Представляется очевидным, что защитник по уголовному делу в ситуации острого дефицита информации, на основе минимальных, порой разрозненных данных об обстоятельствах дела, полученных при первой конфиденциальной беседе с доверителем, пытается выстроить хотя бы мало-мальски перспективную картину разрешения дела. На этом фоне уголовно-процессуальный институт ознакомления с материалами дела является ключевой возможностью изменить ситуацию в оптимальную для подзащитного сторону.
Однако стоит отметить, что перспектива получения защитником в кабинете следователя уголовного дела для ознакомления нередко затягивается на длительный период и защитник вынужден довольствоваться лишь ознакомлением с теми процессуальными документами, которые следственные органы представляют задолго до окончания расследования, – например, с постановлением о назначении судебной экспертизы, заключением эксперта и т.д.
Скрупулезное изучение защитником представленных ему для ознакомления документов нередко позволяет сформировать крепкий, надежный защитительный плацдарм, позволяющий успешно отразить атаки обвинения. В качестве иллюстрации приведу ряд примечательных примеров из личной адвокатской практики.
В сентябре 2021 г. защитник вступил в дело1 в отношении З., обвинявшегося по ч. 1 ст. 222 УК РФ. Подзащитный категорически не признавал вину в инкриминируемом ему деянии, утверждая, что изъятую у него в ходе ОРМ «Обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств» винтовку «Мосина» образца 1939 г. приобрел как охолощенное оружие, непригодное для производства выстрелов, с целью демонстрации в экспозиции «Блиндаж» в районном Доме культуры в качестве атрибутики и для фотографирования. Кроме того, подзащитный пояснил, что в момент изъятия винтовки настоятельно просил сотрудников полиции произвести полную разборку данного оружия и убедиться в том, что оно не стреляет, но сотрудники полиции отказались разбирать винтовку и подвергать ее тщательному осмотру.
По результатам ознакомления с заключением баллистической экспертизы винтовка была признана огнестрельным оружием, пригодным для производства выстрелов, чего никоим образом быть не могло.
Оснований не доверять подзащитному у адвоката не имелось, и дело на стадии выполнения требований ст. 217 УПК РФ было подвергнуто тщательному изучению, что принесло свои плоды.
Из материалов дела следовало, что винтовка «Мосина» была изъята в ходе ОРМ и упакована в белый с черным пакет, который был перевязан черной нитью и опечатан. Однако на баллистическую экспертизу винтовка поступила в иной упаковке, не перевязанной нитью, а обмотанной скотчем.
Обнаружив это обстоятельство при изучении протокола обследования помещений, защитник попросил представить на ознакомление вещественное доказательство – винтовку, представленную дознавателем в упаковке, отличной от той, в которую она была упакована экспертом по окончании исследования.
При осмотре вещдока подзащитный обратил внимание дознавателя и защитника на следы, имеющиеся на винтовке в области, где на момент ее приобретения был вбит штифт, пояснив, что ранее таких следов на винтовке не было. Кроме того, он обратил внимание на отсутствие штифта на винтовке, предположив, что он был выбит сотрудниками полиции.
Довод подзащитного подтвердили показания свидетеля П., который пояснил, что продал З. охолощенную винтовку, непригодную для производства выстрелов.
По итогам ознакомления с материалами уголовного дела защитник заявил о фальсификации доказательств неустановленными лицами и ходатайствовал о направлении данного заявления в органы прокуратуры для организации проверки в порядке ст. 144 и 145 УПК РФ, а также о прекращении дела в связи с отсутствием в деянии состава преступления.
Дело расследовалось в течение длительного времени, в ходе которого была проведена повторная баллистическая экспертиза, подтвердившая результаты первой. Была назначена третья по счету экспертиза.
В протоколе ознакомления с постановлениями о назначении баллистической экспертизы защитник неизменно заявлял о фальсификации доказательств, выразившейся в несанкционированном вскрытии упаковки до производства первой экспертизы, а также о незаконных манипуляциях неустановленных лиц, выбивших из винтовки «Мосина» штифт.
Эксперт-баллист отказался проводить третью экспертизу, вернув материалы дела дознавателю без исполнения.
