близких родственников подозреваемого (обвиняемого) или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый. В данной норме прямо не обозначено, на какой стадии производства по делу к участию может быть допущен родственник подозреваемого, обвиняемого или иное лицо, – указано, что это происходит на основании постановления суда. Возникает вопрос: должен ли после допуска такого защитника кто-то защищать его процессуальные права?

О проблемах допуска «общественных» защитников ранее в «АГ» высказывался адвокат Александр Горлов². Он отмечал: «авторы действующего Уголовно-процессуального кодекса РФ сделали все, чтобы запретить допуск общественного защитника на стадии дознания (предварительного следствия), а также “напустили туману” в вопросе о том, на какой стадии судебного производства вступает общественный защитник. Поэтому приходится проделать много работы, чтобы получить постановление о допуске к уголовному делу общественного защитника».

Прямого запрета на участие «общественного» защитника на стадии предварительного расследования ст. 49 УПК не содержит. Однако отсутствует и механизм введения такого защитника на данной стадии. Каким образом судья должен вынести соответствующее постановление и как к судье попадет соответствующее заявление или ходатайство?

Возможно, таким образом законодатель предусмотрел защиту тайны следствия. Из анализа сложившейся судебной практики можно сделать вывод, что «общественный» защитник появляется только тогда, когда дело уже рассматривается по существу в суде и находится на стадии судебного следствия, несмотря на то, что реализация защиты может начинаться со стадии предварительного слушания, поскольку на этой стадии уже можно заявлять ходатайства об исключении доказательств.

Практический опыт и собственные наблюдения позволяют заключить, что основными причинами отсутствия надлежащей защиты процессуальных прав адвокатов в уголовном судопроизводстве являются:

• отсутствие реальной состязательности сторон (в уголовно-процессуальном законодательстве процессуальные права стороны обвинения обеспечены лучше, чем права стороны защиты);
• проблема усмотрения (зачастую встречается при рассмотрении ходатайств защиты на стадии предварительного следствия и рассмотрения дела по существу в суде. Бесчисленные отказы в удовлетворении ходатайств в большинстве мотивированы именно усмотрением следователя (дознавателя) либо судьи без раскрытия основной причины отказа);
• «размытость» формулировок ст. 6.1 УПК. Бесспорно, данная норма внесена из благих побуждений и для воплощения благих целей, однако не содержит четкого ограничения сроков предварительного следствия и даже сроков судебного разбирательства.

Развитие информационных технологий актуализировало вопрос цифровизации расследования уголовных дел.

Возможно, цифровой формат ведения предварительного следствия вначале стоит «опробовать» на дознании. На данном этапе развития практики расследования и рассмотрения уголовных дел по существу переход в электронный формат ведения уголовных дел представляется преждевременным, исходя из уровня качества производства предварительного следствия, на что неоднократно указывал надзирающий орган – прокуратура – во всех субъектах РФ. В связи с этим переход в электронное пространство, по моему мнению, несет риск фальсификации и подлога доказательственной базы, выражающихся в замене или изменении доказательств, содержащихся в уголовном виде, что может затруднить реализацию права на защиту, так как сторона защиты может ознакомиться со всеми материалами уголовного дела лишь по окончании предварительного следствия. Кроме того, риски также в том, что в дальнейшем (до стадии представления стороной защиты доказательств суду) с материалами дела могут быть манипуляции, направленные на корректировку доказательств и сведений, содержащихся в материалах дела.

Но есть и положительный момент – при условии, что стороне защиты будет представлена цифровая копия уголовного дела, заверенная электронной подписью лица, проводившего следствие (дознание). В такой ситуации может возникнуть проблема ознакомления с материалами дела обвиняемого, если он содержится под стражей либо ему избрана мера пресечения в виде запрета определенных действий (например, пользования мобильным телефоном). В условиях содержания в СИЗО, как представляется, вообще не может идти речи о пользовании какими-либо техническими средствами, с помощью которых можно изучать материалы уголовного дела в цифровом формате.

В заключение подчеркну, что отечественное уголовно-процессуальное законодательство медленно, но развивается. При этом его практическое применение порой оказывается недостаточно эффективным по причине наличия возможности неправильного толкования норм.