27 августа «АГ» опубликовала прекрасную, на мой взгляд, заметку Алексея Саранова «Похищение ребенка вторым родителем: “слабое звено” закона».
Автор справедливо обратил внимание на проблему ничтожно малой, а потому совершенно неэффективной ответственности родителя, проживающего отдельно от ребенка, за его похищение (в том числе за невыполнение обязанности вернуть ребенка родителю, с которым определено его место жительства в соответствии с решением суда о порядке общения с ребенком родителя, проживающего отдельно).
Алексей Саранов привел убедительные примеры, в том числе со ссылкой на международно-правовой компонент, способный существенно осложнить возвращение похищенного несовершеннолетнего.
Полностью поддерживая тезис о крайне несерьезной ответственности за похищение родителем собственного ребенка, хочу все же отметить целесообразность диверсификации возможных вариантов привлечения такого родителя к ответственности, чтобы можно было выбирать. В частности, возможно привлечение родителя-похитителя к уголовной ответственности по ст. 315 УК РФ, однако для этого необходимо наличие следующих условий:
- во-первых, порядок общения отдельно проживающего родителя с ребенком должен быть определен судебным актом (решением или определением об утверждении мирового соглашения);
- во-вторых, до привлечения к уголовной ответственности родитель уже привлекался к ответственности за административное правонарушение в соответствии с ч. 4 ст. 17.15 КоАП РФ.
Проблема в том, что, как только происходит похищение либо просто нарушение условий, установленных судебным актом, родитель, с которым определено место жительства ребенка, зачастую не считает нужным обращаться в правоохранительные органы, а подает заявление лишь тогда, когда похищение уже состоялось и стало очевидным.
Однако проблема, обозначенная Алексеем Сарановым, шире и глубже. В отличие от автора, не разделявшего ситуации по гендерному признаку, я вынужден затронуть этот аспект, поскольку в подавляющем большинстве случаев суды оставляют ребенка с матерью, и в положении родителя, проживающего отдельно от ребенка и стремящегося поддерживать общение с ним, оказывается отец.
Согласитесь, когда возникает крайняя ситуация и отец увозит ребенка, пряча его от матери, общество ополчается на отца. И лишь адвокаты, оказывающие таким отцам помощь, знают – и готовы рассказать обществу при наличии разрешения доверителя – предысторию такого деяния. А она в большинстве случаев весьма грустная: формально не запрещая отцу видеться с ребенком, мать сопровождает организацию встречи таким нагромождением условий, на соблюдении которых жестко настаивает, что фактически это превращается в запрет.
Причем иногда условия выглядят обоснованными (порой даже кажутся лишь заботой о здоровье ребенка), но из контекста становится понятно, что скорее всего это отговорки, направленные на воспрепятствование встречам ребенка с отцом.
В практике встречаются самые разные обстоятельства, в силу которых матери, с которыми проживают дети, запрещают им встречи с отдельно проживающими отцами, например:
- запрет на встречу ребенка с нынешней (актуальной) женой его отца;
- ребенка в семье отца кормят картофелем-фри;
- отец садится на кровать детей в одежде, в которой ходит по улице;
- по выходным дети занимаются в секциях (притом, что мать потом увезла детей в отпуск на два месяца);
- встречаться можно только в городе, где проживают мать и дети, с категорическим запретом вывозить детей за его пределы;
- именно в день встречи с отцом ребенка пригласил одноклассник на празднование дня рождения;
- именно в день встречи с отцом бабушка по материнской линии взяла билеты в театр на детский спектакль.
Неудивительно, что отец, стиснутый рамками подобных условий, в какой-то момент, отчаявшись, действительно может забрать ребенка, чтобы общаться с ним без искусственно нагроможденных препятствий, которыми обставила их общение мать сверх условий, установленных решением суда.
И если мотивация отца, забирающего ребенка (прошу обратить внимание – в данном случае я намеренно не использую термин «похищающего»), именно такова, эти обстоятельства обязательно нужно учитывать при рассмотрении соответствующих дел в порядке гражданского, уголовного или административного судопроизводства.
В заключение отмечу, что наличие решения суда, по которому место жительства ребенка определяется с одним родителем, а другой становится «проживающим отдельно», не отменяет равенства прав обоих родителей в отношении общих детей. Следовательно, требования к родителям должны быть равными, и критическая оценка поведения каждого из них также должна быть объективной на одинаковых паритетных началах. То есть при рассмотрении соответствующих споров должно оцениваться поведение обоих родителей.