В итоге дело было возвращено прокурором для дополнительного расследования, а 14 июня 2022 г. – прекращено в связи с отсутствием состава преступления, с правом З. на реабилитацию.
24 августа 2023 г. суд частично удовлетворил гражданский иск, поданный защитником З., о взыскании в пользу подзащитного компенсации морального вреда в 140 тыс. руб. за незаконное уголовное преследование.
Другой пример показывает, как изучение материалов дела на любой стадии уголовного судопроизводства может привести к разрушению позиции обвинения даже после вынесения обвинительного приговора.
В конце ноября 2022 г. адвокат вступил в уголовное дело в качестве защитника Г., осужденного по ч. 1 ст. 105 УК к семи годам колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на год. Также с осужденного взыскана денежная компенсация морального вреда в 900 тыс. руб. в пользу потерпевшего.
Г. обвинялся в том, что во дворе своего дома в ходе конфликта ударил С. ножом в область груди. От полученного ножевого ранения потерпевший скончался.
Поскольку на момент вступления защитника в данное дело срок обжалования приговора истек, было принято решение об ознакомлении с материалами дела и подаче от имени Г. дополнений к ранее поданной последним апелляционной жалобе.
Изучение материалов дела указывало на то, что Г. находился в состоянии необходимой обороны. В частности, на протяжении последних лет Г. имел онкологическое заболевание и был физически ослаблен систематическими курсами химиотерапии. Потерпевший, в свою очередь, испытывал неприязнь к Г., семья которого занималась предпринимательством и являлась обеспеченной.
Из показаний осужденного следовало, что потерпевший, предъявив претензии по поводу парковки автомобиля во дворе, удалился в подъезд, а спустя несколько минут Г. ощутил сильные удары по спине. Обернувшись, он увидел С., который продолжил избивать Г. деревянной палкой. Тогда Г. отступил к своей машине, достал нож и в момент продолжившегося избиения, защищаясь, нанес удар в область груди С. Наличие у Г. телесных повреждений в области лопатки подтверждено заключением судмедэксперта и указывало на то, что нападение потерпевшего, вооруженного палкой, произошло неожиданно, со спины Г.
Изучая протокол осмотра места происшествия, защитник обратил внимание, что изъятая с места происшествия палка, которой потерпевший избивал осужденного, представляла собой часть оконной рамы, имевшей на обоих концах металлические петли, что впоследствии позволило защите представить суду апелляционной инстанции доводы о правомерности обороны Г., который защищался от потерпевшего, орудовавшего не просто деревянной палкой, а дубинкой-палицей, усиленной с обеих концов металлическими петлями.
На видеозаписи с камер видеонаблюдения от 16 апреля 2022 г. было видно, как потерпевший входит в подъезд дома, спустя несколько секунд выходит с дубинкой в руке и исчезает из поля зрения. Через несколько секунд во дворе появляются силуэты Г. и С. Их движения неразличимы, поскольку обзорность скрыта листьями и ветвями деревьев.
На стадии подготовки к формированию дополнений к апелляционной жалобе Г. защитник инициировал исследование видеозаписи специалистом, который максимально увеличил силуэты осужденного и потерпевшего. По видеозаписи было установлено, что потерпевший нанес Г. семь ударов дубинкой, в ответ на которые Г. одной рукой перехватил и зафиксировал конец дубинки и один раз ударил потерпевшего ножом. Кроме того, один из свидетелей показал, что потерпевший, хватая в подъезде дубинку, произнес: «сейчас я покажу этому бизнесмену» и вышел из подъезда.
Получив достаточный объем информации посредством тщательного изучения материалов дела, раздобыв дополнительные доказательства, защитник от имени осужденного сформировал дополнения к апелляционной жалобе, которые были поданы Г. через спецчасть следственного изолятора.
В ходе рассмотрения дела в апелляции защита представила доказательства о нахождении Г. в состоянии необходимой обороны.
12 января 2023 г. суд апелляционной инстанции изменил приговор, переквалифицировав действия Г. с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 108 УК РФ, назначив наказание в виде ограничения свободы сроком на полтора года. Подзащитный был освобожден из-под стражи. В остальной части приговор оставлен без изменения.
Не согласившись с данным решением, защитник подал кассационную жалобу. Потерпевшая (супруга С.) и ее представитель также подали кассационные жалобы, а прокуратура – кассационное представление, полагая, что суд первой инстанции обоснованно осудил Г. по ч. 1 ст. 105 УК.
Определением суда кассационной инстанции от 23 мая 2023 г. приговор и апелляционное определение были изменены в части гражданского иска – размер компенсации морального вреда, взысканного с Г. в пользу потерпевшей, снижен до 500 тыс. руб.
Также отмечу, что уголовные дела, основанные на результатах ОРД, нередко представляют собой кладезь нарушений, что создает стороне обвинения ощутимые проблемы использования результатов ОРД в качестве доказательств. Приведенный далее пример в очередной раз показывает, что в основе эффективной защиты лежит тщательное ознакомление с материалами уголовного дела.
В марте 2024 г. защитник вступил в уголовное дело по ч. 3 ст. 290 УК в отношении военнослужащего Т. По версии следствия, Т., являясь должностным лицом, 18 марта 2024 г. около 16:30, находясь в служебном кабинете, получил от С., действовавшего под контролем сотрудников ФСБ России, взятку в виде многофункционального устройства марки Pantum модели М6507, стоимостью свыше 11 тыс. руб., за совершение в пользу последнего незаконных действий.
В ходе предварительного расследования Т. вину не признал, от дачи показаний по правилам ст. 51 Конституции РФ отказался.
Ознакомившись с материалами дела, защитник обратил внимание, что ОРМ «Оперативный эксперимент» в отношении Т. проводилось дважды, с разрывом по времени более месяца, на основании одного и того же постановления.
Представлялось очевидным, что первое ОРМ было проведено с целью выявления намерений Т. получить деньги от С. Однако, как следовало из стенограммы аудиозаписи ОРМ, Т. не проявил намерений получить деньги от С. Данное обстоятельство указывало на то, что ОРМ не удалось, и в соответствии с Законом об ОРД постановление о проведении ОРМ «Оперативный эксперимент» подлежало «списанию» посредством приобщения к делу оперативного учета (ДОУ).
Однако защитник заметил, что на основании того же постановления было незаконно повторно проведено ОРМ, в ходе которого в кабинет Т. военнослужащий С. принес принтер «Пантум». При этом ни следователя, ни военную прокуратуру не интересовал вопрос о том, почему сначала Т. якобы намеревался получить от С. деньги, а впоследствии передумал и получил в своем кабинете принтер – в материалах ОРМ ответ на данный вопрос не содержался, что дало стороне обвинения повод для вольной, бездоказательной интерпретации объективной и субъективной сторон деяния Т.
В ходе судебного разбирательства подзащитный вину не признал и настаивал на том, что принял принтер от С. в качестве спонсорской помощи с целью дальнейшего использования его в служебных целях в возглавляемом им подразделении по причине ненадлежащего материально-технического обеспечения довольствующим органом.
Данные обстоятельства подтвердили суду свидетели защиты Д. и П. Согласно показаниям свидетелей Т. заранее предупредил их об оказании комендатуре спонсорской помощи в виде МФУ для использования его в служебных целях; о деньгах, которые Т. якобы хотел получить в качестве взятки, им не известно.
Гособвинитель был вынужден отказаться от обвинения Т. по ч. 3 ст. 290 УК и переквалифицировал его действия на ч. 1 ст. 285 УК – использование должностным лицом служебных полномочий вопреки интересам службы, поскольку первоначальное обвинение подтверждения в суде не нашло.
По согласованию с доверителем защитник заявил ходатайство о прекращении уголовного дела и назначении Т. меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа. Суд ходатайство удовлетворил, освободив Т. от уголовной ответственности, и подзащитный продолжил военную службу.
Приведенные примеры наглядно показывают, что тщательное и всестороннее ознакомление с материалами уголовного дела, а также формирование правильной защитительной тактики находятся в одной плоскости и создают благоприятные условия для достижения оптимального для доверителя итогового решения.
1 Дело № 21/100-2021.
